И это так видно на контрасте с родной бабушкой, Валентиной Георгиевной, которой девочка совсем не рада. Тут они с папой солидарны. Максим попросил маму не вмешиваться в наши дела, попросил дистанцироваться, даже на торжество не хотел приглашать, но я его отговорила.
По мне, это немного жестоко по отношению к пожилой женщине, хоть она показала себя во всей красе. Я так и не смогла ее простить, навсегда запомнила наш последний разговор. Однако, если бы Мегера Георгиевна искренне раскаялась, я бы не стала препятствовать их с Ариной общению. В конце концов, всем людям свойственно ошибаться.
Просто не все способны признавать свои ошибки. Многие, как Кира, например, пытаются прикрыть свои, разрушая чужие жизни. Она, кстати, родила дочь и вышла замуж за какого-то богатого мужчину, которого увела из семьи. Это все я узнала от Нины Сергеевны, и мы обе пожалели ту семью, которую Кира разворошила, как воронье гнездо.
Больше об этой женщине я ничего не слышала, и, по правде говоря, очень рада, что все осталось в прошлом. Не хочу, чтобы она кружила где-то рядом, покушаясь на наше с Титовым счастье. От таких стервятниц лучше держаться подальше и не пересекаться по жизни.
— О чем ты думаешь, Яна? Такая сосредоточенная, — Максим переключает все мое внимание на себя.
— Макс, — рвано выдыхаю, бросая взгляд на дверь. — Мы, конечно, в другой комнате, но…
— Ириска сегодня набегалась так, что вряд ли услышит. Расслабься, малыш, — Титов целует меня в шею, посылая по телу волну мурашек.
Он же прекрасно понимает, как сильно на меня действуют его ласки. Змей-искуситель!
С беременностью гормоны расшалились не на шутку. Я стала какой-то ненасытной, мне всегда хочется еще и еще.
Наверное, с любимым мужчиной по-другому не бывает. Его руки, его хриплый шепот, его сила творят со мной нечто невообразимое. Теряю голову вновь и вновь, погружаясь в безграничное чувство счастья.
И в этот раз наша близость становится особенной. Максим очень осторожен и нежен, как-никак, я нахожусь на последнем месяце. Но никаких медицинских противопоказаний нет, поэтому врач, ведущий мою беременность, дала зеленый свет и разрешила заниматься любовью.
— Так и не скажешь мне, кого мы ждем? — интересуется Титов с видом хитрого лиса, когда мы лежим обнявшись.
— Нет, — улыбаюсь и целую его в подбородок. — Узнаешь, когда родится.
— И даже так не признаешься? — Максим скользит ладонью вдоль бедра, посылая волну мурашек по коже.
— Даже если будешь пытать, — кусаю губу, запрокидывая голову назад и чувствуя, как учащается мое дыхание.
Все повторяется еще раз. Я готова пойти еще и на третий круг, но Титов меня тормозит, заботится о моих силах.
А ближе к утру нас с ним ждет сюрприз. У меня начинаются схватки, причем, далеко не тренировочные. Самые настоящие! Еще и воды отходят по пути в роддом!
Эпилог
Все, что было после этого, вспоминается как в тумане. Я только успеваю запомнить родные глаза Титова, наполненные искренним беспокойством, когда он передает меня в заботливые руки врачей.
— Малыш, все будет хорошо.
— Конечно, милый, — даже нахожу в себе силы хоть и для слабой, но для улыбки. — Все будет хорошо.
Даже стыдно становится за то, что не сказала ему, что жду двойню. Живот у меня был больше, чем в первую беременность, но все равно не огромный из-за удобного расположения малышей.
Я не стала говорить об этом Максиму. Он итак беспокоился обо мне, а тут — двойня, да и беременность протекала спокойно.
И когда мне приносят моих новорожденных деток — мальчика и девочку, близнецов, я готова расплакаться от счастья. Я не стала ничего говорить Максиму, хотела сделать сюрприз. Он так мечтал о сыне, а мы с узистом до последнего сомневались в том, кто у меня — мальчик и девочка или, все-таки, две девочки. Мальчик очень усердно прикрывал свое мужское достоинство, а сестричка ему помогала держать интригу.
Но, я уверена, что Титов бы полюбил и двух девочек. Он сам как-то сказал, что для него пол не имеет значения — лишь бы дети родились здоровыми.
Если честно, я уже всерьез начинаю верить в то, что сбылось желание нашей птички Аришки. Она на днях ответила, что ей нужен и братик, и сестричка. Уста «младенца» не соврали — близнецы, да еще и разнополые!
Плачу от счастья, смотря на то, как они прижимаются ко мне. Такие крошки, невероятно милые и беззащитные. И совершенно не похожие на меня, даже сейчас напоминают Максима.
— Мамочка, поговорите уже с мужем, — смеется акушерка. — А то он всех в больнице на уши поставил. Сына и дочь родили, вы теперь его королева, не меньше!
Улыбаюсь. Это так в стиле Титова. Настоящий дракон, все-то у него должно быть под контролем. Персонал на цыпочках бегает, хоть для меня это лишнее.
— Ты не представляешь, как я сейчас счастлив, — говорит Максим, когда мы с ним уже вечером разговариваем по видеосвязи. — Сын и дочь! Мои! Сразу двое!
— Да. И не надо будет спорить из-за имен. Уже выбрал имя для сына?
— Хочу назвать Ярославом. Но твои предложения я также готов выслушать.
— Мне нравится, — говорю я Максиму. — Ярослав Максимович. Солидно. А девочку предлагаю назвать — Ярославой. Всегда нравилось это имя.
— Идеально, — вижу улыбку Титова, и не могу не улыбнуться в ответ. — Только согласуйте, пожалуйста, с Ариной Максимовной.
— Уже. Да, дочь?
— Да! — бойко отвечает Арина и машет мне ручкой.
Спустя три дня нас с малышами выписывают. Титов и здесь постарался — фойе клиники украшено шарами и цветами, нас фотографирует специальный фотограф.
— Макс, — закатываю я глаза, когда он дарит мне огромный букет из роз. Я не знаю, сколько их там, может даже больше ста — цветы едва помещаются в корзину.
Максим только подмигивает и целуют меня в висок. Забирает малышку, а сына передают мне.
— Вам очень повезло, Максим Викторович, — говорит врач, пожимая ему руку. — Богатырь и красавица!
— У меня две красавицы, — довольно заявляет Титов, кивая в сторону Арины, которая очень увлечена шарами, даже на нас не обращает внимания. — Ириска, смотри, кто у нас тут, — окликает Максим дочку, и они с Ниной Сергеевной подтягиваются к нам.
— Это Яр и Яра, дочка, — наклоняемся к малышке, показывая братика и сестричку.
— Фу! Стлашные! — морщит нос маленькая егоза, а мы все смеемся в голос.
И чего мы ожидали от малышки? Она что видит, то и говорит. Хотя, вот для меня, как для матери, сейчас нет никого прекрасней, чем эти малыши.
— Три маленьких чуда, — счастливо улыбаюсь, чувствуя безграничную любовь и радость.
Молю господа лишь об одном — чтобы так было всегда, чтобы беды обходили стороной мою любимую семью. И да, обещаю себе, что между мной и Максимом отныне не будет никаких тайн.
Будет только любовь и взаимопонимание. Я верю, что так мы преодолеем все трудности, если они встретятся нам на жизненном пути. Но с таким мужчиной, как Титов, даже трудности не страшны — я чувствую себя как за каменной стеной.
— Спасибо тебе, родная. За дочерей и за сына. Люблю тебя, Яна. Только тебя.
— И я тебя люблю, мой дракон, — признаюсь в ответ, не скрывая своих истинных чувств и не стесняясь того, что на нас сейчас все смотрят.
Невозможно иначе, когда Максим рядом.
В глазах напротив столько любви и нежности, что сердце вновь ускоряет ритм.
Так будет всегда, ведь у нашей любви нет срока годности. Есть только ее прекрасные плоды, наши ягодки, наше будущее, наши детки. Арина, Ярослав и Ярослава Титовы.
Мои дорогие, вот и подошла к концу история Яны и Максима. Впереди их ждут приятные хлопоты и много интересного! Сколько еще будет радостных событий у этой семьи! Дай бог им прожить жизнь в понимании и любви с близкими, собственно, как и всем нам!
Всех обнимаю!
