Отец моего парня - мой босс (СИ) - Попова Любовь

— Нет в этом ничего нормально. Я же не дебил. Сразу для себя решил, что, Маша не для меня. Что нужно держаться от нее подальше.

— Ну а чего не уволил тогда?

— Так она шикарный проект сделала. Потом язык этот ее.

— Что язык.

— Острый.

— Ну да, Маша за словом в карман не лезет. Ну просто ты понимаешь, что если она будет из-за тебя плакать, то я тебя лично закопаю.

— Повторяетесь, Захар Саныч…

— Ты побыкуй мне еще.

Воронцов, Брамов! На выход!

Мы встаем, выходим из камеры, натыкаясь на старшего товарища Звонкого и Машу, его обнимающую.

— А что — то не пойму, Захар, ты по прошлому соскучился? Заняться нечем?

— Спасал честь фирмы, в которой у тебя кстати жирная доля.

— Рот закрой. И не болтай.

Захар кивает, идет к дочери, обнимает ее и что — то шепчет.

— До субботы, пап.

— До субботы, дочь.

Зотов уводит Брамова, а Маша подходит ко мне.

— Я все еще на тебя злюсь.

— Тоже хотела бы в камере посидеть? Могу тебе устроить…

— Ну, если так посмотреть. Но мне кажется, что я пропустила все самое интересное.

— Все самое интересное в криминальных сериалах. Твой отец кстати подсказал парочку нормальных.

— То есть, общий язык вы нашли.

— Да, теперь мы настоящие кореша по нарам.

Маша хохочет, а я любуюсь тем как она смеется. Во дворе отделения стоит такси, в которое мы с Машей садимся. Но едем не домой, а к дому Славы.

— Тебе мало что ли было? — спрашивает Маша, смотря по сторонам, пока я ползаю на коленках с фонариком.

— Нужно найти флешку.

— Зачем ты вообще копировал материал на флешку, Гоша! Зачем?!

— Потому что хотел посмотреть. Не смог удержаться, Ты вообще заставляешь меня совершать странные, несвойственные мне поступки. Вот она…

Достаю из-под колеса машины и торжествующе показываю Маше. Она выхватывает ее, бросает на пол и топчет ногой.

— Зачем?

— Не хочу видеть то, что видел твой сын. Мы лучше снимем свое хоум видео. Только для нас двоих… — опускает малышка глазки, а я дергаю ее на себя и поднимаю подбородок, чтобы приблизиться к сочным губам. — Только не сегодня. Сегодня я хочу спать.

— Я люблю тебя. Извини, что сразу не поверил…

— Извиняю, но держу твое недоверие на особом контроле.

— Будешь меня проверять?

— Каждый день нашей недолгой совместной жизни.

— Недолгой? — хватаю ее за плечи, а она закатывает глаза. А потом хохочет, пихая меня в грудь.

— Ну вот, ты снова провалил проверку. Чтобы я не говорила, чтобы не делала, ты должен быть уверен, что мы это навсегда.

— Так естественно. В любом другом случае твой отец меня закопает.

— Ты шутишь? Он не…

— Ну конечно я не шучу. Он любит тебя. И я рад, что ты росла с таким отцом.

— Потому что девственницей тебе досталась?

— Ну… Тут я спорить не буду. Это тешит мое самолюбие. Да и сравнить тебе не с кем.

Мы, смеясь, садимся в такси и едем все-таки домой. И пусть там перевернули все вверх дном, мы все-таки скидываем покрывало с кровати и ложимся под одеяло, чтобы наконец — то поспать.

С утра слышу странный звук. Словно грохот. Невообразимый.

— Гош, там что?

— Сейчас гляну, — натягиваю джинсы и иду открывать дверь, которую вот — вот сломают. А за ней обнаруживаю злую, как ведьму бывшую.

— Скотина!! Ничтожество! Ублюдок! Немедленно вытащи Гошку из тюрьмы! Прямо сейчас!

Глава 46

Я не сразу поняла, кто пришел. Но судя по крикам — женщина.

Сначала я хотела выйти, сказать свое веское слово, а может быть дать в нос потенциальной сопернице. Но стоило выглянуть и увидеть Ирину Романовну, как я спряталась обратно и залезла под одеяло. С мамой Гоши у меня довольно сложные отношения.

Я ей никогда не нравилась, о чем открыто говорила. Более того, стоило нам собраться прийти к Гоше в гости, у нее тут же начиналась генеральная уборка. Это при том, что сама она не убирается, у нее есть помощница. Так что я поняла, что общего языка нам с ней не найти.

А теперь что? Теперь я новая девушка его бывшего мужа.

А бывших, как известно не бывает.

Я от Гоши знаю, что она все ещё на полном его содержании и всегда готова его вернуть, но пока в поиске лучшего варианта.

А стоит ей понять, что у Гоши все серьезно, как она вступит в схватку за мужчину. Лучшего ей все равно не найти, как бы она не старалась.

Прятаться долго не в моих правилах, так что я тихонько шагаю к двери, чтобы подслушивать, о чем собственно у них там конфликт. Но стоит прижать ухо к двери, как она открывается, вынуждая меня отпрянуть.

— Маш… Гошка менты пресанули. Придется ехать за ним.

— Позвонить папе?

— Маш, давай ты совсем не будешь из меня беспомощного идиота делать. Мы сейчас уедем, я потом тебе позвоню.

— Я просто предложила, — горло сжимается от обиды. Глупой, бессмысленной. Он не хочет взять меня с собой.

— И ты поедешь с ней? Со своей бывшей? — голос хрипнет, глаза щиплет, словно мне в глаза бросили песка.

Гоша сжимает челюсти, натягивает черный джемпер.

— Маш, с ней не на свидание еду, а вытаскивать сына. Понимаешь? Давай ты будешь мудрой девочкой и спокойно меня дождешься. Пожалуйста.

— Ладно, — шмыгаю носом, обнимаю его за шею, вжимаясь губами. — Позвони, если что.

— Георгий, ну что ты копаешься… — входит Ирина Романовна и я отпрыгиваю от Гоши. Она раскрывает глаза. — Ах ты малолетняя сучка… Мало тебе было моего сына, ты еще решила мужа у меня забрать… Шлюшка.

— Ира! Вышла.

— А ты мне не указывай, кабель с комплексом среднего возраста.

— Кризис…

— Ты меня еще учить будешь, дрянь! — она шагает ко мне, но Гоша отталкивает ее к двери. — Да что ты меня толкаешь! Ты слышал, она меня учить еще будет! Это из-за тебя Гоша в тюрьме оказался.

Я слышу ее уже приглушенно, но она продолжает орать. А меня трясет. Даже когда ехала за папой и Гошей в отделение меня так не трясло. А если она его решит соблазнить? А если Гоша решит вернуться к ней ради ребенка? А если она его опоит чем — то и изнасилует.

Я звоню маме, мне нужно просто услышать ее голос и успокоиться. Я обрисовываю ей всю ситуацию и жду вердикта. Как минимум, что я дура. Или что нужно собирать вещи и возвращаться домой.

Господи, еще же на работу надо… Объясняться с командой.

— Машуль, ну они больше десяти лет в разводе. Неужели думаешь, что вот именно сейчас они сойдутся.

— Но он сказал «мы».

— Маш, они всегда будут родителями. Родителями балбеса. И чтобы у того не произошло, они всегда будут спешить ему на помощь. Как бы не злились, не обижались, не были злы. Это их долг, всегда быть на стороне ребенка, даже если между ними вечная война. Но тебя и его отношения к тебе это никак не коснется. Если вы и расстанетесь, то точно не потому что он восстановит отношения с бывшей.

Шмыгаю носом. В горле еще першит, но становится гораздо легче. Словно побродив в тумане, я наконец наткнулась на источник света. И этим светом всегда есть и будет моя мама.

— Я вечером приеду, накормишь меня?

— Конечно, приезжай. Спланируем праздник твоего отца. У меня есть чудесная идея.

— Какая?

— Ну вот приедешь и расскажу. Будет тебе до конца дня интрига, чтобы не думала о всяких глупостях. Никуда твой Гоша от тебя не денется.

— Почему ты так думаешь? Он говорил, что не хочет со мной связываться.

— Я видела его взгляд, Маш. Я не понаслышке знаю, что такое одержимость мужчины. Он скорее убьет тебя, чем отпустит…

От ее слов по коже бегут мурашки.

— Мам… А ты ничего мне не хочешь рассказать?

— Про день рождение твоего отца. Вечером. Ой, пойду, проснулись мои обжорки.

— Мам, драников нажаришь? — говорю ей вдогонку, но она уже отключается. Но минут пятнадцать спустя, когда я уже приняла душ и начала в бардаке искать свой фен, увидела от нее сообщение.

«Конечно нажарю».

После того как я привела себя в порядок, я таки доехала до офиса и несмело поднималась на этаж своего отдела. Страх предстать перед судьями кажется сильнее, чем потерять Гошу. Потому кажется найти хороший коллектив, гораздо сложнее, чем найти хорошего мужика.