Старшая жена. Любовь после измены - Султан Лия

– Теперь я понимаю свою маму, – всхлипываю на плече Сони. – Вот что она чувствовала, когда узнала про папину токалку и сына. Получается, я повторила ее судьбу?

– Бред! – Софья одной рукой прижимает мою голову к своему плечу. – У тебя своя история, и только тебе решать, как ты ее напишешь. Я, например, предлагаю фатальное обрезание.

Смеюсь сквозь слезы, пока Диана ошарашенно хлопает глазами.

– Фатальное обрезание – это как? – осторожно спрашивает Ди.

– Это, моя милая, – подружка подается вперед, – когда берешь колбаску, скручиваешь в узел. А потом хрясь! – Соня ударяет ребром одной ладони по внутренней стороне другой. – И всё готово. И ни тебе токалок, ни залетных шлюх.

– У тебя богатое воображение! – качает головой ошарашенная Ди.

– Это опыт. Я за 20 лет на телеке чего только не видела. И уверяю, фатальное обрезание не самое страшное, – усмехается Софья. Она у нас выпускающий редактор вечерних новостей на самом рейтинговом канале страны, а раньше работала корреспондентом и зубами выгрызала эксклюзивы. В детстве ее называли Мышкой из-за скромности, но с возрастом она стала боевой тигрицей.

– А что тогда страшнее?

– Ну, например, лет десять назад я ездила на съемки в аул в Южном Казахстане. Там старшая жена отравила токалку, потому что не хотела делить ее с мужем. Они жили вместе, и байбише технично подсыпала ей порошочек, – говорит совершенно спокойно, как будто про погоду рассказывает. – Но нам не нужна мокруха. Будем брать красотой, уверенностью в себе и здоровым пофигизмом.

– Я не хочу туда идти, – обреченно вздыхаю я. – Гости начнут собираться через два часа. А я не хочу.

Соня схватила Айлин за руку и повернула к себе.

– Запомни: это не ты проиграла! Это он! Потому что ты красивая, умная и офигенная! Ты внучка бывшего министра. Твоя бабка – доктор филологических наук. Ты говоришь на пяти, мать его, языках. Я только три знаю. Матершинный не в счет.

Рядом хихикнула в ладошку Диана.

– Соня права. Сейчас мы всё исправим, сделаем тебе макияж, подкрутим волосы, – подружка проводит ладошкой по мокрым локонам. – Рустик будет локти кусать. А потом ты уже решишь, что с ним делать. Только без крови.

– А если я захочу развестись? – спрашиваю неожиданно, а девочки замирают. – Я не смогу жить с ним, зная, что после меня или до меня он спит с другой. И у нее над ним полнейшая власть. Она же сына родила, она молодая, – грустно шепчу я.

– А ты что, старая? Я тебя умоляю! 37 – это новые 20! А насчет развода, тут мы тебе не советчицы. Я старая дева, Диана святая. Наверное, ты сама поймешь, что делать, когда придет время, – говорит мудрая сова Соня. – А теперь подняла жопу с пола и пошла собираться. Что я зря сменой менялась сегодня?

***

Праздник в самом разгаре. Мой дорогой муж приезжает аккурат к началу, как и обещал. Весь такой красивый, солидный, статный. От Рустама за версту веет мужской энергетикой, силой и властью. Он тщательно следит за собой: модная стрижка, идеальная борода, которая мне когда-то очень нравилась, итальянские костюмы, купленные в Saks Fifth Avenue, дорогой парфюм. А я помню его 23-летним парнем, который мечтал доказать отцу, что он сможет продолжить семейное дело. Рустам тогда и Рустам сейчас – два разных человека. И теперь половина женщин, собравшихся в нашем доме, мне завидует, другая меня ненавидит. Если бы только они знали…

Я стою рядом с Джереми – партнером моего мужа из Англии. Он высокий и симпатичный, а еще у него шикарный английский акцент, который ласкает слух. Джереми рассказывает мне, что только вчера вернулся из Лондона и не может еще привыкнуть к местному времени. Проклятый джетлаг! А потом он вдруг с улыбкой заявляет:

– Айлин, вы сегодня прекрасны. Настоящая восточная принцесса.

Одарив меня комплиментом, Джереми мажет взглядом по губам, длинной шее и линии декольте. Он видит, что я смущена, но не останавливается.

На мне изящное черное платье в пол с утонченным силуэтом «русалка» и фигурным вырезом, подчеркивающим все достоинства фигуры. Особенный шарм наряду придает роскошный материал, привлекающий внимание очаровательным мерцанием. Длинные волнистые волосы убраны на одну сторону. Диана постаралась с макияжем. Он не броский, но выгодно подчеркивает мои сильные стороны. Курсы визажа не прошли для подруги даром.

– Благодарю, – отвечаю ему по-английски и мило улыбаюсь. Это вовсе не флирт, а обычная любезность. Моя обязанность, как жены крупного бизнесмена, – поддерживать светскую беседу и производить хорошее впечатление на партнеров. Смешно вспоминать, но и папа, и муж говорили, что я их секретное оружие. Образованная, эрудированная дочь/жена-полиглот всегда привлекает внимание иностранцев. Сейчас думаю: лучше бы работала по специальности.

Джереми подается вперед и теперь находится катастрофически и непозволительно близко. Я понимаю, что он, скорее всего, выпил лишнего, иначе бы никогда не позволил себе такого.

– Только почему вы такая грустная? Мне больше нравится, когда вы улыбаетесь. У вас самая обворожительная улыбка, которую я когда-либо видел, – краснею, ищу глазами какое-нибудь знакомое лицо, чтобы переключиться на другого гостя, и вдруг вижу мужа, стоящего в окружении своих заместителей. Он делает вид, что слушает, о чем они говорят, а сам не сводит с меня глаз. В них полыхает огонь ревности и… желания. Неожиданно. Одну руку Рустам держит в кармане брюк, другой сжимает бокал с шампанским. Вроде бы расслабленная поза, но я чувствую, что он недоволен мной. Ну что ж, подойди, накажи меня, милый.

Рустам как будто прочел мои мысли и, извинившись перед мужчинами, двинулся мне навстречу. Хищный зверь вот-вот вырвется наружу. Музыканты внезапно заиграли одну из моих любимых песен – Killing me softly («Убей меня нежно»). Рустам это знает. Он протягивает мне руку, приглашая на танец. Я принимаю этот вызов. На нас внимательно смотрят гости, вокруг кружит фотограф. Муж уводит меня на танцпол, куда вышли и другие пары. Хорошо, что мы не одни, – так хотя бы не будет заметно напряжение между нами.

Рустам кладет свою ладонь на мою обнаженную спину, и я чувствую, как горит кожа в этом месте, словно к ней приложили раскаленное железо. Я слабая женщина, потому что позволяю ему вести в этом танце боли и разочарования. Больше нет между нами правды, но находиться с ним так сладко и мучительно одновременно. Он прижимает меня к себе, и я готова растаять, но разум приказывает: «Держись!» Губы Рустама в нескольких ничтожных сантиметрах от моего лица. И он шепчет мне:

– Что от тебя хотел этот англичанин? – строго спрашивает он.

– Его зовут Джереми, – наигранно улыбаюсь я.

– И о чём вы с ним так мило беседовали, м-м-м? – не унимается муж.

– О погоде в Лондоне.

– С огнем играешь, дорогая, – Рустам понимает, что к нам прикованы взгляды гостей и делает вид, что у нас всё прекрасно. – Ты что, не видишь, что он тебя хочет?

– Почему не вижу? – смеюсь я. – Я же не слепая. Кстати, благодаря тебе. Ты мне открыл глаза на многие вещи.

Он вопросительно смотрит на меня, не понимая, к чему я клоню.

– Ты хочешь свою шлюху, меня хотят другие мужчины. Один-один, милый, – мое лицо сияет от фальшивой радости.

Рустам резко прижимает меня к себе, и я чувствую его возбуждение. Взгляд мужа почернел, ноздри раздуваются от ярости и желания, которое он вынужден глушить, а сердце – и я это хорошо чувствую – скачет галопом. Раньше мне льстила такая реакция, и я бы ответила ему взаимностью. Но именно сейчас я уже не хочу любить и принадлежать ему.

– Ты моя жена. Моя! И мне не нравится, как ты сегодня разговариваешь, – заявляет муж, а мне всё еще весело.

– А мне не нравится, что ты приехал к своей жене после токалки. Думаешь, я не чувствую ее запах? Ты весь им пропитался. И меня от него тошнит.

Смотрим друг на друга с вызовом, и в этот самый момент нас ослепляет вспышка фотокамеры. Представляю, какой удачный кадр получился. Все эмоции на лице, здесь мы не играем и не выдаем желаемое за действительное.