Цена твоего молчания (СИ) - Литвинова Анна

К двери привалилась всем телом, шумно выдохнув. Руки по-прежнему тряслись, когда открывали замок. И теперь с ними в унисон тряслись еще и ноги, от слабости…

— А ты быстро! — успела выдохнуть, открывая тяжелую дверь, и тут же осеклась, изменившись в лице.

— Привет, — так радостно улыбнулся в ответ Вова, что я окончательно растерялась. И безвольно отступила, когда парень легко и непринужденно шагнул в квартиру, расстегивая тонкую кожаную куртку, — не знал, что ты так меня ждала. А то бы обязательно поторопился.

— Я не… — сорвалось неуверенное с губ, но голос сорвался.

— Что?

Вова уже повесил куртку на крючок и теперь принялся развязывать шнурки ботинок.

— Нет, ничего, — прохрипела в ответ, отмахиваясь.

Какое это имеет значение? Вот и я подумала, что никакого. Ждала одного парня, а пришел другой. Давненько я не была столь популярна. И что надо-то оказалось? Всего-то растечься бесформенной массой, распространяя бациллы. Знала бы, давно замуж за миллионера вышла, как в бульварном романе…

— Как себя чувствуешь? — голос Вовы бодр до безобразия, а я почему-то вспоминаю про то, что не успела привести в порядок волосы. И успевая провести ладонью по спутанным прядям, когда голос парня отвлекает от бесполезного, в общем то, процесса.

— Настя? Ты меня слышишь?

— А? Да, да, — отзываюсь я поспешно, — почти в порядке.

— Выглядишь лучше, чем вчера, определенно, — усмехается он, а я чувствую, как начинает гореть лицо в приступе смущения.

— Это…спасибо тебе, — выговариваю с трудом, опуская глаза на уровень его груди, — за вчера. За то, что…в общем, за все спасибо.

— Пожалуйста, — тихо откликается он с такой теплотой в голосе, что мне становится чуть лучше, — надеюсь, что у тебя получилось выспаться.

— Да, — я благодарна за смену темы, и даже могу улыбнуться в ответ, — давно столько не спала. Даже будильник не услышала, теперь придется пропущенные занятия отрабатывать.

— Это не твоя вина, — качает головой парень, освобождаясь от обуви и делая шаг ко мне, — будильник я выключил. Извини.

Возмутиться я не успела…

Дверной звонок снова вопит, а я опять вздрагиваю.

Да что ж такое!

Только на этот раз к выходу иду не я.

Владимир рывком распахивает дверь, а я не вижу, чувствую, как удивленно вытягивается его лицо.

Впрочем, лицо напротив полностью солидарно с этим выражением.

— Привет, — это от Вовы.

— Привет, — запоздалое, от Пашки.

И последовавшая за этим неловким приветствием тишина мне совсем не понравилась.

Я не вижу лица Вовы, но вот Пашка — как на ладони. И в тот момент, когда он переводит взгляд с брата на меня, почему-то накатывает желание поежиться. Друг не рад, и это мягко сказано. Сжатые челюсти, нахмуренный взгляд — я чувствую, как от него веет напряжением, но в упор не понимаю причины. Не мог же его разозлить собственный брат, да и с чего бы?

— Привет, Паш, — получается тихо и неуверенно, а жар проносится по телу неприятной волной, — заходи.

Он молчит, только сверлит взглядом. И мне неуютно настолько, что кожа покрывается мурашками, а лицо начинает предательски гореть. И вопреки любой логике изнутри поднимается тяжелое чувство вины.

— Да нет, Настя, — криво и неестественно улыбается парень, в упор посмотрев на брата, — пойду я. Не буду мешать.

— Ну что за глупости? — от изумления я делаю шаг к двери, — с чего ты взял, что мешаешь?

— С того, что двое — это компания, Настя. А трое — уже толпа, — друг иронично скалится в подобии улыбки, которая пугает меня по-настоящему. Таким мне его видеть еще не приходилось. Словно что-то темное поднималось в нем изнутри, изменяя черты. Хотелось дернуть его за рукав, встряхнуть — да что угодно, лишь бы он перестал так себя вести!

— Паш, ты…

Владимир пытается что-то сказать, но Пашка даже не пытается делать вид, что слушает.

— А ты хорошо устроилась, подруга, — перебивает он брата, отмахиваясь коротким движением левой руки, — одного брата мало, так второго припрягла? А что, хорошо, пока один курьером работает, второй и развлечь не против, да?

— Ты совсем сдурел? — голос охрип и срывается на шепот, но я даже не замечаю. Шок от обидных и незаслуженных ничем слов слишком силен, парализуя тело, — что на тебя нашло?

— Да нет, скорее прозрел, наконец-то, — хмыкает Пашка, — а еще бежал…торопился, как дурак.

Замечаю, что в правой руке он держит очень небольшой прямоугольный пакет с логотипом одной из аптек города. В первую секунду успеваю испугаться — по размашистому движению показалось, что этот пакет со всем содержимым полетит прямо в меня.

Но зря. Секундная заминка и Пашка в шутовском поклоне бросает пакет мне под ноги. И тут же выпрямляется в попытке уйти…

— Стой! — Владимир резко подается вперед, ухватывая брата за рукав куртки и останавливая, — Пашка…

— Да пошел ты!

Рывок — и парень убегает вверх по лестнице, а мы остаемся стоять на месте. Растерянные и удивленные.

Странно, но у меня в голове ни одной связной мысли, кроме совсем уж банальной:

«Что произошло?»

И настолько такое поведение было нехарактерным для Пашки, что я терялась в догадках. Да и догадок, как таковых, не было.

Кто-то посторонний мог бы предположить, что это банальная ревность — ну, знаете, как это бывает, лучшие друзья, парень и девушка, все переросло в нечто большее…но это совсем не про нас! Пашка никогда ни словом, ни взглядом не показывал, что я ему нравлюсь! Да даже четверти намека ни разу не было! Да и были у меня уже отношения, хоть и недолгие, но друг все равно каждый раз узнавал о них едва ли не первым! Даже советы иногда давал…А тут…

А может, он Вову ко мне ревнует? Ну, мало ли. Может, никогда не сознавался, что мечтал о брате, а тут я. Влезла. Как пятая нога…

«Очнулась» только тогда, когда Вова сильным движением дверь все-таки захлопнул.

— Я не знаю, что на него нашло, — пробормотала, когда парень повернулся ко мне, — он никогда себя так не вел!

— Не волнуйся, — успокаивающе погладил он меня по плечу, — успокоится и вернется. День не задался, наверное, вот и вспылил на ровном месте.

Мне показалось, что он хотел сказать что-то еще, но передумал. Впрочем, желания рыться еще в своих подозрениях точно сейчас не имелось.

Тем более, что меня, как говорится, «осенило».

— Вов, так он, наверное, подумал, что я его не дождалась! — в безотчетной надежде не заметила, как вцепилась в ткань толстовки на руках брюнета, — что я неуверена в нем, как в друге! И, не дождавшись, написала тебе тоже!

— Что написала-то, Насть?

Владимир выглядел озадаченным, но попыток вырваться не делал.

— Да про лекарства! — а на поползшие вверх брови парня торопливо пояснила, — понимаешь, дома почти ничего нет. Даже жаропонижающее вчера последнее выпила. Вот и попросила Пашку купить чего-нибудь…

Слезы подкатили к глазам так внезапно, что я замолчала, чтобы неожиданно не всхлипнуть. Стало неожиданно жалко себя. Очень. И порыв из серии «догнать и объяснить» на несколько секунд трансформировался в «догнать и растерзать».

Тут же накатила усталость. Причем такая сильная, словно я не стояла и разговаривала, а разгружала фуру с гречкой. И мешки по 25 килограмм каждый. Минимум.

— Брось, Насть, — мягко попытался убедить меня Вова, — он взрослый мальчик, вспыльчивый конечно, но неглупый. Сейчас посидит, подумает, перебесится. И сам поймет, насколько глупо это выглядело.

— Думаешь? — с надеждой подняла я на него взгляд. Надеюсь, он не заметил слезы, а то видимость была все еще нечеткой.

— Уверен, — кивнул Владимир и тут же дернулся, обхватывая меня за плечи.

Тело, измученное болезнью, недосыпом и стрессом, покачнулось и предложило мне лечь. Прямо здесь. На пол. И лежать до тех пор, пока не выздоровею. Или не помру, тут как пойдет уже.

Но парень был категорически не согласен с любым их этих предложений. Аккуратно обхватив меня за талию, он повел нас на кухню, где позволил рухнуть на привычный стул.