Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

— Хорошо, — кивает она.

Чувствую в душе такую эйфорию, что хоть пускайся в пляс. Это ее «хорошо» как маслом по хлебушку.

— Улечка, — решаю уточнить. — А твое «хорошо» значит, что ты согласна вернуться домой? Поехали домой, а? Я так хочу, чтобы мы снова были семьей…

Ульяна резко меня прерывает:

— Нет, Мигран.

— Но почему нет? — тяну с надрывом. — Неужели ты позволишь одному инциденту перечеркнуть двадцать лет нашего брака? Я был верен тебе двадцать лет, клянусь. Своим здоровьем клянусь! Да, я серьезно накосячил, но всего один раз. Единственный! Неужели ты не можешь меня за него простить?

Она смотрит на меня с сомнением, поджимает губы.

Думает?

Наконец отвечает:

— Что-то одно я бы, скорей всего, простила, Мигран. Если бы ты меня только приревновал и выгнал или же только поразвлекся с этой Розой… Хотя я не ставлю эти два поступка на одну ступень. Они по-разному подлые. Но все вместе простить не могу никак, извини. Я думала, ты по-другому ко мне относишься, что я для тебя важнее.

— Ты очень важна! — пытаюсь доказать.

Да кто бы слушал.

— Не важна, — твердит она. — Иначе ты бы так просто с этой Розой не спелся и не выгнал бы меня в два счета. Я думала, у нас с тобой другой брак, равный. А ты, оказывается, меня ни во что не ставишь.

— Что за глупости, Ульян? Я ставлю, ты очень нужна мне…

Но по глазам вижу — не верит.

Не верит, и все тут. И не поверит, что бы я ей сейчас ни сказал. Я даже могу побиться лбом об руль, но и это вряд ли поможет.

Как-то так случилось, что мои слова потеряли для нее вес.

Это очень больно — знать, что твоя жена тебя больше не слышит. У нее к тебе доверия ноль.

Как это исправить? Что мне сделать?

Глава 31. Колбаска с перчиком

Ульяна

Следующим утром я просыпаюсь с гудящей головой и едва ли могу оторвать ее от подушки.

Все Мигран виноват!

Разбередил мне душу своим приездом. Расковырял незажившую рану своими признаниями. Я из-за него не спала почти целую ночь, все крутила в голове нашу встречу.

Сколько можно меня терзать?

Наш вчерашний разговор в машине был для меня очень тяжелым. Конечно, мне было приятно услышать, что он больше не отрицает вины. Но эти его «прости-люблю», «ты нужна мне», «я был верен тебе двадцать лет»… Достижение, блин. Я вот до сих пор ему верна!

Главное, как красноречиво все это преподнес. В лучших театральных традициях.

Вернись ко мне, я весь такой распрекрасный, буду на руках носить, в щеки целовать, заботиться до потери пульса…

Но вот какое дело — не верю ему ни на грош.

Не верю, что вправду пожалел о содеянном.

Не верю, что Роза у него была одна.

Не верю, что осознал…

Я просто ему не верю, и все тут.

И я не знаю, что должно случиться в этом мире, чтобы я снова стала доверять мужу. Чтобы, как раньше, без оглядки жизнь свою в его руки… Я ведь и вправду жила ради него, детей, всю себя им посвящала, себе оставляла чуть. Достаточно, чтобы продолжать функционировать.

Нет, умер так умер. Это я про наш брак.

Его уже не спасти. Развод состоится, и только от нас зависит, каким он будет.

Хорошо, что почти все дети уже, считай, взрослые. А тот, что в моем животе… Отчаянно хочет есть.

Несмотря на плохое самочувствие и отсутствие достаточного количества сна.

Пытаюсь оторвать голову от подушки, и у меня не слишком хорошо это получается. Так и тянет снова провалиться в объятия Морфея.

Рывком заставляю себя сесть в кровати. Откидываю одеяло, бреду, как сомнамбула, в ванную.

Скидываю ночнушку, вешаю ее на крючок и встаю под душ. Включаю воду погорячее и будто бы куда-то проваливаюсь. В нирвану, что ли? Мне тут так хорошо, так тепло, так бесподобно.

Очухиваюсь, когда все-таки догадываюсь проверить смарт-часы, в которых заперлась в ванную.

Вроде бы стою под душем всего чуть…

А оказывается — полчаса! Я что, уснула там под теплыми струями?!

Выскакиваю из ванной, кое-как вытираюсь, заворачиваюсь в полотенце. Спешу в спальню, впопыхах ищу косметичку, которую запихала неизвестно куда. Кидаю на кровать одежду для работы.

И тут неспешно потягивается, сидя на кровати, Каролина.

— Мам, ты че бегаешь как угорелая?

— Я опаздываю на работу, — пытаюсь ей объяснить. — Мне через двадцать минут надо уже убегать, а у меня волосы не высушены.

— Подожди, какой убегать, а завтрак? Приготовь что-нибудь!

— У меня нет времени готовить завтрак, Каролин, я же сказала — опаздываю.

Смотрю на дочь с негодованием.

И тут она выставляет убийственный аргумент:

— Но я же беременная…

Каролина выдает это с обиженным видом. При этом смотрит на меня с укоризной.

Читаю это так: горе-мать, ты как смеешь не потратить утро на готовку завтрака любимой дочке? Непорядок!

Однако вместо виноватого «Прости, поищи что-нибудь в холодильнике сама», у меня вырывается:

— Вообще-то, я тоже беременная. Но хоть кто-то обо мне позаботился? Все только ходят и нервы треплют. И мне беременной еще топать на работу, чтобы у нас были деньги на всякие там излишества типа еды, тепла, одежды и прочего. Подними свою жопку, дорогая и приготовь что-нибудь. Неплохо будет, если и мне сварганишь тоже. Буду благодарна, дочь.

Возвращаю ей укоризненный взгляд и скрываюсь в ванной.

Естественно, не жду, что она что-то там приготовит, хотя умеет, я учила.

Нет, все-таки я невозможно избаловала собственных детей. В попу целованные личности, как только проживут вне родительского дома? Надо хоть сейчас попытаться сделать их более самостоятельными.

Со скорбным видом иду в ванную.

Сушу волосы, быстро наношу легкий макияж, а то ведь страшно посмотреть, такие черные круги под глазами.

Неожиданно в приоткрытую дверь ванной пробирается запах…

Что-то мясное вкусно жарится на сковородке. Шкворчит!

Удивленная, выхожу на кухню и вижу, как Каролина самозабвенно перчит тоненькие колбаски из фарша, которые лежали у меня в морозилке. Они жарятся на неимоверном количестве масла. Но даже это их не портит, очень аппетитно выглядят.

— Мам, садись, поешь, я тебе кофе сварила, работа подождет. — Каролина показывает рукой на накрытый стол.

Хм… Надо взять на заметку этот лайфхак — если о чем-то просишь ребенка, все-таки есть шанс, что он это сделает. Вот бы еще и на мужа действовало…

Перед выходом на работу я успеваю слопать колбаску, криво нарезанный огурчик и запить это дело несколькими глотками кофе.

Что-что, а кофе моя дочь научилась варить филигранно. По моему любимому рецепту!

Ощущаю во рту легкий привкус корицы, и мне приятно.

— Спасибо, Каролиночка. Я смотрю, ты поднаторела в плане кофе.

— Варила этому скоту каждое утро, — вдруг всхлипывает она.

Да, похоже, нескоро у нее еще отболит. А Атом будет скучать не только по уютной квартире и жене, но еще и по кофе… Так ему и надо!

На секундочку сжимаю дочь в объятиях, на большее времени нет.

Убегаю из кухни.

Собираюсь, одеваюсь, спешу на работу.

Кое-как втискиваюсь в трамвай, который утром забит буквально под завязку.

С трудом перемещаюсь к окну, и в этот момент меня накрывает злостью.

На Миграна, в частности.

Сидел вчера весь такой грустный в своей роскошной машине с кожаным салоном, на жалость давил, рассказывал, как он без меня не может.

А сделать что-то реальное не сподобился, чтобы я меньше на него злилась.

Хоть бы машину вернул, ей-богу. Она ведь моя, разве нет? Наверняка уже починил. Зачем она ему? Продать не продаст, так и будет стоять в гараже, пылиться.

Или машина мне полагается только в роли его жены?

А то, что я беременная вынуждена ехать на трамвае, — так, мелочи.

И вообще, если он уже выяснил, что я невиноватая сторона, ну и ушел бы сам из нашего роскошного коттеджа. Сказал бы — вот вам дом, девочки. Живите, а я уж как-нибудь на съемном жилье… Ведь не промелькнуло даже! Сто процентов даже мысли такой не допустил.