Теория неопределенных вещей (ЛП) - Дэвид Мэдиссон

От него пахнет солнцезащитным кремом, чистой одеждой и каким-то цитрусовым мылом. Такой запах всегда внушает надежду, что все будет хорошо, даже когда все катится к чертям.

— Что ты уже проверила? — тихо спрашивает он.

— Все. Температуру воды, щелочность, аммиак, нитраты. Осмотрела щупальца, глаза — все чисто. Никаких видимых причин, но ему плохо.

Он медленно кивает, все еще не выпуская меня из объятий. Затем чуть отстраняется, чтобы снова заглянуть мне в лицо.

— Я, конечно, не спец по морским гадам, — говорит он с виноватой полуулыбкой. — Но... ты у профессоров спрашивала?

— Те, кто действительно знает Деймона, сегодня уехали, — отвечаю я. — Я думала пойти к Холдену, но...

Тео снова кивает, будто понимает все без слов — и то, что я сказала, и все, о чем промолчала.

— Его тоже нет. Но я напишу ему, — произносит он. — А пока пойдем проверим твоего приятеля. Скинем Х фотки, может, он что подскажет.

Мне хочется спросить, где Холден. Почему Тео так уверен. Но я молчу. Сейчас мне просто нужен кто-то надежный рядом. Кто-то, кто не станет расспрашивать, почему у меня так тяжело на душе.

Он достает телефон и уже вовсю строчит сообщение. Я пристраиваюсь рядом, и мы вместе идем в сторону лаборатории.

Все мои мысли сейчас только об аквариуме — и об умном, скрытном существе, которое ни разу меня не подвело.

Спустя полчаса Тео уже отправил Холдену фотографии и подробный отчет о состоянии Деймона. Мы еще раз перепроверили все показатели в аквариуме, и, к моему удивлению, Тео — благодаря своему инженерно-океанологическому образованию — подсказал пару возможных регулировок, о которых я даже не думала. Деймону пока не стало сильно лучше, но, когда Тео опустил руку в воду, одно из щупалец осьминога мягко обвилось вокруг его пальцев, проявляя любопытство. Совсем чуть-чуть, но это уже хоть что-то. Я позволила себе улыбнуться.

На протяжении всего этого кошмара Тео оставался моим островком спокойствия — собранный, невозмутимый и предельно сосредоточенный. Он говорил мне, что записывать, что фотографировать, и сверялся со своим внутренним списком задач так, словно проделывал это сотню раз. Было странно, в самом хорошем смысле, видеть его таким. Его привычная расслабленная энергетика серфера никуда не делась, но теперь в ней чувствовалось что-то более острое — дотошность и методичность.

И теперь я поняла, почему его кабинет находится рядом с кабинетом Холдена. Он здесь не просто ради классной атмосферы и составления плейлистов. Тео — настоящий профи.

На лабораторном столе завибрировал его телефон. Тео бросил взгляд на экран, а затем на Деймона, который все еще держался за его палец. — Можешь посмотреть? Это, скорее всего, Холден, — кивнул он на разблокированный экран.

Я села на столешницу, взяла трубку и открыла сообщения. Это действительно был Холден. Целый поток сообщений — где-то коротких, где-то детальных. Я прокрутила назад, чтобы найти первое, но случайно зацепила взглядом самый конец их предыдущей переписки.

Я просто не могу выбросить ее из головы, Тео.

Эти слова отозвались где-то глубоко в груди, заставив все внутри замереть на долю секунды. Кого? О ком он не может перестать думать? И почему мне кажется, будто земля только что ушла у меня из-под ног?

Но я не позволила себе скатиться в панику. Не сейчас. Не тогда, когда Тео сидит на корточках перед аквариумом и тихонько шепчется с Деймоном, прямо как я, когда никого нет рядом. Я заставила себя вернуться к делу.

— Ну, и что он пишет? — спросил Тео, не отрываясь от аквариума.

— Эм... — я сглотнула и пробежала глазами свежие сообщения. — Говорит проверить общую температуру в лаборатории, а потом журнал посещений — узнать, кто последним занимался Деймоном.

Тео кивнул, а я продолжила читать.

Холден писал, что стоит разыскать последних нескольких человек, работавших у аквариума, на случай, если кто-то забыл продезинфицировать руки или занес какой-то новый элемент, не отметив это в журнале. Разумеется, блестящая идея.

Но тут я увидела последнее сообщение.

Как там Корали держится? Если ей совсем плохо, я могу приехать через час.

Я просто... замерла. Дыхание перехватило, пульс замедлился, а затем разом подскочил. В комнате ничего не изменилось, но у меня возникло ощущение, будто мир стал другим. Словно я шагнула в какую-то иную версию настоящего.

Тео заметил мою заминку. Он подошел, мягко забрал телефон из моих рук и вчитался в экран. На его лице медленно расплылась лукавая ухмылка.

Он посмотрел на меня с нескрываемым поддразниванием.

— Хочешь, отвечу, чтобы приезжал?

Я слишком быстро покачала головой.

— Нет. Нет, не нужно.

Я могу принимать его советы. Могу принимать его гениальность в сообщениях и на лекциях, его холодную логику, его потрясающие теории — до тех пор, пока все это остается на расстоянии. Но если бы он вошел в эту дверь прямо сейчас, я не уверена, что не расклеилась бы по новой. И не потому, что с ним становится легче. Вовсе нет. Он меня злит, заставляет слишком много думать, сомневаться в себе и в каждом чувстве, которое я, как мне казалось, уже аккуратно разложила по полочкам.

Он скорее сбивает меня с толку, чем утешает. Но каким-то образом, каким-то непостижимым образом, он все равно остается тем, к кому я тянусь против собственной воли.

Он не константа. Не как Деймон. Холден не из тех, кто просто остается. Он из тех, кто не отпускает. Непроходящая боль. Искра, которая не разгорается, но и гаснуть отказывается. Каждый раз, когда мне что-то было нужно, он оказывался рядом — не так, как я просила, не так, как мне хотелось. Но оказывался. На пляже. В лаборатории. На каждом крутом повороте он всегда маячил где-то на периферии.

Тео выжидающе приподнял бровь, быстро набрал что-то на телефоне — по всей видимости, ответ Холдену — и поднял на меня внезапно серьезный взгляд.

— Корали, — произнес он, — можно я скажу вещь, о которой ты совершенно не просила?

— А... я могу отказаться?

Он усмехнулся и покачал головой.

— Неа. Вопрос был чисто из вежливости.

Я вздохнула, уже внутренне готовясь к удару. Он сел напротив меня, уперевшись локтями в колени, его взгляд был мягким, но пристальным.

— Я давно дружу с Холденом, — начал он.

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит, но заранее подозревая, что разговор мне не понравится.

— И за все это время я видел, как сильно он умеет переживать. За людей. За работу. За семью. За меня. А теперь и за тебя. И вот в чем штука... — Тео слегка подался вперед. — Когда Холдену не плевать, он не умеет чувствовать наполовину. Он изводит себя до изнеможения. И в такие моменты у него срабатывает один-единственный инстинкт — сделать так, чтобы больше никто под этот удар не попал.

Я захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное.

— Он не умеет это показывать, — продолжил Тео уже тише. — Но он чувствует гораздо больше, чем думает большинство людей. Просто... он носит это в себе по-другому. Это тихое, глубокое и очень запутанное чувство.

Я открыла было рот, но он мягко остановил меня, качнув телефоном.

— И я не прошу тебя прощать его или резко пытаться понять, как устроены его мозги. Просто знай: он отталкивает тебя не потому, что ему все равно. Он отталкивает тебя именно потому, что ему не все равно.

У меня вырвался тихий смешок, усталый и сухой.

— В этом нет никакого смысла.

Тео беспечно пожал плечами.

— В поведении Холдена вообще мало смысла. Это, так сказать, идет в комплекте с ним самим.

— Я просто... — я осеклась, не зная, как выразить свои мысли. — С ним так тяжело что-то понять.

— Знаю. — Он выдержал паузу. — Но я именно это и пытаюсь объяснить. Он закрывается не от жестокости или безразличия. Он осторожничает. Слишком осторожничает. И это часто выходит ему боком.

Я посмотрела на Тео, на искреннюю доброту на его лице, и поняла, что он не пытается работать свахой или принимать чью-то сторону. Он просто переводил мне Холдена Уилкса настолько точно, насколько вообще возможно перевести этого человека.