Монстры носят короны (ЛП) - Хамфрис Аделин

Рэйф не стал ждать моего ответа — не то, чтобы я собиралась спорить после этого. Он уже двинулся, отдавая приказы своим людям этим низким, смертельно серьёзным голосом, который заставлял всех вокруг мгновенно подчиняться. А я? Я всё ещё смотрела на фотографию. «СМЕРТЬ».

Руки сжались в кулаки. Страх был — я не была настолько глупа, чтобы притворяться иначе, — но он ощущался чем-то куда острее. Гневом. Никто не угрожал мне. Никто не загнал меня в угол. Моро понятия не имел, чью клетку он потревожил.

— Адела.

Голос Рэйфа резко вернул меня в настоящее. Он смотрел на меня с той самой интенсивной, непроницаемой мимикой.

— Это была чёртова угроза, если ты не в курсе.

Я кивнула. Он был прав. Я позволила ему вести себя по дому, мимо его людей, и на улицу. Воздух был тёплым и густым, наполненным обещанием грозы. Лаура помахала мне, затем села в один из чёрных внедорожников Рэйфа. Когда машина тронулась с места, Рэйф наконец заговорил:

— Заберём твои вещи завтра.

— Мне не нужно..

Он прервал меня взглядом.

— Ты останешься со мной, пока всё не закончится.

— Мне не нравится, когда мной распоряжаются, — сказала я ровно.

— Отлично, — пробормотал он. — Мне тоже.

Двери лифта тихо щёлкнули, закрываясь, и я оперлась на прохладную металлическую стену, всё ещё держа телефон в руке. Последнее сообщение от Рэйфа смотрело на меня — резкое и властное, как всегда:

[SMS]

Rafe

Собирай вещи. Я буду поздно.

Я закатила глаза и быстро ответила:

[SMS]

Adela

Мог бы хотя бы сказать, пожалуйста.

Ответ пришёл мгновенно:

[SMS]

Rafe

Мог бы. Но не скажу.

Я прикусила нижнюю губу — не от раздражения, но настроение было испорчено. Дни этого напряжения, ожидания, ощущения постоянных взглядов, словно за мной следят — всё это измотало меня. Всё закрутилось так быстро. Ещё минуту назад я потягивала мартини в любимом платье, а сейчас флиртовала с самым опасным мужчиной, которого когда-либо встречала. А теперь? Меня охотились просто за то, что я связалась с ним.

Я вздохнула и спрятала телефон в сумочку, когда двери лифта открылись в вестибюле. В здании царила тишина, тёплый золотистый свет заливал мраморные полы. Я забрала свою почту — несколько конвертов и глянцевый журнал — и поднялась обратно, мягко постукивая каблуками по полу.

Когда я вошла в пентхаус, солнце уже скрылось за горизонтом, погружая город в индиго и золотистые тона. Тишина должна была успокаивать, но этого не было. Что-то было не так.

Воздух казался слишком тяжёлым, словно давил на кожу. Безмолвие растянулось, стало ненатуральным. Я закрыла дверь — мягкий щелчок замка звучал громче, чем должен был.

Ключи упали на мраморную поверхность с глухим звоном. И тогда… я почувствовала это.

Присутствие. Я резко вдохнула. Взгляд скользнул к дальнему углу гостиной, где тени сливались со стеклом. Там стояла фигура. Неподвижная. Ожидающая. Мужчина. В маске.

Его лицо полностью скрывала чёрная ткань, поза казалась обманчиво расслабленной — словно хищник, ожидающий, когда добыча запаникует. Лёд пробежал по позвоночнику.

Каждый мускул напрягся, но я заставила себя не отводить взгляд. На нём была чёрная кожаная куртка и чёрные джинсы.

— Убирайся, — мой голос прозвучал тихо, но смертельно.

Он не двинулся. Не вздохнул. Я сузила глаза.

— Думаешь, ты меня пугаешь?

Голос был ровным, но пальцы нервно потянулись к сумочке. В ней был пистолет. Если бы я только могла… Он сделал плавный, неторопливый шаг вперёд, и я инстинктивно отошла на кухню. Рука в перчатке скользнула под куртку. Живот сжался. Затем, лёгким движением запястья, сталь поймала тусклый свет. Нож. Длинный. Острый. Смертоносный. Я сглотнула, пальцы коснулись холодного края телефона в сумке. Он заметил. Голова наклонилась медленно, словно предупреждая.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

— Убирайся из моего чёртового дома, подонок. Ты никто, — презрительно сказала я. — Отдам тебе свои дорогие часы. И всё. Если уйдёшь сейчас — я не буду пихать дуло в твоё чертово горло и стрелять.

Он молчал. Нож легко вертелся между пальцев. Затем он протянул руку. И с ужасающей лёгкостью щёлкнул замок моей двери. Щелчок оглушил. Живот каменел. В следующий миг он рванулся вперёд. Инстинкт взорвался во мне — острый и беспощадный. Я не колебалась. Пальцы сжали нож, спрятанный под журнальным столиком, холодная сталь заземляла меня. Я повернулась и в одном плавном движении взмахнула вверх… И встретила сопротивление. Руку.

Его пальцы сомкнулись на лезвии, остановив его в нескольких сантиметрах от груди. Я захлёбывалась резким вдохом, сердце бешено колотилось, а глаза не могли отвести взгляд от невозможного — крови, глубокой и алой, медленно и намеренно капающей на пол.

Он не дернулся. Ни на йоту не отреагировал. Обычный мужчина бы отпрянул. Матерился, вздрогнул бы и схватился за рану, глаза расширились бы от боли. Но он был не просто мужчиной, верно?

Я сглотнула, пальцы дрожали на рукояти ножа, когда он сжал ладонь, скользя по тёплой, липкой от собственной крови коже. Медленно, осознанно, он разжал мою хватку, вырвал нож из рук — сталь глухо упала на пол. Вдох, размытость — и вдруг я уже не стояла.

Моя спина ударилась о что-то твёрдое. Широкая грудь. Рука обвила меня за талию, притянув к себе. Другая рука резко закрыла мне рот, прежде чем крик сорвался бы с губ.

В панике сердце взорвалось в груди. Я боролась. Выворачивалась, пиналась назад, но он был крепок, как стена. Несокрушим. Каблуки скребли по мраморному полу, пока он тянул меня, прижимая к холодному стеклу.

— Тсс, — прошептал он.

Голос был искажён и груб.

Кровь застыла в жилах. Его лезвие вновь появилось, сверкая в полумраке. Он медленно и намеренно провёл им по моей шее — холодный металл касался кожи. Я застыла. Не потому что сдавалась, а потому что нужна была пауза. Думай. Думай. Пистолет был слишком далеко. Нож — на полу.

Его хватка сместилась. В отточенном движении он достал из кармана чёрную верёвку и связал мои запястья. Я стиснула зубы, ярость разливалась под страхом.

— Ты понятия не имеешь, с кем связался, — прошипела я.

Он вновь наклонил голову, насмешливо. Лезвие скользнуло по ключице, вниз — медленно, дразняще. Потом он подтолкнул меня к дивану. Верёвки врезались в запястья, когда я пыталась вырваться, дыхание становилось прерывистым.

— Прекрати, — проревела я, голос звучал как предупреждение. — Отпусти меня, или я перережу тебе горло.

Вместо ответа он медленно провёл лезвием по глубокому вырезу моего платья. Пульс грохотал в ушах, тело было напряжено до предела — я чувствовала, что вот-вот лопну.

Его молчаливая угроза и ощущение полной власти скручивали мне живот. Нож остановился. Верёвки сжимали запястья сильнее, грубые волокна натирали кожу до крови.

Дыхание стало частым, слишком частым, грудь поднималась и опускалась в бешеном, поверхностном ритме. И всё же он продолжал смотреть на меня. Ни единого слова. Ни единого чёртова звука. Лишь медленное, преднамеренное движение ножа в его руках.

Он опустил лезвие, провёл плоскостью по моему бедру. Кожа покрылась мурашками, жара и холод сражались в моих венах. Ощущение было невыносимым — холод стального лезвия, грубое натяжение верёвок, могущество его присутствия.

— Если ты причиняешь мне боль, — прорычала я сквозь сжатые зубы, голос — как собственный клинок, — клянусь, ты за это умрёшь.

Он наклонил голову, медленно и плавно, словно хищник, изучающий добычу. Нож заскользил выше. Я заставила себя сохранить смелое выражение лица. Заставила голос оставаться ровным, несмотря на бешено стучащее сердце.

— Если со мной случится хоть что-то, — предупредила я, — Рэйф Вон вырвет твоё чёртово сердце.

Это, наконец, вызвало реакцию. Фигура застыла. Полностью. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он двинулся. Лениво, будто у него было всё время мира, он присел передо мной. Живот ушёл вниз. Его пальцы потянулись вверх, подхватили край маски.