Лекарство от измен (СИ) - Гольдфайн Ольга

Когда Соболевский заходит на кухню в одном набедренном полотенце и с мокрыми волосами, я закрываю руками лицо:

— Сгинь, Аполлон, а то мне кусок в горло не полезет. Может, поднимешься к себе и наденешь что-нибудь?

Этот наглец даже не думает стесняться.

— Вертинская, я думал, что после замужества ты уже знаешь, как выглядят мужики без одежды?

Он нахально садится за стол напротив меня, берёт с подоконника клубничину и жадно начинает всасывать её мякоть, облизывая губы.

Выглядит настолько эротично, что я снова краснею и сглатываю слюну.

— Ладно, тогда открой вино. Что-то мне жарко, — растерянно роняю, не подумав.

Наливаю себе стакан минералки и жадно пью. А этот тролль начинает играть бровями и пошло поглядывать на меня:

— Рапунциль, может, мы того… — кивает в сторону комнат. — После ужина снимем стресс самым древним и надёжным способом?

Вода встаёт в горле колом, а потом устремляется обратно через нос. Я давлюсь и кашляю, из глаз текут слёзы:

— Соболевский, ты совсем ку-ку? Больше ничего придумать не мог?

Беру салфетку и вытираюсь, а пошляк ржёт, довольный своей выходкой.

— И вообще, поменяй мне завтра замок. Как-то неспокойно, что у Голубева есть ключ, — прошу Никиту.

— Завтра не смогу. Я утром в Питер на сессию улетаю. Но дам твой телефон своему товарищу Гене, он тебе позвонит, придёт и всё сделает, — уже серьёзно сообщает мужчина. — Только не вздумай с ним заигрывать. Гена женат и у него двое детей. А если он проявит инициативу, предупреди, что яйца оторву.

— Обязательно, — улыбаюсь и расслабляюсь под хмурым ревнивым взглядом.

И мы начинаем ужинать, перекидываясь колкостями, как в старые добрые времена…

Глава 3

На следующий день я подаю заявление на развод.

Сессия завершена, у меня законные каникулы. Валяюсь с книгой на диване, смотрю сериалы, а между фильмами не забываю повыть в подушку, оплакивая свои потери.

Моё сердце сейчас напоминает высохший сухофрукт: обессилено, лишено радости и медленно умирает. Я даже не пытаюсь заставить его биться в прежнем ритме. Нет рядом человека, для которого оно стучало день и ночь.

Голубев развлекает своими шутками и дарит ласки другой. Интересно, каково это — украсть у подруги любимого мужчину и присвоить себе?

Чем можно оправдать подобное действие?

Я бы не смогла… И не потому, что не хватило бы смелости. Просто не смогла бы после этого в глаза людям смотреть, наслаждаться жизнью, уважать себя и этого мужчину.

В череде слившихся в один мрачный сплин дней были и светлые моменты.

Мне заменили дверной замок. Геннадий оказался молчаливым и хмурым парнем. Он намётанным глазом посмотрел со всех сторон на дверь, уехал на час и вернулся с новым замком.

От чая отказался, денег не взял. Придётся как-то передать материальную благодарность через Соболевского.

Никита звонит каждый вечер. Советует не ныть, а поехать к родителям и пожить у них до его возвращения.

Но я не соглашаюсь. Зная, как мама будет смотреть на меня жалостливыми глазами, а папа курить одну сигарету за другой, решаю не мучить ни себя, ни их.

Голубев не появляется, не пишет и не звонит. Даже не думала, что мне придётся отрывать от себя этого человека с мясом. Каждая вещь в доме напоминает о нём. В нашей жизни так много было хорошего…

Или это я старалась не замечать плохое. Доверяла Валерке, несмотря на его репутацию Казановы. А ведь были звоночки, и не единожды.

Взять хотя бы Новый год.

Второго числа у меня был назначен зачёт. Я готовилась со всем усердием, параллельно варила овощи и мясо на салаты, пекла торт по рецепту из интернета.

Муж явился домой в одиннадцать часов, объяснив, что встречался с однокурсниками. Мы отметили праздник, выпила шампанского, а в час ночи Голубев объявил, что его приглашают коллеги в бар посидеть чисто мужской компанией.

Я улеглась спать, а супруг поехал дальше праздновать. Вернулся только вечером первого числа, пропахший духами и пьяненький. Принял душ, завалился в кровать и вырубился. Телефон перед этим выключил.

У него вообще была странная привычка дома держать телефон на беззвучном режиме или отключать. Дескать, не хочет, чтобы его дёргали с работы.

Теперь-то я понимаю, что он просто боялся спалиться. Наверняка Амосова посылала ему сообщения или звонила.

Голубеву позвонила сама. Он на развод согласился, и скоро мы получили свидетельства о расторжении брака. Я вернула свою девичью фамилию Вертинская, хотела стереть все воспоминания о первом муже и начать жизнь с чистого листа.

Однажды утром обнаружила в почтовом ящике повестку в суд. Оказывается, муж подал иск на раздел имущества.

Это был настоящий шок.

Ну что нам делить? Квартира моя, она досталась в наследство от бабули.

Машину нам отдал папа, когда купил себе новую. Оформили по договору купли-продажи, хотя мы родителям ни копейки за неё не отдали.

Но когда я открыла и прочитала копию искового заявления, у меня волосы встали дыбом.

Голубев требовал, чтобы я ему выплатила половину стоимости машины, так как она была приобретена в браке, совместно нажитое имущество.

А ещё представил суду все чеки и другие платёжные документы, собранные им в период ремонта. Настаивал на выплате пятисот тысяч — половины суммы, которая была потрачена.

Вот только деньги на этот ремонт нам опять же подарили на свадьбу мои родители. Сумма была немаленькая — миллион. И теперь бывший супруг добивался выплаты деньги или был согласен забрать машину, а мне остаться в квартире с ремонтом. Ну не сволочь?

Не помню ни одной лекции, на которых присутствовала в тот день. В голове на репите крутился один вопрос: «Как мне призвать наглеца к порядку?»

Понимала, что у него есть уже связи в соответствующих органах, есть знакомые, он сам юрист, а я ещё только учусь. Но совесть не позволяла мне раскидываться деньгами мамы и папы. Это было несправедливо. Голубев не вложил ни копейки в наш дом, а требовал жирный кусок от чужого пирога.

И я ничего не придумала, как позвонить Никите.

Родителей не хотела впутывать в эту грязную историю, а Соболевский… Он обязательно найдёт выход. В нём я уверена на сто процентов.

Вот только Соболевскому оказалось не до меня. После сессии он взял отпуск и улетел с друзьями в Гималаи. Освободилось место в экспедиции, Никита не стал упускать шанс пополнить список покорённых вершин.

Так я осталась без поддержки. Одна против алчного Валеры и бессовестной бывшей подруги.

Вечерние сумерки — время для неспешных размышлений. Лежу на диване в комнате, кутаюсь в мягкий уютный плед. Свет выключен, за окном кружатся хлопья снега, а я снова вспоминаю, как была счастлива с Голубевым и не могу понять, почему он меня разлюбил.

Телефонная трель выдёргивает из вязких мыслей.

— Вертинская, привет! Это Нина Усачёва. Узнала?

— Нинуль, конечно, узнала! Как ты? — радуюсь звонку бессменной старосты класса.

— Нормально. Я чего звоню-то: послезавтра состоится вечер встречи выпускников в школе, ждём всех. Вы с Анжелкой и Никитой покупаете цветы химичке, физичке и директору. На подарок Юлии Олеговне скидываемся, и на ресторан тоже. Я тебе смской пришлю номер своей карты и сумму, а ты ребятам передай, — тараторит Нина.

При упоминании Амосовой непроизвольно морщусь.

— Нин, Никиты не будет, он улетел в Непал в очередную экспедицию. С Амосовой мы не общаемся, я тебе скину её номер телефона. Позвони, пожалуйста, сама.

— Поссорились, что ли? — недоумевает Усачёва. На её памяти это наша первая ссора. Но я не собираюсь рассказывать правду.

— Прости, тороплюсь. Сейчас пришлю тебе телефон Анжелки, — пытаюсь избавиться от старосты.

— Ладно, до встречи! — прощается Нина, а следом на телефон приходит несколько сообщений от неё.

Страшно ли мне увидеть Анжелику? А с чего бы? Посмотрю в глаза этой твари. Надеюсь, она без Валеры явится. А если и с ним, как-нибудь переживу. Не собираюсь из-за них пропускать встречу с одноклассниками.