Горничная (ЛП) - Энн Джуэл Э.

Я пролистываю снимки.

— Выглядит неплохо. — Я отдаю телефон обратно.

Она сникает.

— Неплохо? Милый, ты видел этот выступ над камином? Это же произведение искусства.

Я киваю.

— Именно это я и имел в виду. Выглядит как произведение искусства.

Блэр закатывает глаза.

— Ты невыносим. Хорошо, что я взяла с собой маму. Она умеет радоваться за меня как полагается.

— И какой была её «подобающая» реакция?

— Прыгала и визжала. А потом мы сразу поехали в Restoration Hardware и заказали мебель.

Я киваю.

— Отлично. Спасибо, что сделала это.

Она улыбается.

— Пожалуйста.

Я указываю на дверь.

— А теперь, может, закроешь её и снимешь одежду?

Она морщит нос.

— Что с тобой такое? Когда я предлагаю заняться сексом днем, ты весь такой напряженный: мол, мои родители не спят и всё услышат. А сейчас ты готов наброситься на меня в… — она смотрит на часы, — …четыре часа дня?

— Я скучал по тебе.

— О-о-у… — Она складывает губы уточкой. — Я тоже скучала, малыш. Но я хочу успеть потренироваться до ужина.

— Отличная идея. Я позволю тебе «потренироваться» на мне. — Я подаюсь вперед и тянусь к её руке.

Она отстраняется и быстро соскакивает с другой стороны кровати.

— Вечером. — Она посылает мне воздушный поцелуй.

Я жду, что она передумает, но единственное, что она меняет — это одежда, переодеваясь в леггинсы и спортивный лифчик.

— Мои родители сегодня уходят ужинать, так что дом будет в нашем распоряжении на пару часов. Как тебе такое?

Я провожу ладонями по лицу и смотрю на неё с вымученной улыбкой, слегка кивнув.

— Я побегу в парк, там немного разомнусь, а потом домой. Дашь мне час?

Я снова киваю.

— Приятного аппетита, — говорит она родителям в коридоре.

— Элис готовит киш на завтра, — сообщает Вера. — Если хотите, чтобы она приготовила ужин и на вас двоих, скажите ей до того, как она уйдет.

— Мы с Мёрфи что-нибудь придумаем, но я скажу ей об этом по пути к задней двери, — отвечает Блэр.

Я смотрю в окно и жду, когда Вера и Хантер выедут на улицу. Через несколько секунд Блэр пробегает по тротуару. Мне следовало бы остаться в комнате и дождаться её возвращения. Может, мы бы приняли душ вместе.

К несчастью, я никогда не умел делать то, что должен, поэтому направляюсь на кухню.

— Слышал, у тебя сегодня свободный вечер.

Элис резко вскидывает голову, словно я её напугал, а затем, издав шипящий звук, быстро опускает взгляд на разделочную доску, залитую кровью вперемешку с нарезанным луком.

— О, черт, — говорю я, хватая полотенце.

— Вс-с-ё… — Она теряет сознание, и я подхватываю её, не давая удариться об пол.

— Элис? — Я осторожно укладываю её на спину и перебинтовываю порезанный палец полотенцем, а затем выдвигаю ящик, чтобы приподнять ей ноги.

Её глаза медленно открываются.

— С возвращением. Думаю, тебе наложат пару швов.

Она прижимает перебинтованную руку к груди.

— Я испортила киш, — произносит она слабым голосом.

— Не думаю, что тебе стоит об этом беспокоиться. Пойдем приведем это в порядок.

— Я сама, — она морщится, пытаясь сесть. — О боже, всё очень плохо?

Я слегка усмехаюсь.

— Полагаю, вид крови — не твой конек.

— Только не своей. Уф, меня тошнит.

— Просто не смотри. Смотри на меня. Подбородок выше. — Я поднимаю её с пола, но она снова опускает взгляд на руку. — Элис, смотри на меня.

Она с трудом сглатывает, кожа её бледнеет до цвета пасты.

— Просто вызови мне такси.

— Никакого такси, — говорю я, неся её вниз по лестнице в гараж.

— Как-то странно, — произносит она в отчаянии. — Ты смотрел? Он всё еще на месте? Часть пальца осталась на доске? О боже… — Она закрывает глаза, и каждый её вдох становится тяжелее предыдущего.

Ситуация совсем не забавная, поэтому я стараюсь не смеяться, но никогда прежде не видел её такой. Я ставлю её на ноги, придерживая одной рукой за талию, и открываю дверь пассажирского сиденья.

— Я сейчас снова отключусь. Мне нужно, чтобы сиденье откинули назад.

— Я держу тебя.

Она закрывает глаза и стонет, словно раненый зверь, пока я нажимаю кнопку наклона сиденья. Затем я пристегиваю её, и мы направляемся в пункт неотложной помощи.

По дороге я звоню Блэр.

— Привет, малыш, — тяжело дыша, отвечает Блэр. — Я еще даже до парка не добралась. Что случилось?

— Элис порезала палец. Везу её в неотложку.

— Мне… мне жаль, — бормочет Элис.

— Что она сказала? — спрашивает Блэр.

— Ей плохо от вида крови, но она пытается извиниться перед тобой, хотя в этом нет никакой необходимости.

— Оу. Ну, надеюсь, с ней всё будет в порядке.

— Ничего такого, что нельзя исправить парой швов. Увидимся, когда вернемся.

— Ок, — говорит она, прежде чем я отключаюсь.

— Ох, я испортила тебе вечер. Мне так жаль.

— Ты ничего не испортила. И это моя вина, что я тебя напугал.

— Неправда. Я испортила завтрашний завтрак.

— Хантер любит стейк с кровью. Уверен, ему понравится, если его киш тоже будет немного кровавым.

— Перестань, — она пытается рассмеяться, но это больше похоже на стон.

Когда мы добираемся до неотложки, я помогаю ей войти. Обновление медицинских карт не занимает много времени, но зал ожидания переполнен. Элис сползает вниз по стулу и пытается откинуть голову. Её лицо всё ещё бледное, как призрак.

— Ложись мне на колени или прислонись ко мне, пока снова не отключилась, — говорю я.

— Я в порядке, — отвечает она слабым голосом.

— Ты не похожа на того, кто в порядке. — Я обнимаю её за плечи, заставляя прислониться к себе.

Её вызывают раньше других — возможно, из-за вида крови, а может, они просто не хотят, чтобы она упала в обморок прямо перед всеми.

— Надеюсь, я не лишусь пальца, — говорит Элис, свернувшись калачиком на кушетке в ожидании врача.

Я сдерживаю улыбку.

— Я тоже на это надеюсь.

— Я разрушила твои планы на вечер? Вы с Блэр тоже собирались поужинать?

— Нет. Мы остаемся дома. И не думаю, что это займет всю ночь, если только тебя не отправят в больницу на операцию.

Её голова резко поворачивается в мою сторону.

— Думаешь, до этого дойдет?

— Нет, — отвечаю я с усмешкой.

Она хмурится.

— Хочешь, чтобы я позвонил Каллену?

— Значит, ты всё-таки думаешь, что я лишусь пальца? — Она сужает глаза.

— Я думаю, что последствия твоей небольшой кровопотери могут ощущаться ещё какое-то время.

— Со мной всё будет хорошо. Если я упаду в обморок, — она вздыхает так, будто готова сделать это прямо сейчас, — то в конце концов приду в себя. К тому же, он не в городе. Не думаю, что ему стоит садиться в самолет из-за моего пальца.

После короткого стука в дверь входит молодая женщина в белом халате.

— Привет, Элис. Я доктор Фридман.

Вслед за ней заходит медсестра.

— Простите. От вида крови меня тошнит. Ну, от своей собственной, — говорит Элис.

Врач улыбается, натягивая перчатки.

— Ничего страшного. Можешь отвернуться или закрыть глаза.

Пока медсестра разбинтовывает руку Элис, врач осматривает палец, а Элис задирает подбородок, глядя в потолок.

— Элис, думаю, мы просто промоем рану и воспользуемся медицинским клеем. Без швов. Как тебе такое?

Элис сглатывает и едва заметно кивает, не отрывая взгляда от потолка. Врач бросает на меня быстрый взгляд и едва заметно улыбается.

Процедура проходит быстро, и вскоре мы уже в машине и едем домой.

— У тебя лицо приобрело нормальный цвет, — говорю я, бросая на неё косой взгляд.

— Спасибо за комплимент. — Она смотрит в окно.

Я усмехаюсь.

— Всегда пожалуйста.

— Я слышала, как Вера говорила мистеру Моррисону, что они с Блэр нашли квартиру. Должно быть, это здорово, — бормочет она.

— Я тоже это слышал.

Элис поворачивается ко мне, но я не свожу глаз с дороги. Я ведь тоже кое-что подслушал, и теперь не могу перестать думать о том, как целую Элис Йейтс, шепча «привет» перед тем, как наши губы соприкасаются.