Бывшие. Ты мой папа? (СИ) - Келлер Николь

Мне удается немного притупить головную боль, и я вхожу в дом. Но едва переступаю порог, мигрень накатывает с новой силой: по всему дому разносится аромат тещеной печенки.

Я готова завыть. Этот ужасный вечер когда-нибудь закончится?!

Свекровь «постаралась». Она знает, как я ненавижу печень во всех ее проявлениях, но при каждом удобном случае готовит, потому что это блюдо обожает Савва.

Стараясь глубоко не дышать, сбрасываю туфли, вешаю пальто в шкаф и прохожу в гостиную, где тихо фоном работает телевизор, а свекровь что-то просматривает в телефоне.

- Добрый вечер, Василиса Евгеньевна, - устало роняю. Свекровь отрывается от телефона и глядит поверх очков.

- Привет, Нин. Как все прошло?

- Нормально, - выдыхаю. – Устала очень.

- Что там иностранцы? – подается вперед. Глаза загораются азартом жажды денег и славы. – Ты смогла их заинтересовать?

Студию дизайна, в которой мы работаем вместе с мужем, основал ещё его отец. Но он рано умер от инфаркта, и его детище перешло к Василисе Евгеньевне. Она руководила ею очень много лет, прежде чем уйти на пенсию и передать дела Савве. Но, тем не менее, продолжает держать руку на пульсе и горячо интересоваться делами студии. Иногда дает советы, а иногда лезет под руку.

Вот как сейчас.

- Не знаю, я уехала раньше, чем все закончилось. Все вопросы они будут решать через мою помощницу. Ну, или через Савву.

Если найдут его.

К слову, свекровь как будто и не удивлена, что я приехала одна, без мужа….

- В смысле, уехала раньше?! – возмущенно проговаривает мама Саввы, поднимаясь на ноги. Ее глаза полыхают от злости, а щеки покрываются румянцем. – Ты с ума сошла, Нинель?!

- Не кричите, пожалуйста, Василиса Евгеньевна, - хватаюсь за виски и растираю их по часовой стрелке кончиками пальцев. – У меня заболела голова, я уехала домой. Я же выступила, предварительно пообщалась со всеми потенциальными клиентами, Света раздала буклетики. Я сделала от себя все возможное. Почему я не могу поехать домой отдыхать? В конце концов, я три недели готовилась к этой выставке! Спала урывками по четыре – пять часов! Могу я хотя бы один вечер лечь сегодня, а не завтра, и провести время с сыном?!

Василиса Евгеньевна на мою тираду обиженно поджимает губы. Что-то бубнит себе под нос и торжественно несет себя на выход. Обиделась. Да и плевать. Мне интересно, почему она эти вопросы сыночку своему не задает?! Почему только я должна тащить их студию, в которой всего лишь главный дизайнер?!

- Кстати, где Леон? У себя?

- У себя. Уроки делает.

У меня внутри все полыхает, как будто в бочку с керосином зажженную спичку бросили.

- Я же просила помочь! У него трудности с русским, нужна поддержка, и объяснить пройденную тему ещё раз!

- А ну-ка не истери, Нинель! – цедит свекровь и вскидывает подбородок. – Если ты будешь трястись над ребёнком, как Кащей над златом, то он вырастет хлюпиком. Пора уже приучать к самостоятельности, в конце-то концов!

Я стискиваю зубы, чтобы не ляпнуть, чтобы она свой совет себе посоветовала. Всё же у меня есть к ней некое уважение. Но, когда дело доходит до студии, она теряет границы. И почему-то всегда лучше знает, как мне воспитывать моего ребёнка.

- До свидания! – устало роняю, поворачиваясь к ней спиной. – Спасибо, что посидели с Леоном.

Превозмогая начинающуюся мигрень, взбегаю по лестнице и стучусь в дверь к сыну. Приоткрываю ее как раз в тот момент, когда он с психом швыряет учебник от себя.

- Тихо, тихо, - подбегаю и обнимаю сына за плечи. – Что случилось?

- Я не понимаю этот морфологический разбор! – рычит, насупившись. – Не хочу делать русский! Там ещё так много переписывать!

- Спокойно, сынок. Давай, ты передохни, а я схожу переоденусь, выпью чаю и помогу тебе. Договорились?

Леон неуверенно кивает и я, оставив поцелуй на его макушке, иду к себе. Проверяю мобильный. Ни одного пропущенного или сообщения от мужа.

Что вообще происходит?!

Вместе со мной Леон управляется с домашним заданием по русскому за полчаса. Довольный захлопывает тетрадь и учебник и разворачивается ко мне.

- Мама, а почему папа нервный в последнее время? – внезапно огорошивает меня вопросом.

Я настолько сбита с толку, что сразу и не могу собраться с мыслями и подобрать ответ. Взять хотя бы то, что я подобного за ним не замечала…

- Ну, сейчас же осень, сам понимаешь…, - лепечу какой-то бред. – Все хотят до Нового года успеть если не с ремонтом, то хотя бы с дизайн-проектом. Самое непростое время в году.

Боже, что я несу?! У нас круглый год такая запара. Недаром «Волошин дизайн» считается лучшей компанией в регионе в своей сфере.

Но такой ответ нашего сына, похоже, не совсем устраивает.

- Мам, а ты помнишь говорила, что всегда нужно быть честным? – Леон скрещивает руки на груди и чуть сощуривается. Куда он клонит, черт возьми?!

- Помню.

- А ты ответишь мне честно на один вопрос?

Господи, как же он сейчас мне Яна напоминает! Одиннадцать лет назад он смотрел на меня точно также, задав этот вопрос!

- Конечно, сынок. Я никогда тебе не врала, - слабо улыбаюсь, закрывая воспоминания о Наумове на замок.

- Папа тебе что, изменяет?

Глава 6

Нина

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. На меня как ушат ледяной воды вылили. Я даже мигрень задвигаю на второй план.

Замираю памятником и во все глаза, не моргая, уставляюсь на сына. Он молча, пытаясь скрыть волнение и переживания на этот счет, ждет ответа.

Откуда Леон в таком возрасте вообще слова-то такие знает?!

- Что ты…, - свой шок и растерянность маскирую за кашлем, - сказал, сынок?

- Я говорю: у папы что, есть другая тетя? – бубнит Леон, сверля меня требовательно исподлобья.

Что я должна сказать ребёнку, если и сама не знаю ответа на этот вопрос?! Да и вообще, обсуждать подобную грязную тему с десятилетним сыном - это просто за гранью моего понимания!

- Сынок, а почему ты так решил? – осторожно интересуюсь. Сердце бьется о ребра в страхе за психику ребёнка. Страшно представить, если Леон стал свидетелем этой мерзкой сцены….

- Потому что папа два дня назад опоздал на мой матч по футболу, - видно, что сын расстроен и обижен до глубины души, даже слезы выступают на глазах. Он героически старается держаться и не подать виду. Мой храбрый мальчик. – И он пришел с какой-то женщиной.

Ощущение, как будто меня в бездну столкнули. Я лечу вниз и вот-вот разобьюсь о землю…

- Может…Это была его помощница? Ты же знаешь, мы часто ездим на объекты не одни. И берем наших помощников, чтобы они помогли быстро сделать замеры, записи и пожелания клиентов.…

- Не знаю, - Леон отворачивается в сторону. – Но они все время болтали и смеялись. Папа даже не видел, как я гол забил. И они не досидели до конца. Взялись за ручки и весело пошли на выход. Я отвлекся и пропустил мяч…

Обнимаю сына крепко со спины двумя руками. Целую в макушку, умирая внутри от боли и едва контролируемой злости на мужа. Ну, я ему устрою, пусть только вернется!

- Мам, вы теперь с папой…разведетесь? – Леон всё же срывается и шмыгает носом. – Я не хочу, чтобы вы ругались…Не хочу жить без папы…

Я буквально чувствую, как детское сердечко разрывается от боли и переживаний. Господи, что ему только пришлось пережить за эти два дня?! И ведь терпел, молчал, держал в себе всю эту информацию, обдумывал будущее…

- Не забивай свою голову взрослыми проблемами. Мы с папой во всем обязательно разберемся. Уже поздно, давай ложись спать. Завтра в школу.

- Можно только я теплого молока с печеньками выпью? Как в детстве?

- А ты уже большой? – мягко улыбаюсь, утягивая сына за собой на кухню.

- Конечно! Я - твой защитник! Ты же сама это всегда говоришь!

На кухне мы с сыном перекусываем, и я стараюсь отвлечь его от тяжелых мыслей пустой болтовней.

Когда Леон засыпает, я возвращаюсь на кухню, убираюсь и выпиваю наконец таблетку от мигрени. Наливаю себе бокал игристого и сажусь в кресло, наблюдая за лесом за панорамным окном.