Скажи мне по секрету - Рон Мерседес

Мне никогда не было важно практиковать оральный секс. Не то чтобы я делала это часто, но с Дани я делала это больше одного раза и...

Ну... это было то, с чем я чувствовала себя комфортно. Мне нравилось ощущение, что я контролирую ситуацию, что могу доставить удовольствие своими губами.

— Боже..., Ками, — сказал Тейлор, откидывая голову назад и вздыхая от удовольствия.

Я не была бы против продолжать, продолжать до конца, но он остановил меня жестом руки и посмотрел на меня глазами, полными похоти.

— Надень его — сказал, протягивая мне презерватив и ожидая, что именно я надену его.

Я сделала это осторожно, вспоминая уроки сексуального воспитания, которые нам проводили в школе и которые обычно повторяли в это время года.

Я прищепила кончик и, надевая его, осторожно спустила вниз, чтобы не порвать его и не зацепить ногтями.

Тейлор вздохнул, и я почувствовала, как внутри меня всё дрожит от ожидания того, чтобы почувствовать его внутри себя.

Он лег сверху на меня и поцеловал мою шею, грудь, лицо и уши. Я почувствовала, как кончик его члена коснулся моего входа, и раздвинула ноги, чтобы дать ему лучший доступ.

Я была удивлена, обнаружив, что совсем не нервничаю. Мое тело было расслаблено, наслаждаясь каждым поцелуем и каждым прикосновением.

— Какая ты красивая, Боже мой, — сказал он, глядя мне в лицо.

Затем он осторожно, но уверенно вошел в меня. Я прогнула спину и почувствовала, как он входит до самого конца.

— Боже, — сказала я сквозь зубы, выдыхая и пытаясь привыкнуть к тому, что он внутри.

Он начал двигаться. Сначала медленно, наблюдая за моей реакцией и убеждаясь, что мне не больно. Затем, увидев, что мне это нравится и что мое тело начинает следовать за его движениями, он стал делать это сильнее.

Из моего рта вырывались вздохи удовольствия и несколько криков боли.

— Боже, Ками, — сказал он, двигаясь еще быстрее.

Он не хотел уже заканчивать, не хотел завершать это быстро.

Я оттолкнул его в сторону и залез сверху, чтобы продлить это как можно дольше. В этой позе мне было легче трогать себя, пока я двигалась вверх и вниз. Он держал меня за талию, поднимая и опуская меня по своему усмотрению, пытаясь ускорить толчки.

— Я сейчас кончу, — сказал он, когда мы уже какое-то время занимались этим.

Я сидела верхом, не желая, чтобы это когда-либо закончилось, а он сдерживался изо всех сил, чтобы дождаться, пока я не достигну цели раньше него. Я прильнула к его груди, ища его рот, позволяя ему проникнуть своим языком глубоко внутрь. Он обхватил меня за бедра и начал сильно двигаться. Изголовье кровати начало ударяться о стену, но я даже не осознала этого.

Я просто хотела почувствовать, как он наслаждается, как он достигает оргазма со мной в объятиях.

И он так и сделал.

Он кончил, и звуки, которые он издал, долетели до моих ушей, заставив меня почувствовать счастье.

— Мать моя... — сказал он, крепко обнимая меня.

Я знала, что мне не удастся кончить с первого раза. Тейлору предстоит научиться трогать меня. Мне придется научить его тому, что мне нравится, а что нет, и даже самой открывать для себя, что мне нравится в сексе.

У меня почти не было опыта. Именно поэтому мне показалось таким странным, что, когда всё закончилось, он снял презерватив, выбросил его в мусорку — и вернулся ко мне. Он лёг на меня, медленно раздвигая мои ноги, с глазами, всё ещё полными желания.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, не понимая.

— Как это что? Ты ведь ещё не кончила, — сказал он, целуя мои бёдра.

Я промолчала, и в этой фразе было ключевое слово: «ещё».

Он не лёг в свою кровать, поцеловал меня в губы — и прощай.

Он не пошёл в ванную умыться, чтобы потом вернуться и сказать, что уже поздно...

— Расслабься, детка, — прошептал он на моей коже. — Теперь твоя очередь.

Он не остановился, пока не изучил первые главы моей книги удовольствия.

Не остановился, пока хотя бы не понял, что мне нравится, а что — нет, какая скорость приносит мне удовольствие скорость, или ту степень интенсивности, которой он мог меня подчинить.

Не остановился, пока не увидел, как я наслаждаюсь.

И с этим он унёс последнюю каплю того, что я могла ему подарить.

Я открыла глаза около шести утра. Сначала не совсем понимала, где я нахожусь, но звезды на потолке комнаты Тейлора помогли мне сориентироваться. Посмотрела на часы и поняла, что если моя мама проснется и не увидит меня в моей комнате, мне нужно будет бегать быстро, иначе она убьет меня без всяких угрызений совести. Посмотрела на Тейлора и вспомнила ночь, которую мы провели. Почувствовала, как бабочки порхают в животе, и на моем лице невольно появилась улыбка. Зачем пытаться её остановить? Среди всех неприятностей, которые происходили в тот момент в моей жизни, то, что случилось с Тейлором, было чем-то хорошим. Чем-то, что, я знала, нас объединит больше, чем когда-либо. Чем-то, что мне действительно было нужно, чтобы двигаться дальше и оставить позади...

Я остановила свои мысли и тихо собрала вещи. Я спала в футболке Тейлора и сняла её. Аккуратно сложила и положила на его кровать. Уже одетая, я подошла к двери и вышла в коридор.

Как только я закрыла дверь Тейлора, дверь напротив открылась, не дав мне времени ничего сделать: ни спрятаться, ни убежать, ни сделать что-то.

Тьяго стоял там без футболки, и его глаза встретились с моими: взгляд был грустным, обиженным и недоумевающим.

Я не знала, что сказать или делать. Стояла, как статуя, с шерстяным свитером в руках и глазами, прикованными к тому, кого я бы не хотела видеть, по крайней мере, не этим утром.

Тьяго сжал губы. Я могла видеть, как в его зеленых глазах отражалась внутренняя борьба чувств, как его мозг соединяет факты и пытается понять, что это все значит. Его взгляд пронзал мои глаза и, казалось, спрашивал: «Как ты могла это сделать?» Когда я думала, что он пройдет мимо меня, что он меня обойдет и уйдет делать то, что собирался, он протянул руку, схватил меня за руку и потянул за собой, закрывая дверь и прижимая меня к ней.

Все это произошло за полсекунды, за секунду, когда я не могла ничего сделать: ни остановить его, ни отказаться, ни вообще ничего.

Он меня поймал врасплох.

— Ты моя, — сказал он, крепко сжимая мои щеки, — не его. Моя... и я твой, черт возьми!

Его губы столкнулись с моими, и я хотела остановить его, но растаяла, как только его язык встретился с моим, а его руки крепко сжали мою талию.

Я почувствовала, как таю, черт возьми.

Взрыв эмоций вызвал непроизвольную дрожь по всему моему телу.

Нет! Нет, нет, нет, нет, нет.

Не снова.

Я оттолкнула его от груди, и он, казалось, заметил, потому что замедлил движение на секунду. Я снова толкнула его, на этот раз сильнее, и он отступил. Отступил от меня и отвернулся, чтобы я не увидела его реакцию на мой отказ.

— Я не могу это делать, Тьяго, — почувствовала, что, наконец, приняла решение.

Тейлор любил меня, и я любила его. Я решила отдать ему всё, предоставить ему всё, и больше не буду его обманывать.

Все между мной и Тьяго завершилось.

Тьяго повернулся ко мне, и я увидела боль в его глазах, но также и что-то, что мне не понравилось.

— Мы оба знаем, что ты ошибаешься, — сказал он с контролируемым голосом, или, по крайней мере, пытался это показать. — Ты что-то чувствуешь ко мне, сколько бы ты себе этого не отрицала. К сожалению, я чувствую то же самое по отношению к тебе... — Он шагнул ко мне. — Ты в моей голове с тех пор, как я помню себя. С того момента, как твои косички кричали ко мне, и мне нужно было растрепать их, чтобы тебя разозлить. С того момента, как я понял, что единственный способ привлечь твое внимание — это дразнить тебя или беспокоить до тех пор, пока ты не начнешь плакать... Ты никогда не смотрела на меня так, как я на тебя... Ты бегала, чтобы Тейлор тебя защищал или оберегал, не зная, что лучше всех это сделаю я.