Холодное сердце (ЛП) - Алтай Нева

Что же такого натворил этот человек, чтобы его не просто забили насмерть, но еще и отрубили руку?

Я качаю головой и глубоко вдыхаю, надеясь, что это успокоит нервы. Особо не помогает. Я вся на взводе с тех пор, как закончила разговор с Мэгги.

Потому что попросила надеть сегодня красное платье.

Адриано

Я сажусь на заднее сиденье машины и включаю телефон. Неожиданная «короткая» встреча за ужином с представителями южноамериканского конгломерата, которые активно окучивали «Руффо Энтерпрайзис», превратился в три часа сплошного лизания жопы. Наверное, губы у них уже стерлись в кровь от усердия, но я не мог свалить, пока не вырвал у них международные контракты — единственное, с чем они не хотели расставаться. Теперь мне нужно разобраться с чертовым списком пропущенных звонков длиной в милю, последний из которых от Брамса.

— Мы наконец вычислили господина Замбоу, сэр, — доносится из динамика голос Брамса. — Он шикует на пришвартованной яхте на Багамах и сидел там еще за неделю до того, как должен был встретиться с вами на гала-вечере в Нью-Йорке. По моим данным, этот парень каждый день упорот в хлам и даже не помнит, как там оказался. Все время бормочет про какое-то приглашение, а дальше... ничего вразумительного.

— Отлично, черт возьми. — Я хватаю бутылку минералки из кармана дверцы и откручиваю крышку. Даже тихое шипение выходящего газа усиливает пульсацию в виске.

— Пожар на морской вышке списали на человеческий фактор. Похоже, новичок нажал не ту кнопку. Мне доложили, что у этого парня, возможно, случился психотический эпизод. Он годами лечился у психиатра, но кадровики как-то упустили эту деталь при найме.

Замечательно. Мало того, что сотрудники некомпетентные, так теперь мы еще и психов нанимаем.

— Это не объясняет рифмованную эсэмэску, так что копайте дальше, — говорю я. — Что насчет бригады, которая обстреляла машину Девиля, приняв ее за мою?

— Тут дело тонкое. Похоже, это были люди Кирила. Ему не понравилось, как мы разрулили ситуацию с грузами Петрова до его партии, и он захотел послать сигнал. Как-то так вышло, что все пошло вразнос. Организовать личную встречу, чтобы замять дело?

Я вздыхаю. Глава болгарского синдиката известен тем, что время от времени склонен к перегибам. А пребывание в тюрьме только усугубило его маниакальные наклонности.

— Я сам разберусь с Кирилом. А теперь давай сводку по девушке.

— Она провела ночь в «Масс Дженерал» с матерью, как вы и знаете, — говорит Брамс. — Уехала сегодня утром, около половины двенадцатого. Мисс Фаббри валилась с ног от усталости, поэтому, как только добралась до дома, немного поспала.

— А как ее мать? Удалось достать копию медицинской карты?

— Да. Но медсестра, через которую мы действовали в прошлый раз, в этот раз заломила цену вдвое выше.

— Еще бы. И что? Переслал файл моему личному врачу?

— Переслал. Доктор Нолан сообщил, что состояние миссис Фаббри ухудшилось с момента прошлой госпитализации. Ей нужна пересадка, иначе шансов выжить нет, но ее даже в лист ожидания еще не внесли.

— Почему?

— Финансовое положение не позволяет.

— Неудивительно. — Я снимаю очки и сжимаю виски, желая просто раздавить эту боль. — Что-нибудь еще?

— Вроде нет. Один из моих людей, как обычно, проследит, чтобы мисс Фаббри благополучно добралась домой из «Аннекса», но кроме...

Я резко вскидываю голову.

— Что?

— Эм... Машина забрала ее час назад, и я подумал...

Я со всей силы бью по перегородке, отделяющей меня от водителя.

— Разворачивай машину! Немедленно! — рычу я.

Айрис

Клуб «Аннекс», местоположение неизвестно

— Ты уверена, Айрис?

Я смотрю на свое отражение. На длинное, шелковое красное платье. Тот же фасон, что я ношу почти каждую субботу вот уже несколько месяцев, но этот цвет заставляет нутро сжиматься от ужаса и, может быть, от легкого предвкушения. Нет, я точно не уверена. Но другого выхода нет.

В зеркале я ловлю взгляд Роксанны. Сегодня она заменяет Мэгги на посту старшей хостес. Кузину Рины срочно вызвали по семейным обстоятельствам прямо перед моим приходом.

— Ты говорила, Мэгги связалась с... моим постоянным гостем? — выдавливаю я.

— Я знаю, что она пыталась дозвониться до него весь день, с тех пор как ты сказала, что планы изменились. А после ее отъезда мне сообщили, что все улажено. Информацию передал лично парень, который заведует здесь охраной, так что он прекрасно в курсе, кого ждут сегодня в «Аннексе».

Часть тревоги отступает. Слава богу, Мэгги не подвела. Мысль о том, что я буду со своим молчаливым гостем и что он согласился изменить условия нашего уговора, делает эту затею хоть на каплю менее парализующей. Что, наверное, говорит о моем нынешнем психическом состоянии больше, чем следует.

— Но, может, отменишь сегодняшний вечер? Не стоит идти на такое, когда ты так явно переживаешь за маму. Да и Мэгги нет...

— Нет, — настаиваю я и хватаю ее за руку. — Пожалуйста, Роксанна. Мне нужны деньги.

— Ладно. Тогда пошли. Постарайся получить удовольствие от вечера. Он должен остаться доволен, чтобы вернуться снова. — Она шепчет мне на ухо: — Хочешь, я узнаю, можно ли уговорить его обойтись без повязки?

— Нет, — хриплю я. Уж если я продаю тело, то лучше не видеть, как это будет происходить.

— Хорошо. Идем.

Я думала, что нервы уже не могут быть натянуты сильнее, чем в мой первый раз, когда шла по одному из длинных готических коридоров, но пока следую за Роксанной, инстинкты кричат мне бежать. Однако, когда паника подступает к горлу, я напоминаю себе: я делаю это ради мамы. Я ее единственный шанс на выживание. И нет ничего на свете, чего бы я не сделала для нее. Я буду умолять, красть, занимать, продам душу дьяволу, если понадобится, лишь бы снова увидеть ее здоровой и улыбающейся. В конце концов, это просто секс. Я переживу это. Рано или поздно.

Меня ведут по другому коридору, не тому, что обычно. Роксанна кладет руку мне на плечо, когда мы останавливаемся перед незнакомой дверью.

— Последний шанс. Если хочешь дать заднюю, я могу попросить кого-нибудь тебя заменить.

— Я в порядке. — Я не узнаю свой голос.

Она сжимает мое плечо, кивает и тянется к красному шарфу, привязанному к ручке.

С завязанными глазами я шагаю в комнату. Едва переступив порог, я чувствую это. Другая атмосфера. Здесь жарче. Кожа мгновенно становится влажной.

— Вот так. — Роксанна подталкивает меня вперед, пока мои колени не упираются во что-то мягкое. — Присаживайся. Твой гость скоро будет.

Как и раньше, ожидаю почувствовать диван, поэтому, когда мягкая поверхность подо мной подается сильнее, чем я привыкла, пульс взлетает до небес.

Не диван. Кровать.

Каблуки Роксанны цокают по паркету, удаляясь. Где-то впереди закрывается дверь, щелкает замок. Едва ли секунду спустя я слышу, как с другой стороны комнаты открывается другая дверь.

Мой молчаливый гость здесь.

Его шаги звучат легче, чем обычно. Он приближается торопливо. Возможно, из-за другого покрытия пола.

Матрас рядом со мной прогибается, склоняя меня к новому обитателю.

— Добрый вечер.

Я напрягаюсь от тихих слов.

— Красный тебе к лицу.

Голос не глубокий. Тон расслабленный. Даже дружелюбный. Совсем не такой, каким я представляла его после того напряженного, хриплого шепота «покажи». Это сбивает с толку. После стольких месяцев ожидания, нравится ли мне звук его голоса?

Рука ложится мне на колено.

— Боже, ты роскошна.

Желудок рухнул куда-то вниз. Что-то не так.

Он... он не тот.

Я держу спину прямо, невидящие глаза устремлены вперед, пока пытаюсь контролировать дыхание. Он не похож на моего молчаливого гостя. Он даже пахнет иначе. Я задыхаюсь, давясь тяжелым одеколоном, дымным и древесным. И еще этот въедливый запах дорогого сига, такой удушающий, что хочется закашляться. Так... так неправильно.