Развод. Сын моего мужа (СИ) - Кучер Ая

– Не знал? Не видел? – повторяю я. – Тогда покажи его свидетельство о рождении.

– Что? – муж как-то теряется. – Зачем?

– Посмотреть хочу.

Уверена, что любовница с радостью бы вписала мужчину в графу «отец». Это хоть какой-то гарант, когда мужчина занят.

И вряд ли восемь лет терпела бы…

Так что свидетельство о рождении всё расставит по местам.

– Нет, – заявляет муж, ощетиниваясь. – Свидетельство я тебе не дам.

Глава 3

– Ясно, – я киваю.

Спорить и выяснять что-то нет сил и желания. Витя пытается меня в чём-то убедить, а после – вновь врёт.

Смысл этого?

Ясно ведь, что отказ – лучше любого ответа. Значит, муж вписан в графу отца. Числится там. И не сможет врать, что не знал о сыне.

Я стараюсь взять себя в руки. Надо просто обсудить, как всё будет дальше. Развод?

Через ЗАГС ведь нельзя, да? У нас дети, нужен суд. И решить, что делать с домой. Мы только переехали.

Муж недавно заключил очень хорошую сделку, получил премию щедрую.

Этого хватило для основного взноса, ещё часть ипотеки мы погасили сразу за счёт продажи квартиры. И остаток – должны были перекрыть через три года.

Четыре, если всё же решились бы отдать детей в частную школу.

Столько планов, расписанная жизнь. А теперь всё разбивается, оставляя меня в прострации.

Я не особо хорошо справляюсь со стрессовыми ситуациями. Не знаю, как теперь реагировать. Что вообще делают после измены?

Запустить сковородкой в лоб и выгнать прочь? Я никогда об этом не задумывалась. Измены… Они у других. Другие мужчины изменяют.

А мой Витя ведь не такой…

– Тогда кто съезжает? – оборачиваюсь к мужу. – Честнее было бы тебе. Но если ты категорически против… Я не против совместной опеки. Можно через неделю или на выходные. Я не трогаю твой бизнес, а ты мой. Остальное делим пополам. Вроде всё?

– Полина.

– А, точно. Алименты надо обсудить, но это ведь будет зависеть от опеки…

– Прекрати.

– Нет, это ты прекрати! Я не понимаю, чего ты хочешь от меня, Вить? Ты привёл на мой день рождения своего сына. Признался в измене. Постоянно врёшь.

– Я не вру. Просто ты не хочешь верить. А пытаешься выставить меня негодяем.

Муж прижимает пальцы к вискам, расхаживая по комнате. Я облокачиваюсь о стол, который с такой тщательностью выбирала.

А теперь…

– Я прошу тебя, Вить, – я вздыхаю. – Забирай сына и уезжай. Нет? Тогда скажи прямо, и тогда я буду подыскивать жильё.

– Есть третий вариант, – муж раздражённо проводит по тёмным волосам. – Ты остаёшься, я остаюсь.

– И твой нагулянный сын тоже остаётся?!

– Да. Пока – да. Полюш, ну что ты? Ты же всегда была рядом, поддерживала меня. Верила, что я со всем разберусь. Тут я тоже разберусь. Пойму, почему мне сына подкинули, как дальше быть. Я с ней не общался больше, без понятия, что там произошло. Но просто так ребёнка не подкидывают…

– Разбирайся, пожалуйста. С кем и чем хочешь. Только я почему должна в этом участвовать?

– Ты – моя жена.

– Хорошо.

Кажется, это сбивает Витю с толку. Он замирает, подозрительно косится в мою сторону. Помнит этот трюк на балконе?

Я отталкиваюсь от стола, медленно шагаю к мужу. Заставляю себя двигаться, хотя мышцы словно железными прутьями пронзает.

– Тогда предлагаю сделку, – показательно весело произношу. – Ты разбираешься, а я иду с подругами в бар. Потом к одной из них на квартиру, кто-то меня проводит…

– Хватит! – рявкает недовольно.

– А что такое, милый? В этом нет ничего такого. Сравняем счёт и дальше будем жить большой и дружной семьёй. Почему ты против?

– Ясно. Разговора не получится. Давай тогда продолжим завтра. Ты придёшь в себя, прекратишь нести ересь, и мы всё решим.

– Да что решать?! Я не понимаю. Реально не понимаю, чего ты добиваешься.

– Понимания! Второго шанса. Не выбрасывать всю нашу семейную жизнь на свалку лишь из-за того, что я когда-то совершил ошибку.

– Тогда почему ты не покажешь мне свидетельство о рождении Назара? Назови мне адекватную причину, и тогда мы обсудим всё завтра.

Не обсудим. Если муж отказывается куда-то уезжать, то это сделаю я. Малышки любят проводить время на даче моих родителей. Уеду сегодня же. А после буду разбираться, что делать.

Витя не отвечает. Вместо этого мы оба обращаем внимание на шум в коридоре. Крики.

– А я тебе сказал, Олег, – разносится басистый голос моего отца. – Если ты ещё раз станешь у меня на пути…

Дверь в кабинет с грохотом открывается. Чуть не бьёт по Вите.

Я с лёгкой кровожадностью думаю, что жаль. Может, мне легче бы стало?

– Что тут происходит? Что у вас за разборки? – гаркает мой отец, опираясь на трость.

Недавно он попал в аварию, после чего пережил операцию на колене. Двигаться ему сложно, но при этом папа делает вид, что всё хорошо.

Не любит слабость показывать.

– Я тебе говорю, не надо им мешать, – ворчит мой свёкор.

– А что? Смотреть, как твой сын Полину тащит? Непонятно что за ссора у них.

– Ты что?! – тут же выступает свекровь, повышая голос на несколько октав. – Витя никогда бы не обидел Полю!

Кабинет наполняется голосами и обвинениями. В балаган превращается. У меня начинает давить в висках. С силой, предупреждая о мигрени.

– Так! – я повышаю голос, прекращая этот хаос. – Хватит! Мы как-то с Витей сами разберёмся. Пап, он ничего не сделал. Тёть Марусь, он как раз таки обидел. Но, как я и сказала, наш развод – наше дело.

– Какой развод? Вы чего удумали!

– Дядь Олег, – продолжаю, игнорируя вопросы. – Я попрошу вас тоже уехать. Может вы на сына повлияете. Объясните ему, что выгонять жену с детьми из дома – плохая идея.

– Я тебя не выгонял, – цедит Витя.

– А что это? Либо мы с малышками уезжаем, либо ты с сыном!

После моего вскрика комната наполняется тишиной. Тягучей, плотной. Аж не по себе становится.

На меня все пялятся, будто под кожу пробираются. Мои слова анализируют.

– Просил же, Поль, – сокрушённо выдыхает муж.

– Как? – охает свекровь, хватаясь за сердце. – Это… Тот мальчик… Я же говорила похож, Олег. Но… Вить, у тебя есть сын?! У нас – внук?!

Балаган усиливается. А я понимаю, что родители мужа действительно не знали о внуке.

Свекровь охает и ахает. Причитает. На меня смотрит с подозрением. Словно… Понять пытается, когда я родить тайком родить успела.

Но всё понимает, за сердце хватается. Явно, факт неверности Вити её сейчас сильнее цепляет, чем появившийся внук. Ну, почти.

– Внук, – головой качает. – Как же так… Ты как же так…

Отец Вити более скуп на эмоции, но тоже свои пять копеек вставляет. Вместе с женой наседают на сына, пытаясь разобраться.

Только мой папа тихо стоит. С шоком наблюдает за этим. А когда я двигаюсь на выход из кабинета – за мной идёт.

– Ты как, Полин? – приобнимет меня рукой. Внимательно в лицо всматривается. – Ты когда узнала?

– Только что. Это… Ох, пап.

Я прижимаюсь к папе, пока он меня по голове гладит. Молча, не обещая, что всё хорошо будет. Но просто поддерживает, подставляет своё плечо.

На секунду позволяет снова оказаться маленькой и глупой, когда со всеми проблемами – к родителям. И они решают, а мне даже думать не нужно.

– Пацану сколько? – уточняет папа. – Если Витёк просто молчал или не знал…

– Он изменил мне! После начала наших отношений уже…

– Понял. Мне ему врезать? – предлагает отец. – Или костылём по башке тупой надавать могу.

– Папа! Я тебя люблю. Не надо Витю бить, он того не стоит. Лучше… Я хочу уехать отсюда. Кажется, он не собирается, а я… Не могу тут. Выслушивать его оправдания.

– Давай, иди собирай моих мартышек. К нам поедете, без разговоров. А там посмотрим, что дальше делать.

– Спасибо, пап!

Я целую его в колючую щеку, вытираю след от помады с седой бороды. Заряжаюсь энергией от такой поддержки. Даже мигрень на секунду отступает.