Те самые Сейморы (ЛП) - Роуз Саванна

Нужно было как-то дать ему знать, что я не приду под мост сегодня, и завтра тоже. Черт. Вместе с выходными выходило целых четыре дня — самый долгий перерыв с тех пор, как мы начали встречаться.

Мне это ужасно не нравилось, особенно учитывая, что у нас не было того фундамента взаимопонимания, который мог бы сложиться, встречайся мы открыто.

Четыре дня — сущая ерунда в масштабах вечности. Но если бы он усомнился в моей преданности, это легко можно было бы истолковать как тихий отшив.

Перед самым обедом я нацарапала записочку и сунула ее в крошечный карман джинсов. Я надеялась найти способ подойти достаточно близко, чтобы незаметно сунуть ее ему. Таков был мой план. Однако у Криса были на этот счет другие идеи.

В столовой снова подавали спагетти — словно они вообще не задумываются о последствиях, когда планируют меню, — и я, на полшага отставая от Джоан, несла свой тяжелый поднос, как вдруг Крис резко вышел передо мной и шлепнул им мне прямо в лицо.

Первой проблемой стал соус, заливший глаза, но двадцать унций газировки, быстро растекавшиеся у моих ног, вскоре стали дилеммой поважнее. На мне были скользкие кеды на высокой подошве, и те едва цеплялись за сухой линолеум. Я едва не села на шпагат, пока наконец не протерла глаза достаточно, чтобы встретиться с яростным взглядом Криса. Несмотря на всю свою ярость, он все равно выглядел как сердитый малыш. Я подумала указать ему на это, но инстинкт самосохранения в последний момент накрепко зажал мне рот.

— Слушай сюда, шлюшка, — прорычал Крис. — Держись подальше от Руди, если тебе дорога твоя шкура.

Джулианна, Джоан и Мэйси смотрели в шоке. Не на него, устроившего беспорядок, а на меня.

Я покачала головой, изображая недоумение, и использовала это как предлог, чтобы бросить взгляд на стол Сейморов. В тот момент там был только Гэри, и он бросал на меня жесткий, безжалостный взгляд.

Интересно, был бы Крис так смел, окажись Руди рядом? Сомневаюсь.

— Хватит строить тупое лицо, — Крис сделал полшага ко мне. Я инстинктивно отступила назад, и каблук поскользнулся в луже. Я едва удержалась, ухватившись за скамью. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не знаю, что ты там задумала, но оставь его, блять, в покое. Поняла?

— Конечно, — сказала я успокаивающим, снисходительным тоном. — Я буду держаться подальше от твоего брата.

Я ведь не уточнила, от какого именно брата, с торжеством подумала я. Шокированные, обвиняющие взгляды девочек поутихли. Они купились на это, даже если Крис — нет, а большего я и не могла надеяться.

Пока Крис удалялся, Джоан вскочила и помчалась за бумажными полотенцами. Мэйси щелкнула пальцами, подзывая уборщика с шваброй. Тот побрел за ней, явно слишком подавленный жизнью, чтобы обижаться на такое обращение.

— Фу, ну почему всегда спагетти? Я принесу тебе новый обед. Что на него нашло, вообще? Они обычно пристают к нам ко всем сразу.

— Верно? Чертовски странно, — рассеянно ответила я, пытаясь встать ровно. Ноги снова поехали, и я больно шлепнулась на бедро.

Газировка начинала подсыхать и липла к одежде, пока я отталкивалась от пола. Джулианна, морщась от неизбежной липкости, обошла стол, чтобы помочь мне. Я изо всех сил старалась не испачкать ее наряд, но в итоге ей пришлось обнять меня как медведица, чтобы поднять с пола.

К тому времени, как Джоан вернулась с охапкой полотенец для меня, ей пришлось бежать за новой порцией — для Джулианны.

— Прости, — виновато сказала я, глядя на красно-оранжевые пятна на безупречно белой блузке Джулианны.

Она отмахнулась.

— Да не проблема, — сказала она. — Главное, что ты не пострадала. Ты сильно ударилась.

Это была самая искренняя и добрая фраза, которую я слышала от нее за несколько недель, и это застало меня врасплох. Я улыбнулась ей, гадая, неужто все, что ей нужно, чтобы быть милой, — это чтобы кто-то другой оказался злее ее? Или чтобы чья-то боль — эмоциональная или физическая — превосходила ее собственную.

Когда беспорядок устранили, я взглянула на большие часы на стене.

— Я пропущу обед, — заявила я. — Заскочу в бюро находок и приму душ.

Ни у Джулианны, ни у других девушек не было возражений. Я быстренько ретировалась, оставив их самих с собой, и отправилась на поиски чего-нибудь надеть.

В бюро находок обычно валялась куча забытой одежды. У Джулианны была запасная одежда и в шкафчике, и в машине — на случай подобных инцидентов, — но только потому, что она скорее умрет, чем наденет что-то не сшитое специально для нее. А я… я любила приключения. Именно в бюро находок я когда-то откопала клёши. Я не оставила те себе, но именно они положили начало моей охоте и последующей любви к комиссионкам.

До меня вдруг дошло, что я сама не была в комиссионке уже два года или больше. Почему-то это осознание ударило больнее, чем отказ от пения.

Неужели я позволила этому городку так себя изменить? На поверхности — да. Но в глубине души я все та же, не так ли? Просто я была слишком занята и перегружена, чтобы заниматься тем, что приносило удовольствие. Неважно. Я была уверена, что как только жизнь вернется в нормальное русло, я снова найду себя.

Раздеваясь, чтобы пойти в душ, я вдруг вспомнила о записке, которую сунула в карман. Я запустила пальцы в узкое пространство, нащупывая бумажку, но ничего не нашла.

Попробовала еще раз.

И еще.

Я вывернула карманы. Они были пусты. В панике я снова сунула пальцы в мелкие карманы, обыскав каждый уголок. Записка бесследно исчезла.

— Что ж, я просто напишу ему новую, — сказала я своему бешено колотившемуся сердцу. — В чем проблема?

Проблема была в том, что я, как идиотка, подписала ее и, как еще большая идиотка, написала его имя вверху.

Если кто-то найдет эту записку, меня поймают с поличным. Никакими силами мне не отвертеться.

«Но в школе постоянно теряют записки», — утешала я себя. Их сметают в большие кучи и выбрасывают. Моя записка Руди станет одной из многих, всего лишь макулатурой в мусорном баке.

И все же какой-то инстинкт кричал на задворках сознания, заставляя меня нервничать. Я взвизгнула от неожиданности, когда кто-то окликнул меня по имени в туалете, как раз когда я выходила из душа.

— Расслабься, Кеннеди, это я, — сказала Мэйси. — Я принесла тебе нормальную одежду, чтобы не пришлось облачаться в чей-то потный обносок.

— Спасибо, — осторожно сказала я, протягивая руку над дверью кабинки, чтобы принять одежду. Я ожидала увидеть ужасный цвет или фасон, но вещи оказались милыми, удобными и сидели на мне хорошо.

— Ты тоже хранишь запасную одежду в школе?

— Иногда. Но эти вещи как раз собиралась отдать в секонд-хенд. Мне нравится фасон, но они у меня уже два года, а место в шкафу нужно.

Я перевела это как: «Джулианне они не нравятся, так что я меняю их на что-то, что она одобрит».

— Все равно спасибо, — сказала я, потому что, какова бы ни была причина избавления от них, это все равно была одежда. Чистая одежда, не промокшая в спагетти. И как бы я ни предвкушала поиски сокровищ в бюро находок, это все равно была большая помощь.

— Конечно! Я бы не пожелала одежды из бюро находок даже врагам, не то что подругам. — Мэйси тепло улыбнулась мне, когда я вышла из кабинки, с одобрением оглядывая меня с ног до головы. — Ну, этот наряд не очень-то сочетается с твоими кроссовками, но тебе как-то удается это потянуть. Ты всегда так здорово умеешь выглядеть в неожиданных вещах, Кеннеди.

Так, она перешла от «неожиданно мило» к «подозрительно лестно». С ней определенно творилось что-то не то. Оставалось понять, что именно.

Я сузила на нее глаза, но не успела ничего сказать, как прозвенел звонок.

Мы с Мэйси разошлись в разные стороны, и она помахала мне и улыбнулась без тени злобы. На ком угодно другом я бы восприняла это за чистую монету. Но на Мэйси это выражение смотрелось неестественно. Я покачала головой, задаваясь вопросом, не стала ли я настолько циничной, что не могу оценить момент искренней теплоты от собственных подруг.