Я ведь на всё был готов ради нее…
А в итоге…
Не оценила, дрянь.
Спустя час в мой кабинет заводят Малявину. Выглядит она не так холено, как раньше. Встрепанная, с покрасневшими глазами, едва не заплаканная.
Морщусь. Никакого сочувствия не вызывает даже ее взгляд.
Как отрезало.
То ли старею, то ли сейчас слишком много проблем навалилось, не до женщин. Как только всё закончится, Полина снова будет моей. Пусть успокоится, а потом я снова заберу ее, ведь она принадлежит мне.
Встряхнув мысленно головой, перевожу взгляд на бледную Ирину, которая топчется у спинки стула и явно нервничает.
— Присаживайся. Разговор не быстрый будет.
Оскаливаюсь и с удовольствием наблюдаю, как в ее глазах загорается страх. Она гулко сглатывает, дергается и все-таки садится, стараясь не выпускать меня из виду.
— Боишься? Правильно боишься, Ира.
Сжимаю кулаки, чувствуя, что глаза наливаются кровью при виде нее, но всё, что я сейчас могу — это прожигать ее ненавидящим взглядом.
— Что происходит, Ром? — выдыхает она. Выглядит на несколько лет старше. Никакого былого лоска.
— А что происходит?
Я не тяну время, просто вижу, что ее выматывает ожидание и неизвестность, хочу продлить ее агонию. Чтобы хоть кого-то наказать за свою порушенную жизнь.
— Мы же хорошо расстались, Ром. Мы с сыном уехали, как ты и приказал. В чем тогда дело? Зачем всё это? Зачем ты послал за мной своих головорезов?
Ее голос превращается в визг, и я морщусь. Когда она напоминает о сыне, чертыхаюсь. Не сказать, что я привязан к мальчишке, но он моя плоть и кровь. Делал тест в нескольких клиниках, включая у знакомых, так что сомневаться в отцовстве не приходится.
Но злюсь я от ее слов сильнее. Вспоминаю о тесте, который когда-то не сделал, а теперь жалею. Вот только прошлое уже не изменить. Кто ж знал, что другу дочку родила не его жена, а другая женщина. Любой на моем месте, проверив информацию, что Малявина и правда младшая сестра жены моего друга, успокоился бы. Она ведь не претендовала на материнство, а сказала, что тетка.
Черт.
В груди вспыхивает жар, который распространяется по телу, и я выдыхаю, казалось, пар. Словно дракон, чью пещеру потревожили разбойники.
— Ты меня обманула, Ира, — глухо выплевываю я, ощущая зарождающуюся ненависть, которую гасил всё это время. — Я ведь предупреждал тебя, что врать мне нельзя.
— Ром, я…
— Предупреждал?! — рычу, опираясь кулаками о стол.
Встаю, нависая над бывшей любовницей, и она вздрагивает. Отводит взгляд и ненадолго прикрывает глаза. Будто собирается с мыслями.
— Предупреждал.
Она сипит. Хватается рукой за горло и опускает взгляд. Всегда так проявляла покорность, когда я был особенно зол. Но сейчас такое ее поведение драконит меня, а не успокаивает.
— Ты с самого начала знала, что Вера — не твоя племянница?
Не сказать, что я чувствую разочарование, ведь Ира была отличной любовницей, но вот вранье не переношу. Так что тщательно изучаю выражение ее лица, чтобы она не вздумала меня обмануть.
— Нет, — качает Ира головой. — Я не знала. Если бы я знала, я бы ее не искала. Тогда. Пятнадцать лет назад.
Уточнения от нее мне не нужны, но я временно молчу. Жду, когда она расскажет всё, что знает.
— Что там с Артемом? — вздернув бровь, жду ее ответа.
Знаю, что у нее был разговор с Полиной, поэтому тщательно сдерживаю гнев. Я ведь предупреждал, чтобы Ира не смела подходить к моей жене и на пушечный выстрел. Но Полина если чего-то хотела, всегда добивалась своего. В груди снова теплеет, когда я думаю о ней, и во рту появляется какая-то неизвестная мне горечь.
Ира сжимает челюсти, на виске бьется жилка. Нервничает куда сильнее. Вся дрожит. Слишком хорошо ее знаю, так что вижу, что с ней происходит неладное.
Откидываюсь на спинку кресла, но мое спокойствие напускное. Внутри я по-прежнему напряжен, но вижу, что Ира практически сломлена, вряд ли станет скрывать подробности, которые уже практически не имеют значения.
— Артем — не сын Паши Севастьянова, но ты ведь и так это знаешь. Иначе бы не сидел сейчас такой спокойный.
Ухмыляюсь. В проницательности ей не откажешь.
— Выходит, все эти годы я спал с абсолютно посторонней женщиной.
Ира вскидывает голову и прищуривается. Злится.
— Еще скажи, что тебе не нравилось, — выплевывает.
В гневе она забывает о чувстве самосохранения, так что и в этот раз меняется.
— Если бы что-то не устраивало, спать с тобой я бы не стал, Ира. Так что закрой рот и не беси меня.
Хмурюсь, ощущая, как усиливается головная боль.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Как бы то ни было, я мать твоего сына, если ты не забыл, Рома!
— Я тебе сразу сказал, что детей от тебя не хочу.
Внутри всё пульсирует, и я скалюсь, чувствуя себя обманутым. Наша связь поначалу была одноразовой, по чистой случайности, когда я напился. А спустя время она заявилась ко мне в офис с пузом, когда аборт делать было уже поздно.
Я не собирался изменять жене на постоянной основе, но пришлось регулярно видеть Ирину, так как она была беременна. Месяц за месяцем, а потом я и сам не заметил, как все мои бастионы пали, и я подумал, что раз уже изменил, ничего не изменить.
Самое страшное, что могло произойти, это ребенок на стороне. И он у меня на тот момент был, так что совесть с каждым разом затихала, а спустя несколько лет и вовсе умерла.
В моем окружении не было верных мужчин, в наших кругах иметь любовницу было нормой, так что я привык к тому, что наличие второй женщины или семьи — дело обыденное.
Не сказать, что поменял свое мнение из-за развода, ведь Полина должна понимать, что она стареет и уже не может удовлетворять меня, как в молодости. Пройдет время, и она поймет, что это норма.
— Сын по тебе скучает, Ром. Ты бы хоть позвонил ему, — снова подает голос Ира, и я напрягаюсь, понимая, что она снова собирается выкручивать мне руки. Дрянь.
— Он уже взрослый, должен понимать, что я занят. Я работаю!
— А для старших детей ты такую же отговорку придумываешь? — с горечью спрашивает Ира. — Или они для тебя в приоритете?
— Не начинай, Ира!
— Что не начинай? — всхлипывает она.
Каждый раз, когда заходит разговор о сыне, она становится храброй. Стоило догадаться, что она не будет меня по-настоящему бояться, ведь считает, что сын от меня — ее гарантия безопасности.
— Раз ты развелся, не отрицай, я уже всё знаю, то считаю важным снова затронуть разговор об усыновлении. Твоя Полина уже всё знает, вы в разводе, так что теперь тебе мешает признать нашего сына?!
— Я дважды не повторяю, Ирина.
Мой голос холоден, сам я не сомневаюсь в принятом решении. В ее словах есть резон, но я отчетливо понимаю, что признание внебрачного ребенка поставит окончательный крест на возможности возобновления наших отношений с Полиной. А рисковать шансом я не намерен.
— Вот я дура, — с горечью хмыкает Ира и опускает взгляд.
Напрягаюсь, не видя ее глаза, но вскоре она поднимает голову. Медленно встает, опираясь ладонями о стол, и оскаливается, глядя мне прямо в глаза.
— С этого момента мы по разные стороны, Роман, — выплевывает она.
Что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.
— Ты мне угрожаешь? — прищуриваюсь.
— Я? Кто я такая, чтобы тебе угрожать, так ты всегда говорил, верно? Ничего. Есть другие.
Ничего не объяснив, она уходит, а я не останавливаю ее. Ухмыляюсь, глядя ей вслед, ведь не впервые слышу с ее стороны угрозы. Она женщина довольно вспыльчивая, но отходчивая.
Глава 39
Полина
— После армии в академию пошел, а оттуда сразу в органы. Был женат, дочка родилась. А как тесть умер, пришлось уволиться и заняться бизнесом.
Миша и раньше был не особо многословным, так и сейчас о себе говорит кратко, чистую выжимку без особых подробностей. Даже тон довольно сухой, словно о прошлом он говорить не привык.
