Одноклассники (СИ) - Захарова Юлия

– Так… Надо забрать все, что мне нужно, и бежать отсюда подальше… – ворчала я себе под нос, открывая дверки шкафов и извлекая содержимое.

Моя многофункциональная мультиварка, любимая сковородка, удобная кастрюля, планетарный миксер, набор лопаток – в хозяйстве все сгодится, а Капустину, судя по всему, это ни к чему… Я сложила все в большой пакет, осмотрелась, добавила пару разделочных досок и набор поварских ножей на подставке. Те, что были на съемной квартире оказались ужасно неудобными.

Теперь одежда. Когда я сбегала из дома была весна, а сейчас лето набирало обороты, и гардероб хотелось сменить. Я нашла место почище, пристроила туда пакет с кухонной утварью и на цыпочках, чтобы никуда не вляпаться, пробралась в спальню.

Там царил подобный же беспорядок. Постельное белье, когда-то нежно-персикового оттенка, приобрело цвет мокрого асфальта. Одеяло кучей лежало посреди кровати. На полу разбросаны Жекины вещи. На прикроватных тумбочках с обеих сторон ютились, кажется, все кружки, которые были в доме.

Я фыркнула, подошла к шкафу и распахнула его. Полки мужа опустели. Мою одежду никто не трогал. Футболки и джинсы лежали ровными стопочками так же, как я их оставила, когда уходила. Платья и костюмы аккуратно висели на вешалках.

Я раскрыла пакет и принялась аккуратно складывать в него свои вещи. Во второй я убрала обувь – многочисленные кроссовки, мокасины, туфли и босоножки.

Я уже собралась выйти из комнаты, когда одеяло на кровати застонало и пошевелилось. Я невольно вскрикнула и выронила пакеты.

Капустин сидел на кровати и не мигая смотрел на меня. Лицо у него опухло, щеки и подбородок покрывала многодневная щетина, футболка пропиталась потом и была покрыта разношерстными пятнами. И воняло от него, хуже, чем от помойки.

Он несколько раз моргнул, потом протер кулаками глаза, словно все еще не верил, что я стою перед ним во плоти.

– Надя… – наконец, выдавил он из себя.

Голос звучал сипло и глухо, как из погреба.

– Жень, – я поморщилась. – Как ты довел себя до такого состояния?

Мне было больно на него смотреть. Всегда холеный красавчик выглядел сейчас, как какой-то бомж.

От моих слов глаза у него покраснели и заслезились, но он горько усмехнулся.

– Ваша работа! Твоя и твоей подруги.

Я опешила от такой наглости. Оказывается, это еще и я во всем виновата.

– А что ты тут делаешь? – Жека окончательно проснулся и, видимо, понял, что меня тут быть сейчас не должно.

– Пришла забрать кое-какие вещи, – я кивнула головой на валяющиеся у ног пакеты с одеждой и обувью.

– Что, Максимка тебе новые шмотки купить не в состоянии? – в его голосе прозвучала издевка.

– Я не живу у него больше. Сняла квартиру…

Жека расплылся в улыбке.

– Вот это правильно. Молодец! – похвалил он меня. – Нехорошо, когда замужняя женщина трется с чужими мужиками.

– М-м-м… То есть женатому мужчине спать с другими женщинами можно?

– Не начинай только, – оборвал меня Жека. – Голова сейчас взорвется просто.

Он поморщился, потер виски ладонями.

– А ты почему не на работе, кстати? – поинтересовалась я. – Выходные два дня назад закончились.

– Я же уволился. Забыла? – упрекнул он меня.

Точно! Он же что-то такое говорил, только я не думала, что это всерьез.

– И что, Леля тебя вот так просто отпустила? Ты же был таким незаменимым сотрудником! – съязвила я.

– Да пошла она! – огрызнулся Жека. – Всю жизнь мне сломала!

Вот это поворот!

– Правда? А не ты ли ей? Я вообще-то в курсе, как ты с ней поступил.

– Так я об этом и говорю! Нечего было язык свой длинный распускать!

Я почувствовала в его словах угрозу, с такой злобой это было сказано.

– Что ты с ней сделал? – я сжала кулаки и шагнула к кровати.

Жека ухмыльнулся. Сейчас он выглядел таким жалким и таким мерзким одновременно, что меня внутри передернуло от отвращения. Но я поняла, что кроме тех чувств, которые я испытывала сейчас, я больше никогда ничего к нему чувствовать не смогу. И это меня очень обрадовало, принесло облегчение. Я свободна!

– Проучил немного… – он говорил это с некоей бравадой и пафосом, словно гордился собой.

– Ты ее бил? – я нахмурилась.

– Беги! Пожалей! – заржал он.

– Какая же ты мразь, Капустин! – выплюнула я.

– Конечно! Теперь я мразь! – он повалился обратно на кровать и закрылся одеялом с головой. – Когда вас обеих делал счастливыми, хороший был. А теперь мразь… Несправедливо…

– Счастливыми? Считаешь, что жизнь во лжи – это счастье?

– Ты зачем в офис тогда приперлась, дура? – он снова вынырнул из-под одеяла. – Надо было хоть позвонить, предупредить. Вот из-за этой вашей бабской самодеятельности браки и разваливаются!

Я задохнулась от ярости, но сдержалась, решила не вступать в бесполезную полемику.

– Кстати, о браке… – он внимательно посмотрел на меня. – В пятницу у нас слушанье. Приведи себя в порядок и будь добр явиться в суд.

– Непременно, – он театрально поклонился.

– Хотя знаешь… – я потерла подбородок. – Приходи прямо так. У судьи будет меньше вопросов, почему я с тобой развожусь!

– Да не бойся. Подпишу я все. Не собираюсь больше за тобой бегать, – Жека небрежно махнул рукой. – И без тебя проживу. Надоели вы обе мне до чертиков!

– Вот и славно!

Его голова снова исчезла в недрах постели. Я подхватила пакеты и покинула квартиру.

Глава 49.

Глава 49.

Развод прошел на удивление спокойно. Капустин явился на заседание суда в костюме, свежей отутюженной рубашке, галстуке и начищенных до блеска ботинках. Он подстригся, побрился. Когда я увидела его в таком виде, то внутренне приготовилась к долгим спорам и тяжбам, но он без каких-либо оговорок все подписал – немедленный развод и честный раздел совместно-нажитого имущества.

Когда мы уже выходили из зала, я заметила в коридоре Лелю. Она тихонько сидела в уголке – на голове платок, глаза скрыты под темными очками, из-под которых виднелся поблекший синяк.

Так вот откуда такое преображение Капустина! Он все-таки простил Лельку. Она и принарядила его на бракоразводный процесс – отмыла, нагладила, причесала. В здании суда, где народ кишел, как в муравейнике, она выглядела такой маленькой и беззащитной, у меня аж сердце сжалось. Был даже порыв подбежать, прижать ее к себе, пожалеть. Но я сдержалась. Ни с ней, ни с Жекой меня больше ничего не связывало, и доказательство тому лежало прямо сейчас в папке с документами. Мое свеженькое хрустящее свидетельство о разводе. Хоть на стену вешай!

Когда я проходила мимо, наши взгляды на мгновение встретились. Я не узнала эти глаза. Не горело в них больше жизни, не было страсти. Остались только обида и нестерпимая боль. Я замедлила шаг, хотела остановиться, что-то сказать, но передумала. Она добилась своего. У нее теперь был он – ее принц, которого она жаждала заполучить всю жизнь. Пусть идут с миром!

Я отвела взгляд и вышла из здания суда навстречу своей новой жизни. Почему-то я была уверена, что у меня все будет хорошо.

По дороге домой я заскочила в зоомагазин. Мой рыжий «проглот» подчистил все запасы корма, надо было срочно их пополнить. К тому же сегодня был повод побаловаться чем-нибудь особенным. И я решила, что мы с котом отметим мой развод с размахом. Себе я уже заказала суши.

Для Рыжика помимо стандартного сухого корма я выбрала кремовую закуску с тунцом и креветками и кусочки телятины со сливками. Не знала, насколько эти деликатесы придутся ему по вкусу – но звучало аппетитно. Сама бы съела!

Я уже расплатилась на кассе за покупки, когда услышала за спиной знакомый голос.

– Этот корм ей не понравился, – кокетливо капризничала Самохина.

– Странно, – отвечал ей глубокий мужской голос. – Обычно его хвалят.

– Может мы еще что-то подберем для моей принцессы?

Я пошла на голос, завернула в отдел аквариумистики и столкнулась со своей бывшей одноклассницей лицом к лицу. Молодой мужчина, которому, судя по всему, принадлежал глубокий голос, оказался хозяином магазина. Он скрылся за прилавком и что-то искал.