Мне бы уйти, зная, что она наконец-то спит и явно рано утром уже никто из моих родственников не заявится, а значит и Маше ничего не грозит.
Но я просто физически не могу себе позволить оторваться от нее…
Осторожно прижимаю к себе миниатюрную фигурку, стараясь не думать о том, что на ней все еще только моя майка.
Только…
Вот черт!
Не думать об этом никак не выходит.
У меня стоит. И ладонь моя будто против воли скользит вниз по хрупкой спинке, как бы случайно касаясь пальцами обнаженной кожи чуть ниже моей футболки.
Меня будто током прошибает от любого прикосновения к ней. Я взорвусь сейчас, клянусь.
Успокаивает только тот факт, что Маша спит. Иначе мне точно крышка.
Но ровно в тот момент, когда в сознании мелькает эта мысль, я вдруг чувствую… ее мягкие губы на своей шее.
И тихий шепот:
— Кажется теперь попался ты…
Глава 49. Бесо
— Почему опять не спишь, бестолочь? — хриплю я в ее растрепанные волосы, и стискиваю ее в объятиях чуть сильнее. — Я же так надеялся… — затягиваюсь ее потрясающим запахом.
И эта зараза будто назло снова целует мою шею, теперь кажется и не собираясь отрываться. Прокладывает дорожку из ласковых поцелуев вниз к моей груди, окончательно сводя меня с ума своими невинными действиями.
— Как твое плечо? — заботливо спрашивает она, осторожно поглаживая своими пальчиками мою руку повыше локтя. — Еще болит?
— Рядом с тобой у меня вообще ничего не болит, — хриплю я, сильнее сгребая ее в охапку, и прямо всем нутром чувствую, что добром наши с ней светские беседы уже точно не закончатся.
Ведь меня сейчас каждое ее слово возбуждает. Каждое малейшее движение.
Я как радар, ловлю любые ее сигналы и даже если она не вкладывает в них никакого подтекста, я его там все равно нахожу.
— Я же серьезно спрашиваю, Бес, — вроде даже злиться умудряется, но так заботливо, что меня вообще в щепки разносит. Особенно когда она голову задирает, чтобы уставиться на меня гневно в темноте.
Обожаю ее глаза. И нос этот вечно упрямо задранный. И губы такие манкие…
Не могу больше…
Подаюсь ближе и осторожно касаюсь ее сладких губ своими. А она, нет бы оттолкнуть меня дурака, наоборот… тут же рот приоткрывает, будто в плен меня ловит.
И я рычу сдавленно, осознавая, что назад пути нет. Я просто больше не могу держаться. Клянусь, она всю мою выдержку к чертям искромсала за всю эту поездку.
А раньше я вроде держался молодцом. Ведь она явно и не догадывалась, что я здесь из-за нее постоянно околачиваюсь.
Хотя ладно, поначалу я и сам не до конца осознавал, что именно меня так манит на родину.
А потом понял, что просто залипаю на нее.
Как она матери по дому помогает, те же пельмешки пресловутые лепит своими тонкими пальчиками.
Или как ночью к холодильнику крадется, боясь, что ее поймают.
И как ест.
И как улыбается.
Да просто постоянно пялился на нее, как неадекват. Странно, что меня раньше никто на поймал.
Хотя ладно, отец явно все понял, потому и предложил такую странную рокировку, стоило Маше рассказать, что учудил мой брат.
Наверно было бы куда проще, согласись она с отцовским предложением сразу. Но ведь это была бы не моя разбойница, если бы она так покорно сдалась. Потому и решил я немного покататься с ней в деревню и обратно, чтобы дать ей возможность привыкнуть к себе, да и чтобы она элементарно перестала меня бояться.
Кажется сработало?
Я вдруг чувствую, как острые ноготки оцарапывают мой торс, спускаясь к резинке моих домашних штанов. Походу останавливаться она не собирается.
Выходит, еще как сработало… Моя разбойница и правда меня больше не боится.
Более того, она хочет меня. И уже сегодня станет моей женой.
Разве мог я об этом хотя бы мечтать?
Ловлю ее проворные пальчики, не позволяя ей провернуть задуманное. Ведь стоит ей сейчас только коснуться меня, и я кончу от перенапряжения, скопившегося за последние месяцы и дни тем более.
А еще напугать ее боюсь. Ведь размер у меня мягко говоря нестандартный. Обычно конечно никто не жаловался, но Машенька же другое дело совсем. Девственница, еще и впечатлительная шибко. Она и так была явно шокирована, застав меня голым в бане, так что не стоит напрягать ее еще сильнее, пока она не узнает, что на деле это не так уж плохо.
Ведь если Маша вдруг решит, что я ей не подхожу по этому критерию, то тут уже ничего не попишешь.
Но моя заноза и тут мирно не хочет: уворачивается от поцелуя и дыхание перевести пытается:
— Мне н-нельзя тебя… трогать?
— Тебе вообще все можно, милая, — хриплю я, пытаясь поймать ее губки снова.
— Тогда почему держишь меня? — она дергает рукой, которую я поймал.
— Я взорвусь, солнышко. Клянусь. А я совсем не этим хочу закончить наш первый раз.
Она заметно замирает вся:
— А ч-чем? — выдыхает едва слышно.
И правда, чем, мужик?
Что ты собираешься сказать этой невинной девочке? На ум приходят только очень порочные эпитеты, которые у меня просто язык не повернется сказать при ней вслух.
Вместо ответа просто переворачиваюсь вместе с Машей на кровати, подминая ее под себя целиком:
— Давай покажу, — шепчу, и осторожно касаюсь губами ее тонкой шейки, и спускаюсь ниже.
Оглаживаю ладонью изгибы ее охуенного тела, и как-то по инерции задираю на ней свою футболку до самой груди.
Маша тут же заметно напрягается вся.
Успокаивающе поглаживаю ее талию, вроде безопасная зона:
— Ты ведь говорила, что больше меня не боишься? — шепчу, обдавая ее шейку своим нетерпеливым дыханием.
— Н-не боюсь… — бормочет она сбивчиво. — Но немного… с-стесняюсь.
— Я могу остановиться, — обещаю я, хотя и не хочу этого. И даже отрываю свою ладонь от ее шелковистой кожи, давая понять, что она в безопасности.
— Не можешь! — отрезает она привычно бойко, и вцепляется в мою руку, не позволяя ее убрать, кладет обратно на свою талию. — Хватит уже издеваться, показывай, что ты там со мной делать собрался?
Я тихо усмехаюсь.
Узнаю свою повелительную Машеньку.
И как тут устоять?
Нахожу ее губы своими, но не целую, а только едва касаюсь.
Чувствую, что внутри уже кипит все от каждого малейшего прикосновения с ней. Она ведь почти полностью обнаженная сейчас подо мной. В моей кровати. И именно поэтому сейчас особенно важно контролировать себя.
— Я собрался, — хриплю в ее призывно приоткрытые губки, — любить тебя, Машенька.
Глава 50. Мария
Значит все-таки правда? Мне не показалось, что его отношение ко мне куда серьезней, чем просто жалось или чувство долга.
Он действительно сказал это вслух?
Или это просто оборот речи такой, и он всего лишь говорит про секс?
Как бы там ни было, я уже на все согласна. Потому что внутри у меня все ноет от слишком долгого ожидания.
— Люби, пожалуйста, — шепчу ему в рот, и даже прихватываю его нижнюю губу своими, но снова отпускаю. — Люби меня, Бесо…
И он будто с цепи срывается — врезается в мой рот таким остервенелым поцелуем, будто только того и ждал.
И я сама ждала…
Поэтому поддаюсь ему не задумываясь. И даже стеснение остается где-то далеко позади. Ведь он и на секунду не оставляет мне мысли, что я недостаточно хороша для него. Что я недостаточно красивая или недостаточно женственная, как для некоторых. Ощущение такое, что для него в целом мире есть только я одна, и весь его мир — во мне сосредоточен.
— Машка, девочка моя… — хрипит он, спуская поцелуй по моей шее. А затем вдруг бесцеремонно накрывает своим горячим ртом мой напряженный сосок, вынуждая меня невольно выгнуться ему навстречу.
Ощущения такие острые, будто я с горы лечу, а потом меня снова подбрасывает в небеса, и так по кругу. Едва стоит мне подумать, что я возможно еще совсем и не готова к соитию, как вдруг чувствую его горячую упругую плоть у себя между ног, и… понимаю, что совершено точно не готова!
