Развод. Ты нас предал (СИ) - Игонина Ольга

— Ты, правда, ни при чем?

— Сто процентов. Если тебя я и готов уничтожить, то твоя репутация, так или иначе, еще и на Альбинке отражается. А мне ее спокойствие очень важно. И документы твои у меня. И я сейчас могу выдать под горячую руку, думаю, завтра ты будешь популярнее, чем звезды, которые в Новогоднюю ночь выступают. Хочешь?

— Давай, танцуй на моих костях, — кидаю трубку. Сука! Бью кулаком в стену. Думай, Демид, думай!

Кажется, давление повышается. Егор прав, надо было накатить немного, перед тем как в это дерьмо лезть.

Пока я страдаю, уже появляется новое видео. Обложка подобная, снова мое белье полощут. Только ведущая другая? Алевтина нашла всех моих женщин и решила, у каждой взять интервью?

Присматриваюсь. А нет, это она, коза почти родная, только выглядит, как бомжиха, которая проказой заболела.

Ноут переношу на стол. Сажусь поудобнее. Плеснул себе для смелости. Телефон снова трезвонит. Отключаю его, надо сначала самому в дерьмо это залезть.

Нажимаю на стрелочку. Заставка буквально секундная.

«Всем привет. Я Альбина Глухова, и я вляпалась в дерьмо в нашем городе. Хочу предостеречь вас, чтобы вы в него не попали».

Сначала какие-то «Лучшие подружки». Мариночки, Томочки, куча переписки, привороты, развороты. Встречи с фотографиями, врезки встреч. Алька смелая, оказывается, совсем не боится ничего. Все имена назвала, лица на фото замазывать не стала».

Даже боюсь представить, что у нее на меня есть. Эта проныра могла и в счета залезть, и у Альбинки что-то узнать.

Если бы был верующим, что процентов бы перекрестился, перед тем, как открывать видео о себе.

Не успеваю отреагировать. Моя морда на весь экран. «Демид Золотов — главный трахарь нашего города», подпись внизу. «Думаю, что каждая красотка бывала в его объятиях хотя бы раз. Он вешает на уши лапшу, что люблю, женюсь. Но нет, никак не женюсь... Он женился давно, на моей лучшей подруге. А потом соблазнил меня, взял практически силой, включил упорство, угрожал своими связями и заманивал деньгами».

В смысле «практически силой». Еще не было женщины, которую мне надо было уговаривать, манипулировать ею, еще что-то делать. Бред! Каждая сама ко мне прыгала.

Ставлю на паузу. Тут не солодовым нужно закидываться, а корвалолом.

Поехать и придушить суку?

Не могу понять, как поступить, хожу, как загнанный зверь. Тварь! Овца! Будь она проклята!

Получил удар откуда не ждал. А если Альбинка узнает... Конечно, узнает, Алевтина сто процентов поделилась уже ссылками.

Включаю телефон. Миллион сообщений, часть из них уже со ссылками. Говнецом все это попахивает.

Смотрю, как неизвестная машина подъезжает к дому. Фары выключают на подъезде, хотят, чтобы не заметили.

Жду, когда позвонят в дверь. Не звонят. Открываю камеры слежения.

Твою мать. Журналисты. Съемочная группа уже начала снимать дом.

Кажется, пора разгребать все, что привалило.

Глава 59

Альбина

«Мы выиграли еще один день, еще один день малышка будет внутри тебя».

Никогда не думала, что один день может что-то решить. В соседней палате лежит новоиспеченная мамочка, тоже знакомая Светланы Александровны, у нее малыш родился недоношенным. В разговоре она сказала, что если бы еще пара-тройка дней, все могло быть по-другому.

Смотрю на эту девушку, как она каждый час ходит к малышу, носит ему сцеженное молоко. Сочувствую очень и повторить ее подвиг никак не хочу.

Мысленно ставлю себе короб из бетона, перемещаю себя в него, задраиваю все люки, как символ, что все теперь мимо меня, только забота о ребенке.

Телефон убираю подальше. Не надо мне никаких переживаний, если новость должна меня найти, она это сделает из моего вмешательства.

Чем себя занять? Кроссворды не люблю, читать не хочется. Вязать я толком не умею, но чем не время для дочки сотворить маленькие носочки. Надо будет маме написать, чтобы она мне спицы и клубок принесла. Или метрику вышивать буду.

Снова достаю телефон, только для звонка маме. Никаких социальных сетей и лишней информации.

— Альбина, и ты уже в курсе? — мама нервная, голос дрожит — Ты как доченька?

— Что случилось?

Ее нервозность передается мне, начинаю отстукивать ногой ритм.

— Да в здании, где наш офис было возгорание, небольшое. Нас не коснулось. Несколько бригад тушить приехали, в новостях вот показывали. А это даже подъезд не наш. Думаю, вдруг ты в интернете увидела, вот и волнуешься.

— А нет. Мне клубок и спицы или крючок надо, буду рукоделие осваивать.

— К вечеру привезу, — голос стал спокойнее. Нет, для меня это точно не повод, чтобы волноваться.

А сейчас буду аккуратно шаги нахаживать, вальяжно буду переваливаться с ноги на ногу.

На последнем осмотре Светлана разрешила небольшую физическую активность.

У окна толпятся девушки. Толпа беременных похожа на лежбище тюленей, такие же милые. Подхожу к ним, разворачиваюсь. Все смотрят на один телефон, обсуждают.

— И вы прикиньте, она этого Демида по всем падежам просклоняла, так этому подлецу и надо.

Если бы говорили про Сашу или Сережу, велика вероятность, что я бы и не отреагировала. Но в нашем городе Демидов раз-два и обчелся.

Внутренний голос орет и бьется в истерике: «Альбина, это все лишнее. Только дочка!» Но ноги отказываются идти.

— Вы прикиньте, эта Алевтина у подруги отбила этого Демида.

— Да он хорош, я бы такому тоже дала.

— А я знаю как минимум двоих, которые дали. И насколько я помню, ни разу об этом не пожалели. Он и в постели хорош, и подарки нормальные дарит.

Всеми силами заставляю себя уйти. Я как заложница, которая не может убежать от себя. Зачем я это делаю? Все, что связано с Демидом, меня уже не касается.

Делаю несколько шагов. В висках отбивается стук сердца. Голова мгновенно попадает в тиски, в глазах мельтешат мушки. Что-то теплое стекает по лицу.

— У девушки кровь! Помогите. Кровь!

Не понимаю, что происходит, слышу голоса, как будто из-под воды.

Кто-то берет меня за руку, куда-то ведут.

— Альбина, ты меня слышишь? — сквозь шум пробивается голос Светланы.

Что-то кладут под язык.

— Аля, ну ты чего меня подводишь? Что произошло?

В нос что-то запихивают. Картинка начинает проявляться. Я. В смотровой. Рядом Светлана и две медсестры. Моя футболка в крови.

— У тебя от давления в носу сосуды лопнули. Не выдержали напора. Если давление сейчас не нормализуется, то отправляемся на кесарево. Я с тобой так поседею. Что спровоцировало?

Молчу, гоню от себя все мысли, пусть моя голова будет просто пустой. Без мыслей.

— Что произошло!? — Светлана выходит в коридор, кричит девчонкам.

— Мы видео смотрели, вот, — кто-то из девчонок за дверью протягивает телефон с записью.

Вижу встревоженный вид врача.

— Девочки, ну-ка все сплетни убрали. Вы же будущие матери, а хуже, чем бабки базарные, — понимаю, что она нервничает из-за меня, а досталось всем. — Увижу, что кучкуетесь, всех в родзал отправлю!

Захлопывает дверь.

Берет меня за руку.

— Альбин, сейчас главное — ребенок. Знаю, как тяжело, больно тебе сейчас, отключай, спускай, контейнируй, хочешь, психолога позову, у нас в послеродовом есть. Нам нужен еще один денек.

Когда я только забеременела и выбирала консультацию, смотрела отзывы роддомов, мне казалось, что в государственном работают только мегеры. А сейчас вижу, как оно изнутри, сколько тепла и сострадания дают эти женщины.

— Давление только вверх растет. Можем, на КТГ ее теперь сутки наблюдать? Не держит она норму, — медсестра оголяет мой живот. Снова смотрю на окровавленную футболку.

В голове стучит: «Демид, даже находясь далеко, можешь накосячить так, чтобы мне было больно».

От лекарств чувствую себя заторможенной. Рассматриваю свет ламп на потолке.

Слушаю разговоры краем уха.

— Свет, на риск идем. Давление не падает. Зову анестезиолога? — голос старшей медсестры.