Бывшие. Скучала по мне? (СИ) - Май Софья

— Плохой день? — спрашивает молодой человек.

— Не очень, — пожимаю плечами.

— Проблемы?

Не собиралась на него смотреть, но не выдержала и начала изучать его лицо: тёмные волосы с милыми мелкими кучеряшками, тёмные глаза, тяжёлый, тяжёлый взгляд.

— Так, в универе. Справлюсь.

— Холодно, — говорит мужчина.

— В машине теплее, — показываю на его машину, туда ему стоит идти.

— Ух, какая ты колючая. Наверно, я неправильно начал. Давай, я просто тебя подвезу? Правда, сегодня холодрыга. Подвезу домой и обещаю не приставать и вести себя прилично.

Мне становится смешно, а он настойчивый. Никак не собирается уступать.

— Спасибо, но нет. Я не сажусь в машину к незнакомым людям. Тем более мужского пола. Родители воспитали так.

— Молодцы. Я — Дамир.

Понимаю, что он не отцепится.

— Серафима.

— Серьёзно? Первый раз встречаю человека с таким именем. И что обозначает твоё имя?

— Пламенная.

— Чёртовски тебе идёт. Ладно, не буду тебя смущать, подумаешь, что я маньяк-преследователь, а нам такое не надо.

Дамир встаёт, а я опомниться не успеваю. Кому это "нам"? Да я и так считаю, что он маньяк-прилипала. Этот хоть не агрессивно реагирует на отказ, в отличие от Макса.

Снова холодный порыв ветра, дождь льёт всё сильнее.

— Огонёк, — зовёт меня Дамир, не садясь в машину, — теперь мы знакомы. Завтра увидимся, и родителям передай спасибо за воспитание и адекватность.

Дамир садится в машину и уезжает, резко срываясь с места.

Мне смешно, ага, увидимся. Уже бегу, готовлюсь. Почему все парни такие фантазёры?

Глава 2

Практика прошла успешно, но домой я не вернулась. Радуюсь тому, что всегда откладывала деньги и копила — именно так я оплатила квартиру на год вперед.

В дверь звонят. Нет, не так — ЗВОНЯТ. Без перерыва. Иду и ругаюсь. Сейчас малого разбудят. Хорошо, что спать легла в пижаме и можно открывать, не переодеваясь. Ну, сейчас у меня этот умник отхватит! Готовлю поток злословия, который вылью на этого идиота, звонящего в дверь.

— Да, иду я уже! Хватит трезвонить. Ребенка разбудите!

Поворачиваю ключ в замке, открываю дверь, хочу высказать всё, что думаю о звонившем, но останавливаюсь. Этого просто не может быть. Это не может быть он. Как? Что он тут делает?

— Здравствуй, Серафима, — слышу до боли знакомый грубый голос.

На пороге стоит Дамир. Он не сильно изменился. Всё такой же: короткая стрижка, темная ухоженная борода обрамляет челюсть, тяжелый взгляд и легкая ухмылка на губах. Стараюсь захлопнуть дверь, но он рукой задерживает, резко дёргает на себя, открывая её, и делает шаг внутрь.

— Даже не вздумай. Поняла? — Вижу, что он зол.

Спорить с ним сейчас — не самая удачная идея. Смотрю по сторонам, думаю, как его вытолкать отсюда. Как он меня нашел? Зачем пришел? И куда мне теперь бежать? Хотя про побег можно забыть. Сейчас я не одна, и убежать не могу. В кроватке мирно спит мой ребенок, которого даже не разбудил настойчиво звонящий в дверь Дамир.

— Дамир, я не позволяю тебе войти, — говорю я и понимаю, что эта фраза его не остановит.

— А мне позволение твоё не нужно. Я сам решу, — грубо говорит Дамир, спокойно закрывает дверь на ключ, вытаскивает его и бросает себе в карман брюк, так же спокойно снимает обувь.

— Тебе надо уйти, — чуть истерично говорю я, голос начинает срываться от паники.

— Мне не надо. Хочешь — сама уходи, — Дамир смотрит на меня без особых эмоций, голос грубый, безапелляционный.

— Ты дверь на ключ закрыл, — напоминаю бывшему мужу.

— Но ты же всё равно никуда не уйдешь, — холодно говорит Дамир.

Из спальни доносится громкий плач — мелкий проснулся и требует срочно еды. А у меня моментальная реакция: молоко сначала проступает понемногу, но после нескольких часов сна его стало очень много. Грудь ноет, требуя кормить ребенка, молоко течет, пропитывая пижамную майку. Дамир даже не отворачивается, смотрит на меня, оценивает с головы до ног, особо задерживаясь на мокрой майке.

— Мой сын хочет есть. Покорми его, — командует Дамир, подталкивая меня в комнату.

Молча захожу, достаю мелкого из кроватки, присаживаюсь на край кровати лицом к окну, отворачиваясь от Дамира. Не знаю, что будет дальше, но сына нужно покормить, а у меня будет время подумать.

— Выйди.

— Не вздумай мной командовать. Поняла? — рычит на меня бывший муж.

— Мне ребенка надо покормить. Отвернись хотя бы.

Наш сын Данияр громко требует еды — такой же голосистый, как его отец. Если что-то хочет, то требовать будет до победного.

— И что я там не видел, Серафима? — ухмыляется Дамир.

— Мы в разводе, — напоминаю я бывшему.

— Не в курсе. Точнее, ты не в курсе. Я сделал всё, чтобы этого не произошло. Нас так и не развели, — Дамир самодовольно ухмыляется, разводя руками в стороны.

Вот подонок! Нас должны были развести. Встречаться с Дамиром в зале суда я не собиралась. Но нас должны были развести. Видимо, я ничего не понимаю в документах и правилах.

Мелкий кричит всё громче. Стараюсь сесть так, чтобы Дамир на меня не смотрел, приподнимаю майку, прикладываю к груди сына. Он хватает грудь и, громко причмокивая, получает требуемое.

Бывший стоит, скрестив на груди руки, наблюдает за нами. Через плечо бросаю на него недовольный взгляд, вижу его ледяной в ответ. Дамир наконец-то отворачивается. Надеюсь, что он выйдет, но Дамир ложится на мою кровать, растягивается. Кровать недовольно скрипит от его веса. Это еще что за наглость? Хотя Дамир и чувство такта никогда не пересекались.

— Отстойная кровать.

— Меня устраивает, а ты можешь её покинуть. Я тебя не звала.

— Не звала, это точно, — зло говорит Дамир.

Больше мы не разговариваем. Данияр сытно поел, опустошив грудь, но только одну. Со второй нужно было сцедить молоко. При Дамире я этого делать не собиралась. Поправляю майку. Данияр объелся — шальная улыбка, неосознанная, но такая милая, словно он самый счастливый карапуз в мире.

— Дай его мне, — говорит Дамир, садясь по-турецки и протягивая руки.

Я передаю сына Дамиру. Он смотрит на него, изучая, рассматривая.

— Как назвала?

— Данияр.

Дамир переводит взгляд на меня, поднимая одну бровь. Не верит, что я так поступила. Когда-то, когда мы были счастливы, он мне говорил, что своего сына обязательно назовёт именно так.

— Спасибо, — тихо говорит Дамир, аккуратно держа сына.

— Мне в ванную надо, переодеться. Ты его вертикально подержи, голову придерживай. Вот так. Справишься?

Дамир недовольно кривится от моего последнего вопроса.

Беру вещи, чтобы переодеться, и ухожу в ванную. Первым делом сцеживаю молоко. Грудь перестает болеть. Слишком много молока, но я даже счастлива — главное, Данияру хватает. Быстро раздеваюсь и встаю под душ. Я научилась всё делать очень быстро: за пять минут можно полностью искупаться, почистить зубы, вытереться и переодеться. Но это потому, что я одна и боюсь оставлять малыша одного. Обычно всё это я делаю с открытой дверью, чтобы слышать сына, и впервые за два месяца я закрыла дверь в ванную.

Но главные вопросы, на которые я не нашла ответа: что будет дальше? Зачем Дамир приехал? И что он планирует делать?

Выхожу из ванной в чистой одежде, чувствую себя чуть лучше.

Дамир всё так же сидит на кровати, держа сына в вертикальном положении и аккуратно придерживая его голову.

— Серафима, у нас тут ЧП, — говорит Дамир. — Ему плохо?

Он никогда меня не называл полным именем — только если злился. Всегда «Огонёк» звал. Но это было в прошлом. Как-то больно от этой мысли.

Подхожу и начинаю смеяться. Дамир боится шелохнуться. Малой в том же положении, а на чёрной рубашке бывшего мужа — пятно от молока.

«Ты мой умничка», — хвалю сына. Так и надо твоему папке. Малой щедро срыгнул на своего отца.

— Всё нормально. Данияр сначала налопается, а потом срыгивает. Такое бывает иногда.