Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub"

Солнце висело высоко в ясном голубом небе, мягким золотым светом согревая всё вокруг. Его тепло проникало в каждую частичку воздуха, насыщая его лёгким ароматом соли и водорослей. Иногда лёгкий морской бриз приносил прохладу, играя с волосами и оставляя на коже едва заметную свежесть.

Пляж простирался вдоль берега, тёплый и мягкий, как бархат. Песок был мелким, почти пудровым, и приятно грел босые ноги. Вдалеке виднелись скромные дюны, поросшие колышущимися от ветра травами. На горизонте, там, где небо сливалось с морем в тонкой дымке, лениво тянулись линии облаков.

Шум моря был тихим и убаюкивающим: равномерный ритм накатывающих волн, которые то и дело разбивались о берег с лёгким всплеском, наполняя пространство покоем. Время будто застыло, растворившись в этой гармонии света, воды и воздуха.

Я не успела ответить, как за спиной раздался приглушённый хмык.

— Нет, не нашел, потому вернулся с кофе, — голос Ромы прозвучал так буднично, будто покупка кофе было главным событием этого дня. Он, не спеша, обошёл лавку, сел с другой стороны от меня и протянул мне горячий стаканчик. — А ты, Алек, слишком громко шепчешь.

Алек обернулся, удивлённо глядя на него:

— Ты что тут делаешь?

Но Рома не торопился отвечать, лишь внимательно следил за тем, как я принимаю кофе. Его пальцы на мгновение задержались на моих, пока я брала стаканчик.

— Вероничка… — Алек смотрел то на него, то на меня, словно собирался сложить из нас двоих какой-то сложный пазл.

Я улыбнулась и невозмутимо отозвалась:

— Дорогой, мы вместе… Ну, побегали и хватит. У нас дети.

— А ещё сильнейшие чувства, от которых… — Рома вдруг глубоко вдохнул, словно собирался произнести что-то важное, но его лицо внезапно озарила озорная улыбка. Он резко повернулся к морю и вдруг закричал: — Хочется кричать!

Его голос разлетелся над пляжем, смешавшись с шумом волн и криками чаек. Я только успела моргнуть от неожиданности, а потом, скользнув взглядом по его профилю, улыбнулась.

Идеальный. Абсолютно идеальный мужчина. Ветер трепал его волосы, морской бриз касался его кожи, и… Он снова мой. А может, он никогда и не переставал быть моим?

— Какие планы на неделю? — Алек, казалось, хотел разбавить атмосферу своим привычным деловым тоном. — Нам тут до субботы ходить на презентации.

Рома, не отрывая взгляда от моря, усмехнулся:

— Слушай, есть идея получше!

Он повернулся ко мне, его глаза ярко блеснули.

— Смотри, ты ходишь по презентациям сам, а я забираю Нику на эти дни себе! Как тебе идея?

Он подмигнул, и я не удержалась от улыбки. По мне, так идея была просто огонь. Второй медовый месяц! Или хотя бы сладкая неделька.

Я перевела взгляд на Алека, ожидая его реакции.

— Конечно-конечно… Но какая выгода мне? — приподнял бровь Алек, скрестив руки на груди.

Рома фыркнул, театрально откинувшись назад:

— О, уйма! Общение с крутыми поварами, еда, опыт... и довольный директор.

— Ты всё опошлить можешь, — Алек рассмеялся. Но, махнув рукой, добавил: — Забирай, так и быть. Только... с тобой она так ярко светится от счастья.

Я опустила глаза, чтобы скрыть улыбку, но сердце вдруг забилось быстрее.

Наконец, и они нашли общий язык.

Эпилог

Спустя два года.

Детский крик заставляет меня бросить всё и рвануть в гостиную. Семилетний Тёмка хохочет, глядя на то, как его младшие сёстры пытаются поделить розового зайца. Их тонкие ручки смешно тянут игрушку в разные стороны, и зайчьи уши болтаются, как будто он сам пытается сбежать.

Я быстро залетаю в детскую зону, где царит хаос: мягкие игрушки разбросаны по полу, один из плюшевых мишек прижат к стене, словно стал случайной жертвой битвы. Подхватываю обеих девчонок под животики, и они начинают дёргаться и хихикать.

Ева кричит, когда заец остаётся у сестры в руках, тут же в слезах начинает жаловаться, будто весь мир против неё. А Саша, довольная своей добычей, обнимает своего розового зайца так крепко, словно боится снова его потерять, и ласково прижимает к нему свою щёчку. Эта её привычка обнимать игрушки и так трогательно прижиматься к ним щёчкой так и осталась у неё с младенчества.

— Ну и где твой заец? — мягко спрашиваю я, улыбаясь ей.

— Вот! Саня забрала моего зайца! — хнычет дочь, всхлипывая так громко, что кажется, конец света наступил.

— Не забрала! — упирается Саша, ещё сильнее прижимая игрушку, её губы обиженно поджимаются. Я перевожу взгляд на Тёму, который, явно наслаждаясь зрелищем, сидит на диване с видом хулигана, притворно отводя глаза.

— Где Евин заяц? — мой голос звучит строго, словно я выношу приговор. Все дети на мгновение замирают. Девочки оборачиваются ко мне, широко раскрыв глаза, а Тёма, фыркнув, нехотя достаёт из-за спины второго розового зойца и протягивает его Еве.

— Та-ак, девочки, — я подхватываю обеих малышек крепче, их маленькие ножки беспомощно дрыгаются в воздухе. — Предлагаю Темку покусать. Вы как?

— Да-а! — дружно кричат дочки, забыв о ссоре, и с восторженным визгом бегут за братом.

Я же наслаждаюсь частым топотом детских ножек и улыбаюсь.

Саша стала жить с нами через пол года после того, как мы стали жить вместе.

В один из вечеров Рома приехал домой в странном настроении. С порога я почувствовала, что что-то не так: он был очень напряжён. За ужином он почти не говорил, его взгляд был рассеянным. Он покачивал бокал вина в руке, но даже не делал глотков. Мне хотелось спросить, что его тревожит, но я решила подождать, пока он сам заговорит. И пока дети доедят.

Едва няня поднялась наверх, чтобы уложить нашу малышку, а Тёмка убежал досматривать мультики, Рома, наконец, поднял на меня взгляд. Этот взгляд... Он был полон какой-то тяжести, словно то, что он собирался сказать, могло изменить всё.

— Я пойму, если ты скажешь "нет". Но я хочу удочерить Сашу, — его голос прозвучал глухо, будто слова давались с невероятным трудом. Он смотрел на меня, не отрывая взгляда, словно пытаясь заранее узнать, как я отреагирую на его слова.

— Что? — я замерла, ощущая, как моё сердце начинает колотиться быстрее. — Сашу? Дочь Светы?

— Сегодня мне звонили из интерната, — он сглотнул. Взял бокал, сделал глоток вина и тяжело выдохнул. — Она отказалась от малышки. Просто взяла и отказалась. Подняли архивы, историю… выяснилось, что я был когда-то записан в её свидетельстве о рождении как отец. Нашли и попросили найти родственников, чтобы они забрали малышку. Сперва ведь проверяют родственников. Но, думаю, когда их не найдется, ей быстро найдут семью. На младенцев очень высокий спрос.

У меня внутри будто что-то оборвалось. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. В памяти всплыли картины: маленькая Саша, её запах молока и детского крема, её тихое сопение во сне, её крошечные пальчики, цепляющиеся за мои. Было ощущение, что я падаю в бездну, где смешались боль, вина и злость. Я судорожно сделала глоток вина, но выпила слишком много и закашлялась, стараясь прийти в себя.

— А что с ней? — мой голос тогда прозвучал хрипло.

— Она подбросила Сашу к интернату с документами, — Рома отодвинул бокал и обхватил лицо руками. — Там была приписка, что Саша ей не нужна. Знаешь… я думал, что она так не поступит. Думал, что она любит малышку. Хоть как-то. Хоть немного… А она…

Его голос сорвался, и я видела, как он борется с эмоциями. Мне хотелось плакать, кричать, но вместо этого я сжала руки на коленях, чтобы сохранить спокойствие.

— Хорошо, — я кивнула, сама не веря, что произношу эти слова. — Я согласна.

— Уверена? — Рома посмотрел на меня так, будто ждал, что я изменю решение. Будто не ожидал от меня такой поддержки. — Это не наш ребёнок. Она рождена этой стервой.

— Не важно, кто её родил, Ром, — я еле сдерживала дрожь в голосе, но внутри меня разгорался огонь. Мне хотелось сию же минуту поехать к Свете и высказать ей всё, что я думаю. — Ребёнок не виноват, что у него такая мать. Мы найдём нужные слова, чтобы всё объяснить ей, когда придёт время. И мы воспитаем её так, чтобы она была счастлива каждую минуту своей жизни. Всех троих.