Одна забытая ночь (СИ) - Брайт Валерия
Я беру её за руку. Тёплую, маленькую. Разворачиваю к подъезду и веду.
— Ой, Зефирка, ну хватит. Все уже давно поняли, что это шиномонтаж у Степана.
Она спотыкается на ровном месте.
— И нет никакого парня. И у меня нет никакой девушки.
Она крепче сжимает мою руку.
— Остаёшься у меня без разговоров. Я должен проследить, как ты выполняешь предписания врача. И вообще, завтра воскресенье, а сейчас уже поздно, и снова будут разборки с тётей Шурой.
Я тяну её к стеклянной двери. Консьерж в окошке поднимает голову от телефона и с интересом смотрит на нас.
Тоня останавливается. Резко, так что я по инерции делаю ещё шаг и оборачиваюсь.
Сейчас начнётся. Сейчас она скажет, что я наглый, что я всё решил за неё, что...
Она смотрит на меня очень серьёзно и требовательно заявляет:
— Бан Чана возьми.
Я смотрю на неё и смеюсь. Громко, на весь двор, так что у консьержа дёргается бровь.
А потом разворачиваюсь и иду к машине за волком.
В лифте она молчит и прижимает к себе игрушку. Носки-единороги у него на шее съехали набок.
Я открываю дверь, включаю свет и пропускаю её вперёд. И вдруг вижу свою квартиру. Не так, как вижу её каждый день. А по-другому, как будто впервые.
Холодный свет заливает прихожую и просторную гостиную, объединённую с кухней. Тёмно-серые стены, чёрная гранитная столешница, минимум деталей. На подоконнике ни одного цветка. На стенах ни одной фотографии. Пусто. Как в шоуруме мебельного магазина, где всё красиво и никто не живёт.
Я никогда этого не замечал. Мне казалось, это стильно.
А сейчас посреди этого всего стоит Тоня. С розовым пучком, с блёстками на скулах, в куртке нараспашку, с волком в обнимку. Яркая, тёплая, неуместная. Как ёлочная игрушка, которую повесили на офисный фикус.
Она оглядывается. Медленно, по кругу.
— Ты здесь живёшь?
— Ну да.
— А где вещи?
— Какие вещи?
— Ну, вещи. Хлам. Кружка с котиком. Магнитики на холодильнике. Носок под диваном.
Я открываю рот и закрываю.
— Носка под диваном у меня нет. Домработница приходит по вторникам.
— Ладно, — говорит Тоня и сажает Бан Чана в кресло у окна. Поправляет ему носки. — Теперь хоть кто-то здесь живёт.
Я иду в спальню, роюсь в шкафу. Всё чёрное, серое и белое. Я как будто одеваюсь в собственную квартиру. Достаю самое мягкое, что есть. Серое худи, растянутое, которое я ношу только дома, когда никто не видит.
— Вот. Переоденься.
Она берёт, прикладывает к себе. Худи ей до колен.
— Это платье.
— Это худи.
— На мне это платье.
Она уходит в ванную. Я слышу, как шумит вода. Стою посреди спальни и не знаю, что делать с руками. Опять. Она выходит. Блёстки так и остались на щеках, не смылись, только размазались. Пучок распущен. Рукава моего худи закатаны трижды и всё равно свисают. Из-под худи торчат голые коленки.
Я смотрю на неё, наверное, слишком долго.
— Ложись.
Откидываю одеяло. Она забирается на мою кровать осторожно, как в холодную воду. Я укрываю её до подбородка.
— Напиши Злате.
— Уже написала. В ванной.
Тоня подозрительно оглядывает огромную двуспальную кровать.
— А ты где будешь спать?
— Здесь. — Я спокойно пожимаю плечами. — Она же большая. Поместимся.
Она приподнимается на локте.
— Я, вообще-то, беременна! — возмущённо вспыхивает она.
— Я, вообще-то, в курсе. — Меня смешит её реакция. — Не знаю, что ты там придумала, но мы собираемся спать.
Щёки под блёстками заливаются краской. Выключаю верхний свет. Остаётся только ночник. Ложусь с краю. Поверх одеяла, в джинсах и футболке. На самый край, так что одна нога почти свисает. Между нами помещается ещё один человек. Или волк.
Лежим в тишине. Где-то внизу проезжает машина, и по потолку проплывает полоска света.
— Капец как быстро бьётся сердце, — тихо говорю я в темноту.
— Угу, — отзывается она.
Снова молчим. Я слышу, как она дышит. Тихо, ровно.
— Ты видел? — шепчет она. — Он вырос.
— Точно. — Я поворачиваю к ней голову.
Её глаза закрыты, ресницы чуть подрагивают. Потом она открывает глаза, словно чувствует, что я на неё смотрю.
— Ты зачем меня поцеловал?
— Потому что мне так захотелось, — честно отвечаю я.
Она медленно закрывает глаза и снова говорит шёпотом. В этот раз ещё тише:
— Ну конечно, ты же Демидов, всегда…
Обрывается на полуслове, но я и так догадываюсь, что она хотела сказать:
«…получаешь то, что хочешь».
Да, это так. Но сейчас я не знаю, чего хочу. Не знаю, зачем поцеловал её. Просто в тот момент я смотрел на её губы, и в груди так сильно сжалось, что я не мог вдохнуть. А когда почувствовал её тёплые губы, отпустило.
Я даже не знаю, почему сейчас пялюсь на неё и улыбаюсь как придурок.
Она спит на боку, лицом ко мне. На чёрной подушке остались блёстки. Россыпью, как будто сюда упала маленькая звезда. Одна косичка выбилась и лежит на щеке. Губы приоткрыты. Ресницы подрагивают, ей что-то снится. Может, Бан Чан. Может, рамен.
У неё курносый нос? Офигеть, не замечал. Маленькая родинка у виска, я её никогда не видел. Брови, которые даже во сне чуть нахмурены, как будто она и там с кем-то спорит.
Сто раз видел её в универе. В коридоре, в столовой, рядом со Златой. Розовое пятно на краю поля зрения. Болтушка. Подружка Кати.
Оказывается, вот ты какая, Зефирка.
Почему я раньше тебя не замечал?
Глава 25
Глава 25
Тоня
Телефон жужжит где-то рядом с головой.
— Злат, ну выруби будильник...
Жужжит снова. Коротко. Несколько раз. Я нащупываю телефон, не открывая глаз, переворачиваю экраном вниз и зарываюсь носом в подушку. И всё вспоминается сразу, разом, как будто на голову вывалили шкаф.
Концерт. Ступеньки. Больница. Звук сердца. Его рука на светофоре. Подъезд. Поцелуй.
Поцелуй!
Натягиваю одеяло до самых глаз и лежу так, не шевелясь. Я в его кровати. В его худи. На его подушке. Всё вокруг его, и я вся в этом, как в коконе. Худи пахнет им, одеяло пахнет им, даже воздух в комнате какой-то демидовский.
В животе что-то трепыхается. Я проверяю: это не горошина, горошине, наверное, рано. Она ещё толкаться не умеет.
Это бабочки. Те самые, про которые пишут в книжках, а я всегда фыркала. Какие бабочки, у меня там гастрит и вчерашняя шаурма. А они есть. Дурацкие, щекотные, целым роем. Наверное, тоже в блёстках.
Трогаю губы кончиками пальцев. Меня никто никогда так не целовал.
Я зажмуриваюсь и улыбаюсь в одеяло. Широко, глупо, до ушей. Ещё минутку. Вот так. Полежать в этом. Пока не начала думать. Потому что как только я начну думать, всё испорчу, я себя знаю.
А он ведь рядом. Он сказал «поместимся». Он лёг на самый край, поверх одеяла, а я заснула и даже не заметила как.
Сейчас я повернусь. И он там. Спит, наверное, с открытым ртом. Сердце стучит так, что слышно в подушке. Капец как быстро.
Я переворачиваюсь на другой бок.
Его нет. Вторая половина кровати пустая. Кладу ладонь на подушку. Холодная. Давно ушёл.
Ну конечно. Сбежал.
Как тогда.
Я лежу и смотрю в потолок. Внутри что-то тихо проваливается, как ступенька в старом подъезде. Ничего. Я уже просыпалась в его кровати одна. Второй раз даже как-то легче.
Почти.
Из-за двери доносится приглушённый шум.
Звякает посуда. Кто-то тихо ругается. Дэм, наверное. Кто ещё может быть в его квартире?
Я сажусь, спускаю ноги на холодный пол, встаю, одёргиваю его худи и на цыпочках крадусь к двери. Как в детстве, когда в новогоднюю ночь подглядывала, кто кладёт подарки под ёлку.
Выглядываю в щель.
Кухня. Дэм стоит у плиты спиной ко мне. На нём серые спортивные штаны и простая белая футболка. Он переворачивает что-то на сковородке деревянной лопаткой. По запаху напоминает сырники. Да ладно?! Не может быть! Демидов умеет жарить сырники?
Похожие книги на "Одна забытая ночь (СИ)", Брайт Валерия
Брайт Валерия читать все книги автора по порядку
Брайт Валерия - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.