Папа для мамонтенка (СИ) - Истомина Аня

Рычу сквозь стиснутые зубы, мужественно пережидая хаотичные конвульсии тугого влагалища. Кажется, еще пару секунд – и у меня искры из глаз посыпятся, настолько сильно я чувствую каждую. Если бы не отсутствие презерватива, я бы уже взорвался.

Наконец, когда мышцы Любимки немного расслабляются, я толкаюсь снова, добивая уже себя, и со стоном скатываюсь на пустую половину кровати, извергаясь в кулак и сокращаясь от мощных спазмов. Лежу, накрыв лоб ладонью и слушая, как пульс долбит в висках. Мне кажется, я все же искупил свою вину, хотя бы частично. Хотя, я уже готов на пожизненное и исправительные ежедневные работы.

– Любимка, – выдыхаю хрипло.

– М? – отзывается она слабо.

– Переезжай ко мне.

51. Будем драться

Оборачиваюсь и смотрю на Любу. Она тоже поворачивает ко мне лицо и задумчиво хмурится. Притягиваю её к себе на грудь. Мне так хочется её обнимать, ощущать её голую кожу под пальцами, поглаживать расслабленное тело.

Сейчас я чувствую себя по-особенному значимым. Я ведь раньше не задумывался о том, что могу быть для кого-то таким важным. Обычно это я старался оправдать оказанное мне доверие, помогать нуждающимся в моей защите и доказывать всем, что я настоящий мужик. А по факту Люба полюбила меня просто так, зная не только мои достоинства, но и все мои недостатки.

– Тимур, ты уверен, что это хорошая идея? – уточняет она, помедлив.

Я усмехаюсь.

– Даже не знаю, – хмыкаю. – Фиктивно жениться ради ребёнка, устроить фиктивную свадьбу и закончить всё настоящей брачной ночью – это, значит, нормально, а жить вместе – нет?

Люба коротко пожимает плечами и вздыхает с улыбкой.

– Да говори уже, – смотрю на неё. – Что тебя смущает?

– Мне кажется, что мы с тобой передерёмся на одной территории, – усмехается Любимка.

– Значит, будем драться, – сдерживаю улыбку. – А потом мириться.

Не удержавшись, тянусь губами к её губам. Я хочу жить здесь и сейчас, и я очень хочу, чтобы Любимка жила со мной.

Может быть, это эгоистично, но мне очень приятно, что рядом со мной есть женщина, которая меня любит. Искренне любит просто так и не стремится меня переделывать. Принимает таким, какой я есть. Но, в ответ я готов делать все то же самое. Потому что это классно – просто любить, без всяких “если”.

Подразнив Любу страстными влажными поцелуями, отстраняюсь немного и улыбаюсь, глядя на её разрумянившееся лицо.

– Я обещаю поддаваться, – усмехаюсь шепотом и снова нападаю на её губы.

Мне очень хочется взять Любимку второй раз, но я понимаю, что будет уже перебор.

Чмокнув ее в нос, со вздохом отстраняюсь и ухожу в ванную. Принимаю душ, попутно ещё порукоблудничав разок, потому что мне мало. Мне еще очень долго будет мало ее.

Когда я возвращаюсь, Люба уже спит. Любуюсь тихонько. Мне очень нравится, когда девушка засыпает после секса, а не бежит делать важные звонки или в душ. Мне кажется, это означает, что она доверяет тебе, доверяет быть рядом с собой, такой расслабленной и беззащитной. Поэтому я осторожно укладываюсь к Любе под бочок и, обняв, легонько целую в плечо и закрываю глаза.

Утром просыпаюсь от аромата кофе и еды. Потягиваюсь, глядя из-под ресниц, как Любимка тихонько хлопочет возле плиты.

– Надеюсь, что это не каша? – усмехаюсь.

Люба тут же оборачивается и дарит мне искреннюю улыбку.

– Это яичница с овощами. Ты любишь такое?

– О, по сравнению с кашей я люблю, кажется, всё!

Не удержавшись, встаю с кровати и подхожу к Любе со спины. Она слишком сексуальна в виде хозяюшки. Обняв её за талию, прижимаю к себе и покрываю поцелуями шею. Забравшись под футболку, медленно поглаживаю грудь. Любимка шёпотом ругается, потому что я мешаю ей готовить, но спустя несколько секунд сдаётся, забываясь.

– Выключи огонь, – рычу, срывая и отбрасывая ее одежду на стол.

Люба послушно выключает плиту, а я подхватываю её на руки и несу на кровать. Она обхватывает меня за шею и нежно зацеловывает моё лицо, от чего вызывает лёгкую тахикардию.

А потом я снова, тщательно себя контролируя, люблю свою Любимку, раскрепощаю понемногу, даю ей потрогать меня. Люба, несмотря на то что смущается, покорно гладит меня, покрывает поцелуями мою грудь, а я блаженно морщусь от лёгкой щекотки и её прохладного дыхания на коже.

А потом, вволю нацеловавшись, люблю ее до изнеможения, ловя слабый шёпот губами и уже более уверенно толкаясь бёдрами в горячую и податливую промежность. Отмечаю для себя, что возраст у Любы уже достаточно подходящий для материнства. Да и она сама вся тоже.

Едва сдерживаюсь, чтобы не кончить в нее.

А потом иду дожаривать яичницу самостоятельно, потому что Любимка лежит на кровати, не в силах пошевелить даже пальцем. И это тоже приносит мне кайф. Мне нравится, что ее так разматывает от близости со мной.

Поставив на стол тарелки, выкладываю яичницу, наливаю нам кофе и, подняв Любу с кровати, сажаю её к себе на пояс и несу обратно на кухню. Понимаю, что она могла бы дойти сама, но мне так нравится баловать её, видеть в её глазах восторг и осознавать, что для неё я рыцарь даже в таких мелочах. Мне не нужно покупать дорогие подарки, чтобы сделать Любу счастливой. Ей нужен я. Все. И мне, наоборот, хочется подарить ей что-нибудь, чтобы она доказывала мне, что любит меня и без мишуры.

Что мне писал брат, замечаю уже после завтрака, потому что до этого телефон валялся неприкаянно в кармане брюк.

«Тимур, ты появишься сегодня?»

Читаю сообщение и становится немного стыдно, потому что Артуру вечером уезжать, а я даже толком с ним и не пообщался.

«Да, я обязательно приеду чуть позже», – обещаю ему.

– Любаш, – смотрю на Любу. – Мне надо будет проводить Артура. А ещё хочется провести время с Катей. Может, всё-таки поедем сегодня ко мне, побудем все вместе? Катя поиграет, посмотрит на своего нового дядьку. Интересно, отличит она нас? Да и ты познакомишься получше, всё-таки теперь мы одна семья.

– Хорошо, – соглашается она покорно.

Быстро позавтракав, собираемся в приют. Наверное, мы с Любимкой слишком контрастируем: она в джинсах, я при параде, но нам не хочется заезжать ко мне домой и терять время.

Нас встречает дежурная воспитательница и вручает нам одетую Катюлю.

– Ма-ма, – прижимается она ко мне счастливо, будто мы не виделись не один день, а месяц.

– Ты что, забыла, что я па-па? – поправляю ей шапку и показываю на Любу. – Вот мама.

– Ма-ма! – тянет она к ней ручонки и ловко перелезает на руки к Любимке.

– Привет, наша девочка! – воркует она тут же медовым голосом, а я любуюсь на них и еще раз убеждаюсь, что сделал правильный выбор.

– Па-па, – выдыхает Катя, тыча в меня пальчиком.

– Папа, – соглашается Люба, и Катя снова перебирается ко мне.

– Вот ты хитрюга, – усмехаюсь, перехватывая ее поудобнее.

– Она просто ласковая девочка, – не соглашается Любимка. – Ей хочется всех осчастливить.

– Сейчас поедем осчастливливать дядю Артура, – говорю, глядя на Катю, а она внимательно следит за моими губами, вызывая у меня улыбку. – Артур.

– Ат, – повторяет она тут же как умеет и жмется щекой к моему плечу. – Па-па.

Улыбаюсь. Вот еще одна женщина, которая любит меня просто так.

Выбравшись из такси возле моего дома, забираю из рук Любы Катюлю, которая снова отказывалась ехать в детском кресле и всю дорогу страдала, действуя на нервы водителю возмущенными постанываниями и недовольными криками. Жду, когда выйдет Люба, и мы все вместе идем к подъезду. Бросаю взгляд на свой внедорожник, припаркованный неподалеку и сбиваюсь с шага. Останавливаюсь.

– Подержи, – прошу Любимку и вручаю ей Катю, а сам подхожу ближе к машине и задумчиво смотрю на узкую длинную царапину на обе двери.

– Ого, – слышу рядом огорченный голос Любы. – Интересно, кто это мог сделать?

– Да, – отмахиваюсь, будто это мелочи, а у самого сердце кровью обливается, – может, Артур случайно.