Всего одна ночь (СИ) - Султан Лия

— Доброе утро. Как ваши дела?

Они улыбаются, но их взгляды — с невидимыми субтитрами — скользят по мне. Мне кажется, я даже слышу их мысли. А может, они действительно ведут безмолвный диалог?

— Одежда та же, что вчера?

— Нет, кажется, другая.

— Под глазами синяки. Интересно.

— Как думаешь, она уже спит с ним?

Поджимаю губы, чтобы не повернуться и не сказать им:

— Да, представляете, я с ним спала. И не один раз. И знаете, что ещё? Он офигенный любовник. С большим… сердцем.

Именно в этот момент с лёгким звоном прибывает лифт. Двери разъезжаются, мы заходим внутрь, и я вздыхаю с облегчением, когда они встают за моей спиной, и я больше не вижу их заинтересованных лиц.

Но внезапно в кабинку заходит ещё один сотрудник — и атмосфера в закрытом пространстве накаляется до предела.

Амир Тимурович.

Спина покрывается холодными мурашками, а затылок и макушку покалывает, будто в них втыкают крошечные иголки. Он стоит рядом со мной — высокий, собранный, до умопомрачения красивый, строгий, пахнущий дорогим парфюмом, от которого у меня вспыхивают горячие флэшбэки.

— Доброе утро, — его бархатный голос заполняет маленькое пространство, обращаясь ко всем сразу.

— Доброе утро, Амир Тимурович, — щебечут женщины.

Между нами крошечное расстояние, и я боюсь, что в любую секунду мы соприкоснёмся плечами или рукавами. Я чувствую исходящее от него тепло. Мы оба смотрим на панель с цифрами, застыв, как два истукана. Я горю от осознания, что Салима и Валентина не дышат, впиваясь в наши затылки любопытными взглядами. И прямо слышу их голоса, как шизофреник:

— Он встал именно рядом с ней. Не между нами. Рядом с ней.

— Они не смотрят друг на друга. Интересно.

— Почему не на машине? — спрашивает Амир, глядя перед собой.

Первый панч (острый, едкий выпад). Я резко поворачиваю голову и смотрю на него, как на сумасшедшего. Нет, ты серьёзно спрашиваешь меня об этом здесь — в присутствии двух сплетниц из бухгалтерии?

— Не заводится второй день.

— Почему вчера не сказала?

Второй панч. Я смотрю на него, выпучив глаза. Амир, свет ты Тимурович, зачем палишь контору?

Он медленно поворачивает голову ко мне. Его взгляд серьёзен, непроницаем.

— Забыла.Но папа ее сегодня починит, — бросаю я, глядя ему прямо в глаза. — А с вашей что?

— Колесо проколол вчера вечером, — парирует он, и в углу его рта танцует едва заметная усмешка.

Вчера вечером. Как раз после того, как уехал от меня. После того, как мы с ним...

— М-м, — мычу я, снова глядя на двери.

Неловкая пауза становится невыносимой. Он ломает её снова, и от этого у меня сводит скулы.

— Как Тим?

Третий панч. Я снова стреляю в него взглядом. На этот раз в моём взоре чистое предупреждение: прекрати этот спектакль. Они же всё слышат.

— Хорошо. У мамы, — отчеканиваю я.

Лифт приближается к нашему этажу. Я уже сжимаю ручку сумки так сильно, что кожа, кажется, треснет. Амир делает последний выпад, и я чувствую, что ещё один поворот головы — и она отвалится.

Наконец, двери разъезжаются. Я выхожу первой, а он говорит:

— На обед ничего не планируй.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу его ухмылку перед тем, как он исчезает за хромированной стеной. Валентина и Салима не так хорошо меня знают, чтобы задавать вопросы, но я уверена: сейчас они войдут в бухгалтерию, заварят себе чаёк и, под хруст печенек «Курабье», перемоют мне с председателем косточки.

Ближе к часу дня на столе вибрирует телефон. Я машинально тянусь за ним, включаю экран и вижу сообщение от Амира:

«Жду в холле на первом».

Сердце подпрыгивает. Я быстро оглядываю кабинет — все якобы погружены в работу. Чувствую себя заговорщиком.

Я: «Зачем?»

Амир: «Обеденный перерыв».

Я: «Я поела».

Амир: «Не ври. Спускайся. Иначе поднимусь к тебе в кабинет и перед всеми тебя вытащу».

Прикусив губу, прислушиваюсь к себе. По щекам разливается горячая кровь. Проклятая его самоуверенность. Она подействовала на меня ещё пять лет назад, когда он подошёл к моему столику в ресторане.

Пальцы зависают над клавиатурой.

Я: «Ладно. Только жди меня на улице».

Не давая себе времени передумать, я надеваю куртку, беру сумку и выхожу из кабинета.

В пустой кабине лифта ловлю своё отражение в зеркале. Бледная, взволнованная, но глаза горят. Быстро расстёгиваю сумку, достаю помаду и провожу ею по губам, возвращая лицу выразительность. Взбиваю пальцами локоны, придавая им объём.

— Ради чего все эти ужимки? — упрекаю себя, но уже поздно пить «Боржоми». Я признаю, что по уши в него влюблена. Приехала, Лена! Влюбилась в женатого.

Амир ждёт меня на крыльце и говорит по телефону. Осенний ветер играет в его чёрных волосах. Увидев меня, он быстро заканчивает разговор и идёт навстречу.

— Куда пойдём? — спрашиваю ровно.

— Тут рядом кафе. Неплохое.

— А, знаю. Ну, пошли.

Мы идём рядом, не касаясь друг друга, но пространство между нами так и искрит током.

Войдя в уютное полутёмное кафе, он жестом указывает на столик у окна. Мы садимся, и к нам тут же подходит официант с меню. Он, даже не заглядывая в него, заказывает гуйру-лагман, а мне требуется чуть больше времени, чтобы выбрать. В итоге я прошу мясо на жаровне с овощами.

Официантка спрашивает, что будем пить, и мы одновременно отвечаем:

— Чай.

Девушка улыбается, а я начинаю нервничать.

Откинувшись на спинку стула, Амир рисует взглядом невидимые узоры на моём лице. Скользит по губам, глазам, шее, вырезу на блузке. От такого внимания внутри всё сжимается и трепещет, будто стайка порхающих бабочек заполнила живот.

— Я только что понял, что мы ни разу не были на свидании, — заявляет он. — Один на один. Без Тимура, без работы, без... всего.

— Мне кажется, за этот месяц тебя в моей жизни стало и так очень много.

— Но мы никогда не были наедине вот так, — он наклоняется вперёд, положив локти на стол. — Спокойно.

— Серьёзно? А что было вчера? Это что, по-твоему, не наедине?

Уголки его губ поползли вверх.

— Генеральная репетиция.

— Чего? — не понимаю я.

— Ты же сама всё помнишь, — его взгляд обжигает.

Я краснею, а он, как ни в чём не бывало, переводит тему:

— Кстати, о вождике. У него на этой неделе день рождения. Что будем делать?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Можем отметить в узком семейном кругу.

— Хорошо, — кивает он. — Если ты не против, я бы хотел пригласить своего отца. Он очень хочет познакомиться с внуком.

Это заявление застало меня врасплох. Ещё один дедушка для Тима. У него же всегда был мой папа, который нянчил его с пелёнок. А теперь будет аташка. Мне и страшно, и интересно одновременно.

— Хорошо, — тихо соглашаюсь я, чувствуя, как почва под ногами снова колеблется. — Приглашай.

Глава 40. День рождения

Амир

Я паркую машину во дворе дома Лены и глушу двигатель. Тишина в салоне немного давит. Папа сидит на пассажирском сиденье, неподвижный, как статуя. Его пальцы сжимают и разжимают ручки подарочного пакета с той самой бетономешалкой, что лежит у него на коленях.

— Ты уверен, что это то, что он хочет? — его голос звучит непривычно тихо, почти нервно.

— Да, папа, — уверенно отвечаю я. — Мой сын очень любит машины и спецтехнику. Он прямо просил бетономешалку.

— Какой интересный выбор, — он качает головой, и в его глазах я вижу целую бурю эмоций. Потом он поворачивается ко мне. — И как приятно слышать от тебя это слово: «мой сын». Жаль, мама не дожила…

Эти слова он произносит со светлой грустью и болью. Да, жаль. Очень. Я киваю, сжимая руль, и открываю дверь.

— Пойдём, папа. Нас ждут.

Мы идём к подъезду, и я чувствую, как ускоряется мой собственный пульс. Не от встречи с сыном — с ним всё просто. А из-за неё. От того, что сейчас увижу Лену в её мире, среди её семьи.