меня своё семя, я наношу контрольный выстрел.
- Я люблю тебя, Саша! Как же сильно я тебя люблю, лисёнок!
Глава 31. Катя
Глава 31. Катя
Говорят, вкус победы ни с чем не сравнить. Он дарит эйфорию, восторг и желание ещё воевать.
Так почему же я, в момент, когда он открывает глаза, чувствую боль в сердце?! Броня Эльдара
на считанные секунды падает. Его глаза расширяются, а зубы скрипят слишком громко. Зацепляя
все мои нервные окончания.
- Я люблю тебя, Саша! Как же сильно я тебя люблю, лисёнок! - снова в голове прокручиваются
все ранее сказанные мною слова.
Было ли ему больно, или это обычное эго сработало?! Наверное, я теперь этого никогда не
узнаю.
Проходит секунда, а я в замедленной съёмке вижу, как он поднимает свои руки и резко толкает
меня в плечи. И пусть я до сих пор на его члене, удержаться мне это не помогло. Я падаю
прямо на пол, сильно ударяясь спиной. Боли не чувствую. Физической нет. Но отчего-то
душевная достигает пика. Но виду, конечно, не подаю. Я снизу вверх смотрю на него.
Хотел толкнуть намерено или это сработал рефлекс? Да какая в итоге разница. Когда наносишь
удар, будь готов в итоге, получить ответ.
Он вскакивает на ноги, ещё несколько секунд смотрит на меня. Руки сжимает в кулак и даже
наклоняется ко мне. Я думала, он меня ударит. Так резко дернулся в мою сторону. Защитная
реакция сработала сама собой. И я резко повернула лицо в сторону.Не было ни
удара. Ни слов. Ни каких-то других действий. Были громкие шаги. Быстрые сборы. И такой
яростный громкий хлопок двери. Меня аж передёрнуло, так сильно я испугалась. Казалось, что
от этого грохота пошла целая взрывная волна, и в любую секунду посыпятся стекла из окон.
Но проходит секунда. Две. Три.
Ничего не происходит.
В номере наступает такая тишина, что за соседними стенами слышны возня других людей.
Надо подняться и достойно принять свой поступок. Надо признать то, что я приняла решение за
двоих. Так будет лучше.
Лучше я сейчас один раз пострадаю. Чем всю жизнь буду нюхать его рубашки, искать следы
помады, или же лазить в его телефоне.
Каролина оказалась права. Я ужасная собственница. Я с детства никогда ни с кем своим не
делилась. Это я не о еде или каких-то мелочах. Нет. Например, у меня была мягкая игрушка
Джейзи. Милый шимпанзе, с которым я не разлучалась ни днём, ни ночью. И вот однажды, Назар
попросил её погулять и случайным образом повредил. Мы были детьми, но я так горевала. И уже
после этого я поняла, что больше никогда не позволю кому-то моё трогать.
Я даже к Саше так ревностно не относилась. То ли настолько своим его не считала. То ли мы
ещё не дошли до стадии, когда бы я присвоила его себе.
А этот... Даже не знаю, как сумел пробраться так близко. Ведь и не делал ничего для этого.
Лишь раздражал и бесил. Да и слова я Каролины в серьез не воспринимала. А потом, что-то как
будто щёлкнул в голове. Мысли стали проскакивать, где и с кем. После той ночи в отеле, когда
оставил меня одну. Я даже ждала первое время. Не пошла сразу в душ. Думала, если сейчас
вернётся, значит, я всё себе придумала.
Сначала ходила туда-сюда. Но уставшие ноги вмиг напомнили о себе. И я легла. Думала сейчас
придет. Сейчас придет.
Не пришел.
А я так и уснула как дура. Позволяя ему думать, что ждала его. Ведь так и было. И это
зацепило самолюбие. Его обманная нежность и забота, легко пробили броню и подпустили ближе.
А ведь он даже ничего не сделал.
Вот какое меня ждало будущее. Пай девочка в положении будет сидеть дома, и ждать
возвращение блудного мужа. Пока он выгуляется. Натрахается. Напьется.
Пусть сейчас мне больно, и слезы не прекращают бежать. Но это будет один раз. А не каждую
ночь.
Хочется раз за разом бить себя по лицу. Чтобы не плакала. Не скулила. И не била кулаками по
полу от беспомощности. От жалости к себе. К своей никчёмной жизни. И замужества, которое не
принесет ничего, кроме сожалений, боли и ненависти.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поднялась. На улице конец февраля, и вроде в
номере тепло, но будучи голой на полу, я всё равно замёрзла. Меня трясло. То ли от холода.
То ли от беспомощности. То ли от обиды. Или всё вместе взятое.
Я легла на кровать, которая до сих пор пахла страстью, сексом и нашими горячими телами,
закрыла глаза. Слезы ещё долго бежали, доводя меня до истерики. С трудом нашла плед и
закуталась в него. Начал болеть живот, но подняться не хватало сил.
- Уборка номера, я могу войти? - я слышала, как стучали в дверь, но сил подняться не было.
Надо было ответить, что я тут. Что убираться не надо. Но я отчего-то не могла. - Ой,
извините, я думала тут никого. Ведь я долго стучала.
Интересно сколько времени? Утро, наверное, уже. Так почему она с утра пришла в номер для
молодоженов?
- Эй, вы как? Мне уйти? - голос у девушки совсем молоденький. Наверное, годами как я.
- Кх-кх, - все, что могла я ответить.
- Вам помочь подняться? Боже, да вы горите, - она коснулась моего лба, наверное. Или откуда
узнала, что у меня жар?! Ведь я не чувствовала ни прикосновений к коже, ничего.
Я слышала, как она звонила в скорую помощь. Потому что я ей не отвечала.
А потом снова провал в памяти.
Очнулась я уже в больнице. Вокруг меня были медики, капельницы и тихий шепот. Где-то далеко
слышала голос мамы и папы. Даже голос отца Эльдара, где-то в сознание проскакивал. И только
его голоса не было слышно. Тишина.
Так я в больнице провела две недели. Врачи напугали семью, что у меня может повториться
угроза выкидыша и лучше мне побыть ещё под присмотром. Ведь как раз заканчивался первый
триместр беременности. Опасность для выкидыша становится в разы меньше.
Эльдар ни разу не пришел меня проведать. Присылал цветы и фрукты с доставкой. Не было
записок, но я знала, что это от него. Извинялся таким образом? Вряд ли. Это я ранила его. За
что ему извиняться?
Часто видела его с окна палаты. Он опирался об капот машины и курил сигареты. Я же сидела
на подоконнике и наблюдала за ним. За те, десять - пятнадцать минут, что он стоял возле
входа в больницу, он всего один раз поднимал глаза вверх на мои окна. Не знаю, было ли ему
видно меня на третьем этаже, но он смотрел. А потом разворачивался и снова уезжал. Всегда
сам. Всегда без курточки. Всегда десять - пятнадцать минут. Всегда один взгляд вверх.
Вот такое немое и странное наше общение. Но по возвращению домой, я знала, что будет только
хуже.
В день выписки он тоже приехал. Как положено с цветами и с родителями. Вручил цветы и даже
не поцеловал в щеку. Хотя бы для приличия перед родителями поиграл. Ну и ладно.
За эти две недели я успокоилась. Ошибку свою не признала. Его виноватым в своей болезни
сделала.
Итог, применение нам не светит.
Опять-таки, за эти две недели, в мой спящий организм Эльдар все равно умудрялся врываться.
И всегда. Везде он с другой. То с блондинкой. То с шатенкой. То их трое. Они веселятся.
Отрываются. И только я стою в уголке и смотрю на них.
Вот с подсознанием я ничего не могла сделать. Внешне я скала и броня. Внутри опустошена. Но
он об этом не узнает. Как сказала бабуля, я должна быть хозяйкой.
Правда, первый день, я снова провалялась в постели. Давление сильно упало. И я даже голову
поднять не могла.
Всё началось, стоило мне переступить порог его квартиры. Голова закружилась, и я чуть не
рухнула. Он подхватил меня и отнес в постель. За всё это время мы не обменялись ни одним
словом.
- Скорую? - нарушает он первым наше молчание.
- Нет. Ни в коем случае. Меня снова запрут, - быстро парирую я. Хотя ему, наверное, на руку
