— Уже еду.
А я прикладываю руку к груди. Настоящие смотрины, черт возьми!
Вахтин приезжает буквально через пять минут, я иду его встречать.
Он невозмутим. Спокойно разувается, проходит в дом, знакомится с отцом и Женей. Мужчины пожимают друг другу руки.
Тимур держится так, будто уверен в себе и на любой вопрос, в отличие от меня, знает ответ. Я прячусь за его спину, пока отец задает какие-то не относящиеся к нам вопросы.
Мы садимся ужинать. Дети сматываются через десять минут, а папа продолжает устраивать допрос Тимуру.
— Тимур, наверное, Надюше уже стоило бы сказать, что ты ее отец.
— Пап… — перевожу взгляд с него на дочь, которая стоит в дверях кухни.
Мы все замираем, пока Надя обовидит нас взглядом, а потом по-деловому сообщает Тимуру:
— Да, надо всем в саду рассказать, что теперь у меня есть папа. А то Ярослава недавно обижала меня. Дразнила, что у меня нет папы.
Ни у кого не находится слов, потому как определенно все пребывают в шоке.
Тимур первым берет себя в руки, поднимается, подходит к дочери, садится перед ней на корточки:
— Так значит, ты все знала?
— Ага, — отвечает легко. — Я слышала, как мама разговаривала с бабушкой. И ты вчера в машине тоже сказал, что я твоя дочь. Так что, мне тебя теперь папой называть?
Да уж… поистине, дети порой проницательнее родителей.
— Если только ты не против, Надя, — говорит Тимур. — Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня папой.
— Тогда буду, — кивает решительно. Тянется к его уху, что-то говорит по секрету. Тимур усмехается и переводит взгляд на меня.
Остаток вечера проходит тихо-мирно. Уезжаем, пообещав еще раз навестить папу в эти каникулы.
Домой добираемся быстро. Когда Надя убегает в дом, я поворачиваюсь к Тимуру:
— Что она сказала тебе?
Он смотрит на меня с теплой улыбкой:
— Она рада, что я оказался ее папой. И еще рада, что я сдержал слово и отбил тебя у Филиппа.
— Технически, он сам отбился.
— Ну да, — кивает и отворачивается. — Спокойной ночи, Катюш.
Уходит, а я провожаю его взглядом. Черт… я надеюсь, он не наделал глупостей.
История отца Кати и ее матери тут https://litnet.com/shrt/_mKe Сегодня на нее скидка 20%
Глава 46
Катя
Первые дни мы проводим с Тимуром. Он приходит в дом к бабушке так, будто эта самая бабушка не моя, а его.
Бабуля же встречает его с должным гостеприимством и теплотой.
Раньше она не особо общалась с Тимуром, как-то не доводилось. Сейчас же с открытой душой встретила его.
А бабуля моя не с каждым сходится с такой легкостью.
После того как правда вышла наружу, а Надя объявила всем, что она, в общем-то, в курсе того, кто ее отец, не изменилось ровным счетом ничего.
Тимур как проводил много времени с дочерью, так и продолжает.
Вот и сейчас он пришел в гости к бабушке и покорно играет с Надей в куклы. Вернее, она переодевает их и устраивает кукольное представление, а Тимур единственный зритель.
Я смотрю на них со стороны и понимаю, что моя жизнь безвозвратно изменилась. Теперь Тимур будет неотъемлемой частью жизни дочери, а следовательно, и моей.
И ведь еще буквально несколько недель назад я планировала провести остаток жизни совсем с другим человеком.
— Бабушка, я пойду пройдусь, — надеваю куртку поверх свитера.
— Ты на речку?
— Да. Наверное. Не знаю.
Не знаю — в последнее время девиз моей жизни, от которого я порядком устала.
И Тимур меня тоже, надо сказать, начинает бесить.
Что у него на уме? О чем он думает и какой видит свою дальнейшею жизнь? Я не понимаю…
Ухожу из бабушкиного дома и иду проторенными за детство тропами.
Недалеко есть место, любимое местными — пляж на реке. В теплое время года они тут собираются, чтобы пожарить мясо, искупаться и просто приятно провести время.
В этот осенний день тут нет никого.
Я подхожу к поваленному дереву, которое используют в качестве лавочки, и сажусь на него, обнимаю себя руками и смотрю на реку.
Я хотела уехать сюда, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, но этого недостаточно.
Надо признать, что я по-прежнему люблю Тимура? Пожалуйста, мне несложно, ведь эта мысль давно привычна.
Надо признаться, что Фила я никогда не любила и моя свадьба с ним была бы огромной ошибкой? Готово. В любви Филиппу я не признавалась никогда. Впрочем, для него это не новость. А свадьба…
Что ж, мое согласие было получено под давлением нескольких десятков глаз и по причине отсутствия у меня внутреннего стержня.
Нашему браку не суждено было состояться.
Мало всего этого. Недостаточно. Я пока не понимаю, что творится в душе у Тимура.
Я просто не вынесу больше любить одна.
На берегу реки я провожу больше часа. Тут хорошо и спокойно — полная противоположность тому, что творится у меня в душе.
— Вот ты где, — позади слышится хруст ветки, и я оборачиваюсь на голос Тимура.
Он обходит дерево и становится напротив меня.
— Бабушка сказала, где я?
Тимур садится рядом со мной, переводит взгляд на воду.
— Нет.
— Откуда тогда ты…
— Когда-то давно ты говорила, что это твое тайное место. Что любишь приходить сюда одна и смотреть на природу.
— Ты запомнил.
— Конечно, — Тимур переводит взгляд на меня. — Я помню все, Катя. И о многом жалею.
Сглатываю, боясь услышать продолжение.
— О чем ты жалеешь? — мне так странно слышать эти слова в свой адрес.
— Жалею о том, что был слаб. Что врал тебе о своих чувствах. Врал отцу. Возможно, если бы ты знала о том, что я влюбился в тебя, едва только увидел, ты бы не уходила сейчас от меня, боясь откровенного разговора и и думая, что ты не в силах задать мне прямые вопросы.
Мне кажется, мое сердце останавливается, а после срывается в бешеный ритм.
— Ты любил меня тогда? — спрашиваю неверяще.
— И тогда, и сейчас, — кивает серьезно. — Вот только я даже не могу назвать это любовью, я уже говорил тебе. Не любовь — нечто гораздо более сильное, чувство, с которым невозможно совладать.
Я поворачиваюсь к Тимуру полубоком, он тоже садится так, чтобы смотреть мне в лицо, берет мою холодную руку, накрывает своей, горячеей, греет.
— Если ты любил меня, почему бросил? Почему уехал? Зачем тебе нужен был этот дурацкий контракт?! — выпаливаю со злостью.
Тимур отводит взгляд к реке, но рук не убирает.
— Я не выбирал этот путь, Катя.
— Не понимаю.
Тимур хмурится.
— Вернее выбирал, конечно. Вот только выбора, по сути, не было.
— Расскажи, — пальцами сжимаю его руку.
— Я взломал то, чего не должен был. Закрытый канал силовых структур. И самое страшное — я сделал это по приколу, — усмехается и роняет голову. — Я возомнил себя чертовым богом, был уверен в себе и настолько бесстрашен, будто у меня в запасе еще десяток жизней.
— Но как вообще у тебя это вышло? Я, конечно, не сильна в этой теме, но мне кажется, такие каналы должны быть максимально защищены.
— Скажем так: мне повезло.
— Ничего себе везение, — качаю головой.
— Вот уж точно, — снова печальный смешок. — Из тысяч возможных попыток подорвать безопасность системы у меня был шанс сделать лишь одну. И я попал в яблочко. Уже на следующий день за мной пришли.
— О господи…
— Мне светил срок. Причем приличный. В милой беседе мне объяснили, что варианта два: либо я сажусь и на меня навешивают еще какую-нибудь дрянь, чтобы я загремел за решетку до конца жизни, либо я иду работать на них. Отрекаюсь от своей жизни, полностью меняю все, но хотя бы остаюсь на свободе. Хотя, конечно, сложно назвать это свободой. По сути, все прекрасно понимали, что я непроходимый идиот и если бы я реально хотел взломать такой ресурс, то делал бы это иначе.
Я молчу несколько секунд, потому что нахожусь в шоке, ведь Тимур нам представил все совершенно в ином свете.
— Но почему ты не сказал Ярославу правду? Возможно, он бы помог, нашел связи.
