— Ты прав. Как обычно. Но мне всё равно надо было сказать тебе, что я собираюсь сбежать из-под венца.
— Совершенно точно надо было. Хотя я испытал немалое удовольствие, наблюдая, как мать Уорнера сообщает ему новости перед всеми прихожанами. Созерцать, как они оба пытаются не паниковать и сохранить свою фарфоровую репутацию, было просто комично. Кроме того, я уехал домой с одним из дружков жениха.
— С которым?
— С Полом.
— Класс. Он хорошо выглядел в смокинге, — подметила я.
— Без смокинга — ещё лучше.
— Эй!
— Кстати, о горячем сексе. Возвращаемся к чудовищу.
Я поперхнулась вином.
— Никакого секса с чудовищем. Он называл меня «настырной», «чванливой» и «занозой в заднице». Он грубиян. Постоянно орёт или жалуется на меня. Говорит, что я не в его вкусе. Как будто мне хочется быть в его вкусе, — я фыркнула.
— Почему ты шепчешь?
— Потому что он живёт вон там, — сказала я, показывая бокалом в сторону хижины Нокса.
— Уууу. Ворчливый сосед. Один из моих любимых сюжетных тропов.
— При первой встрече он обозвал меня мусором.
— Вот сучара.
— Ну, формально он принял меня за Тину, когда наорал на меня перед полным кафе незнакомцев.
— Слепошарая сучара.
— Боже, я люблю тебя, — вздохнула я.
— Взаимно, Уитти. Но позволь прояснить, ты точно не будешь спать с горячим, ворчливым, татуированным соседом, который возил тебя покупать трусы и телефон?
— Я на 5000% уверена, что не буду спать с Ноксом. И он поехал с нами за покупками лишь потому, что пошли слухи, будто меня в городе ищет какой-то мужик.
— Хочешь сказать, он горячий и заботливый сосед-ворчун, и ты с ним не переспишь? Такую возможность упускаешь.
— Давай вместо разговоров о Ноксе я расскажу тебе, почему умотала с церковной парковки так, что шины визжали, и оказалась бездомной в Нокемауте?
— Не забудь, что ты ещё и без машины, — добавил он.
Я закатила глаза.
— И без машины.
— Я принесу трюфели, которые спрятал в твоей спальне, — предложил Стеф.
— Мне правда очень хочется, чтобы ты был натуралом, — сказала я.
— Если бы я смог стать натуралом ради кого-нибудь, то точно ради тебя, — ответил он, чокнувшись со мной бокалом.
— Бокалы-то откуда взялись? — спросила я, разглядывая незнакомую посуду.
— Это бокалы я храню в машине. Мои дорожные бокалы для вина.
— Ну естественно.
***
Дорогая Наоми,
Мы с твоим отцом замечательно проводим время, пусть ты и не держишь нас в курсе событий своей жизни. Барселона была очаровательна, но была бы ещё очаровательнее, если бы мы знали, что наша дочь не увязла в депрессии или каком-то кризисе средних лет.
Укоры закончились. Ты бы видела нашего гида Паоло. Ням-ням, как говорят дети. Я прикрепила фото. Он холост, если ты хочешь, чтобы я привезла тебе сувенир.
С любовью,
мама.
Глава 17. Как мужчина мужчине
Нокс
Было слишком рано, чтобы кто-то долбился в мою дверь, чёрт возьми. Так что этот кто-то заслужил то, что получит. Я натянул спортивные шорты и, спотыкаясь, спустился по лестнице, потирая глаза со сна.
— Надеюсь, кто-то умер, — пробормотал я, чуть не улетев башкой вниз из-за Уэйлона, который резко ускорился на последних трёх ступеньках. — Что? — рявкнул я, распахивая дверь.
До безобразия хорошо выглядящий Стеф (дурацкое имя, обманчиво кажущееся женским) смотрел на меня поверх дорогих солнцезащитных очков.
— И тебе тоже доброе утро, — сказал он. На нём были шорты для гольфа и одна из тех узорчатых рубашек на пуговках, которые шли только тем худым парням, которые часами торчали в спортзале.
Мой пёс высунул половину своего тела на крыльцо и с любовью уставился на незваного гостя.
— Кто хороший мальчик? Кто красивый мальчик? — пропел Стеф, присев, чтобы погладить его.
Уэйлон упивался вниманием. Я провёл рукой по своему лицу.
— Чего ты хочешь?
Мистер Невозмутимость поднял два стаканчика кофе на картонной подставке.
— Поговорить за кофе.
Я выхватил один стаканчик и утопал от двери на кухню. Уэйлон посеменил следом, предвкушая завтрак.
Я снял крышечку с кофе и сделал большой глоток, параллельно зачерпывая порцию гранулированного корма.
Накормив пса, я сунул голову под кран и включил холодную воду, повелевая температурному шоку пробудить мой мозг.
Затем отодвинулся сделать вдох и обнаружил перед своим лицом руку с полотенцем.
Я взял его без благодарностей и вытерся.
— Почему ты приносишь мне кофе в такую безбожную рань?
— Чтобы поговорить о Наоми, естественно. Я думал, ты сообразительнее.
— Я сообразительнее, когда мой сон не прерывают.
Ну, может быть, я взбешён не из-за недосыпа. Может, всё дело в сне, где вишнёвые губки Наоми как раз принимались за дело, когда этот придурок решил пообщаться.
— Приношу свои извинения. Я посчитал, что этот разговор не может ждать, — сказал он, выдвигая себе стул.
Я скомкал полотенце и бросил его в раковину.
— Это та часть, где ты говоришь мне отвалить от твоей девочки?
Стеф расхохотался.
— Что-то смешное?
— Ты один из тех натуралов с проблемами в прошлом, которые всё усложняют, — сказал он, опираясь на стол.
— У тебя есть время до того, как я допью кофе, а потом я тебя вышвырну.
— Ладно. Я оценил, что ты заботишься о Наоми. Ты услышал, что незнакомец задаёт в городе вопросы, ищет её, и ты увёз её с Уэйлей, проследил, чтобы они были в безопасности. Она не привыкла, чтобы о ней так заботились.
— Я сделал это не потому, что хочу залезть в её трусики.
— Не потому, хотя в её трусики ты всё равно хочешь. Просто ты не дурак. Ты сделал это, потому что хотел защитить её. Так что пусть у тебя эти повадки Оскара Секси-Ворчуна, ты, по моему мнению, уже на много миль опережаешь Уорнера.
Я сохранял нейтральное лицо, не желая выдавать интерес к новой теме.
— Уорнер её использовал. И я пытался предупредить её. Чёрт, я даже его предупреждал. Но Наоми сделала то, что она делает всегда.
— Прибрала чужой бардак, — сказал я.
Стеф приподнял бровь.
— Так, так, так. Смотрите, кто обратил внимание.
Уэйлон на полу от души рыгнул. Он сидел у теперь уже опустевшей миски и будто ожидал, что она волшебным образом снова наполнится.
— К чему ты ведёшь?
— Она всю жизнь пыталась компенсировать поведение своей сестры, которая абсолютно ужасна, между прочим. И это продолжает кусать Наоми на задницу. Будь идеальной студенткой. Найди идеальную работу. Выйди замуж за идеального парня. Теперь она подписалась заботиться об одиннадцатилетке в незнакомом городе и надеется, что если она будет достаточно хорошей, то сумеет уберечь сердца своих родителей от боли.
Я резко провёл рукой по волосам.
— И как всё это относится ко мне?
Стеф поднял обе ладони и улыбнулся.
— Слушай. Я понимаю, что ты на этапе «Я не заинтересован». Наоми сейчас меньше всего нужны горячие и сложные отношения, которые станут запутанными из-за твоих загонов. Но если ты продолжишь присматривать за ней, как вчера, у нас не будет проблем.
— А если не продолжу?
— Если ты используешь эту её услужливую натуру против неё, то у нас с тобой будет огромная проблема. Я бываю очень креативным, когда надо заставить кого-то пожалеть о своём мудацком поведении.
Нагло. Надо отдать ему должное. Заявиться домой к незнакомцу, принести кофе, а потом угрожать. Это вполне похоже на меня, если не считать кофе.
— И какие же креативные проблемы сейчас у этого засранца Уорнера?
Стеф сделал большой глоток кофе.
— В данный момент всю работу делает унижение, ведь его бросила у алтаря женщина, про которую он говорил друзьям, что она «ниже его уровня». Но если он снова приблизится к ней, я его уничтожу.
— Что он сделал? — спросил я.
Он шумно выдохнул, затем отпил ещё кофе.
