Без слов (СИ) - Февраль Алена

Я бросаюсь к риелторши, но в последний момент останавливаюсь. Не дай бог прибью ее на месте в состоянии аффекта и меня заберут в отделение. В этом случае я точно не смогу помочь Глебу.

— Чего пришла? Уходи из больницы по хорошему, Марианна. Иначе зубов не соберешь и я не шучу.

Эта гадина всхлипывает и достав платок, смачно в него сморкается.

— Хабалка и драчунья! И что он нашел в тебе, а? Скажи мне! Я с ним столько лет была – поддерживала, помогала, а он выбрал тебя – несуразное существо.

— Рот закрой, а то зубы выпадут. Уходи, Глеб из-за тебя попал под машину.

Мари горько смеётся, а потом сипло шипит.

— Нет, из-за тебя. Анфискин дружок хотел тебя убрать, а Войтов кинулся тебя закрывать. Знала бы, что на тебя открыта охота, не пришла бы сегодня. Прибил бы тебя и проблем никаких больше Глебу не доставляла.

Я сжимаю зубы до скрипа, а потом хватаю ее за руку и тяну на себя.

— Убирайся отсюда.

Мари вырывается, а потом снова шипит.

— Глеб у меня был четыре дня, поняла? Это чистая правда. И он мне звонил ночью советоваться. Спроси-спроси у него. Я не врала тебе.

— Врала. Глеб сказал, что ты несешь бред.

— Могу тебе скинуть бумаги и там написана дата его освобождения. А ещё могу сделать распечатку телефонных звонков. Он позвонил мне в 5.30, а закончили разговаривать ровно в 6.00. Я предоставлю тебе доказательства…

— Девушка! – окликают меня сзади и я оборачиваюсь.

Меня подзывает женщина из справочного окна. Подбегаем обе. Я отталкиваю Мари и первая подхожу к окошечку.

— Про кого узнать хотели?

— Войтов… Глеб… Его сегодня привезли…

— Так-так… Есть такой. Пятая палата, этаж второй. Кем вы ему приходитесь?

— Невеста!

— Врёт! – цедит Мари и оттесняет меня от окна, — я ему ближе…

— Это ты врёшь!

— Девушки, хватит орать. Его через час-полтора отпустят домой. Он отказную написал, поэтому я всё равно вас не пропущу в палату. Я хотела вас с доктором связать, но раз вы никем пациенту не приходитесь, то и разговор не состоится.

— Я невеста.

— Но не жена, поэтому отойдите от окна.

Я отпихиваю Марианну и тревожно уточняю.

— Значит с ним все хорошо, раз его отпустили?

— А я почём знаю! Написано отказную написал, а остальное у него спросите.

— Я могу его здесь подождать.

— Можете, лавочки у нас не купленные, — машет рукой женщина и отворачивается.

Я плетусь к лавочкам и обессилено опускаюсь на выкрашенное зеленой краской сидение.

Марианна так и стоит у окна, постукивая острым каблуком по каменному полу. Смотрит на меня в упор, сморщив губы от недовольства. Я показываю ей средний палец и она зло фыркает.

— Все равно он долго тебя терпеть не будет, — стирая слезы со щёк, цедит Мари, — скоро он устанет и выгонит тебя.

— Так с твоих слов Глеб уже устал от меня и не знает как от меня избавиться! – парирую я и вижу как ее лицо краснеет.

— Ты врала мне, Марианна. Я усомнилась в Глебе, но теперь я почти уверена, что всем твоим словам найдется объяснение.

Лицо риелторшы становится огненно-красным. Даже нос у нее краснеет.

— Такие как ты всё портят. Такой был мой бывший муж, который дрался и рушил всё, что строилось с большим трудом. Такие люди не заслуживают счастья. Я и Глеб – идеальная пара. Мы работаем и созидаем, а вы всё изгаживаете.

— Это ты так считаешь!

— Нет! Так и есть. Ненавижу тебя, ненавижу мужа, ненавижу разруху, которую вы создаете. Зачем вы портите нашу жизнь? Сходитесь со своими… с себе подобными… Что вам от нормальных людей надо? Изо дня в день Глеб будет разочаровываться в тебе, ты будешь его позорить и он будет страдать. Сделай хоть одно хорошее дело – уйди с его дороги. Не порти ему жизнь. Уезжай.

Глава 57

Глеб выходит через полчаса. Лицо бледное, на левой руке лангета, в правой — костыль, на который он упирается при ходьбе. Спортивные брючина обрезана по колено и на правой лодыжке — объемная повязка из бинтов. Заметив меня, он еле заметно улыбается и идет ко мне на встречу.

— Давай помогу, — подхожу к Войтову, подавая ему руку.

— Сам справлюсь. Пойдем, такси скоро подъедет. Я не знал, что ты здесь, поэтому вызвал машину из палаты.

Обеспокоенно еще раз оглядываю Глеба и тихо спрашиваю.

— Как ты? Может не стоило писать отказную?

— Нормально. Врач сказал, что серьезных травм нет. Так… порезы, но повязку на руке нужно будет дней пять не снимать.

— Ты меня не обманываешь?

Глеб смотрит мне в глаза и серьезно отвечает.

— Я никогда тебя не обманываю. Есть пара вещей, которые я скрыл от тебя целенаправленно, но все они касаются твоей безопасности. Узнай ты про них сразу, могла наворотить дел.

— Расскажешь.

— Да. Пойдем на улицу.

Пока едем в такси, я не отрываю взгляд от лица Глеба. Слишком он бледен и серьезен, даже не смотрит на меня. Больше хмурится.

— Скажи, что случилось?

Войтов моргает пару раз, а потом разворачивается в мою сторону.

— Не понял?

— Я понимаю, что сегодня был кошмарный день и ты сильно пострадал, но… Но мне кажется, что у нас всё снова плохо. Утром я была такой счастливой, мечтала и радовалась, а потом пришла Марианна и начала говорить такие вещи… Ты сказал, что это бред и я…

— Софа, — перебивает меня Глеб, — обсудим все вопросы дома. Сейчас могу сказать тебе только одну вещь. Между мной и Мари никогда ничего не было и быть не может.

Я киваю и поддавшись порыву беру его ладонь в свою.

— Поняла.

— Давай позавтракаем. Я сделаю новый омлет, а на тосты положу сыр и масло и они будут лучше свежеприготовленных, — говорю Глебу, когда мы переступаем порог дома, — в холодильнике есть вишнёвый джем – можем вместо сыра использовать джем.

От волнения голос дрожит, а в голове так и прокручивается его фраза «обсудим дома». Правды я оказывается боюсь не меньше, чем лжи.

— Погоди.

Войтов разворачивает меня к себе и быстро целует в губы.

— Не суетись и успокойся. Давай закроем все вопросы, а после за стол сядем.

Я киваю и теперь уже сама целую его.

— Давай.

Руки всё равно дрожат, но суетиться я прекращаю.

Когда мы садимся на диван, Глеб внимательно смотрит мне в глаза и начинает рассказ.

— Начнем с самого начала. С Марианной я знаком давно. Она помогала мне с продажей дома деда, с ней меня познакомил мой юрист. Некоторое время она не работала по личным причинам и моя сделка стала для нее шансом вернуться в профессию.

— Почему шансом? Разве риелторам нужны какие-то шансы, чтобы вернуться в профессию?

— В ее случае – да. Я никогда бы не стал бы обсуждать с тобой личную жизнь Мари, но сейчас считаю, что сделать это будет необходимо. Дело в том, что она не работала почти два года риелтором, потому что ее бывший муж пустил слух по городу о том, что она обманывает клиентов. Якобы она, при продажи имущества клиента, тайно договаривается со второй стороной – покупателями, что сможет договориться о снижении цены на сто тысяч, допустим, а в награду они должны ей заплатить половину суммы скидки. На самом деле слова бывшего мужа были ложью, но Мари сразу уволили из агентства по статье и по городу пошли неприятные слухи. Мой юрист не верил этим слухам и предложил ее услуги нам с Сережкой. Работая со мной, а потом с моими знакомыми или клиентами, она смогла вернуть себе прежние позиции на рынке недвижимости. Постепенно мы стали общаться, помогать друг другу… Зародилась дружба и никогда ни я, ни Мари не обсуждали тему отношений. Более того, я всегда знал, что у нее периодически возникали отношения, но мне до этого не было дела. Мы просто дружили. Тебя она не возлюбила сразу, но я с ней пару раз поговорил и она пообещала успокоиться. Я даже подумать не мог, что она способна на такое…

— Я тоже ее терпеть не могла с первого взгляда, — вставляю пять копеек в монолог Глеба.