Изменить нельзя простить - Томченко Анна

Черт. Губа треснула. Сбоку, несильно, но железный вкус крови моментально проник в рот. Я наклонилась над раковиной и сплюнула красную слюну. Включила воду.

– Ева, хоть слово скажи… Я идиот. Господи, Ева, прости… такого не повторится.

– Ты прав, – преодолевая боль и обиду, тихо сказала я, в душе поселилось желание прямо здесь сесть на пол и разреветься. Как будто мне снова девять лет и я впервые упала с велосипеда. А отец тогда подошёл, взял на руки и успокоил.

Вот и сейчас мне тоже хотелось, чтобы меня кто-то успокоил, но отец был в отпуске в Турции. А рядом…

Я бросила короткий взгляд на Андрея. Он стоял, опершись спиной на дверь кабинки.

– Такого не повторится, – сказала я, уже глядя на его отражение в зеркале. – Просто потому что я подаю на развод.

Слова про развод привели мужа в чувство, и он, видимо, вспомнив, что вообще произошло, снова набычился.

– Я не дам тебе развод…

– Я тебя не спрашиваю, – холодно отрезала я и выключила воду. Забрала телефон со столика. – Я просто тебе говорю, что ты кобель, изменник и предатель и…

– И это тебе пишут про чулки, – усмехнулся Андрей, приходя в себя.

– Такого больше не повторится, – оскалившись, я украла объяснение супруга, чем снова вызвала новую волну злости, которая взметнулась в некогда нежном взгляде.

Дверь туалета распахнулась.

Я посмотрела на Сонечку, которая стояла в проходе и сжимала в своих руках мою сумку.

 Какая предусмотрительная девочка.

– Ева, тебя долго не было, и я подумала… – тихо произнесла Соня, выбешивая меня. Она вот всю жизнь такая: спокойная, нежная, сопливая. Однако, как выяснилось, такая лицемерная гадина. Полная противоположность мне.

– Что ты подумала? – уже не было смысла говорить иносказательно, здесь не было моей свекрови, которой я боялась сделать больно. – Что неплохо было прыгнуть в супружескую постель?

– Я… – она отшатнулась, но тут уже я сделала шаг навстречу. – Просто… твою сумку принесла…

– Сонь, – я подошла впритык. – Помнишь мое ситцевое платье, которое ты так хотела?

Соня кивнула, затравленно смотря на Андрея, который застыл каменной скульптурой.

– Так вот, дарю! Пользуйся, – я приблизилась к самому уху сестры и прошептала: – Как и мужем. Тебе он нужнее…

На глазах Софии проступили слёзы, но мне было настолько больно за измену, за предательство, за пощёчину, что я не хотела жалеть никого.

– Но чтобы ты понимала, Сонь, – прорвало меня на откровения. – Андрюша не хочет давать мне развод. Ха-ха!

Последнее прозвучало излишне наигранно, но меня несло. У меня руки тряслись от напряжения. Я глотала тугие комки слюны, ещё не понимая, что просто сдерживала в себе боль.

Окрик мужа заставил обернуться:

– Ева, не смей сбегать!

Отвернуться, но не остановиться.

Я вылетела в холл, рукой в сумочке нащупывая ключи от машины.

Я не могу.

Я просто не верю, что все это происходит со мной.

Когда я успела так согрешить, что теперь мне приходится рассчитываться за это такой платой.

Соня. Она же всегда была рядом. Она приезжала, когда я задыхалась с пневмонией, она первая узнала о парне, который предал меня в универе, и долго успокаивала меня, гладила по волосам.

Мы же всю жизнь рядом.

Все самое смешное, обидное, страшное всегда было поделено на двоих.

А на похоронах бабушки.

Боже…

Я не соображала, что происходило. Я стояла в часовне на отпевании и не могла остановиться со своей истерикой. Тогда я впервые за долгое время плакала. И Соня плакала. Мы стояли среди толпы родственников как два воробушка, прижимались друг к другу…

За что она так со мной?

А за что Андрей?

Чего ему не хватало? У нас же был хороший брак. Мы уважали друг друга, любили. Мы были опорой друг для друга, и если любовь я могла поставить под сомнение, то дружба…

В самые страшные моменты мы держались вместе. И когда Андрей поднимал бизнес, и когда непомерные траты были. Такие, что я не знала просто, а завтра что будет на обед. Вообще будет обед?

Мы пережили все вместе.

Но я оказалась лишней в этом треугольнике.

Руки дрожали, в глазах все повело, и я сбавила скорость. Не хватало только ещё в аварию попасть.

За окном пролетали летний душный город и начало июля.

Солнечного, пряного с ароматом арбузов и сочных персиков. Только у меня внутри разворачивалась холодная зима с трескучими морозами. Она покрывала инеем все чувства и все мысли. Незаметно. Но, говорят, смерть от холода это не страшно. Просто засыпаешь. И вот, наверно, я тоже сейчас спала.

Потому что не может все это быть реальностью. Просто не может.

Я всхлипнула.

Вытерла тыльной стороной ладони сухие глаза и припарковалась возле жилого комплекса в центре.

Я могла обратиться сейчас только к одному человеку.

Просто сказать:

– Привет, меня муж ударил. И сделал ребёнка моей сестре.

Глава 6

– Я оторву этому мудаку яйца, – прорычало из зала, а я поставила сумку на полку и разулась. Сделала несколько неуверенных шагов.

А квартире пахло благовониями и чём-то морским. От этого на губах проступил привкус соли. Я дотронулась кончиками пальцев и увидела на них кровь. Пока поднималась на лифте, опять разодрала ранку.

– А потом я ему глаз выбью! – снова послышалось из глубин квартиры, и я покачала головой.

Ляля, милая светловолосая кокетка, бегала в одних трусах и наспех натягивала на себя футболку. Рыжая псина с розовым крашеным хвостом породы шпиц и клички Джем крутилась у подруги под ногами. Завидев меня, пёс пробуксовал лапами по ламинату, понёсся навстречу и, подбежав, облизал щиколотки.

Ляля, с ее полым именем Ольга, подошла ко мне и обняла. Уткнулась носом в плечо. И засопела очень громко.

– Ева, милая моя… как же ты…

С Лялей мы общались очень хорошо в студенческие годы, а потом я вышла замуж, а она занялась своей жизнью. Но Ляля была настолько тёплым человеком, что, даже не разговаривая по полгода, мы могли встретиться и как ни в чем не бывало просто сказать друга другу, как соскучились.

И вот сейчас на обочине жизни я стояла и обнимала подругу, чтобы не чувствовать парализующей пустоты внутри.

– Я могу у тебя пару дней пожить? Просто понимаешь… – я нелепо развела руками, и сработал какой-то механизм, который включил слёзы у Ляли. Она сдавила меня в объятиях и горько заплакала. Что характерно, делала она это за двоих: за меня и себя.

Я растерянно поглаживала по спине подругу, а потом первый стресс прошёл, Ляля вернулась в одну из своих не самых очаровательная ролей:

– Как он мог? – подруга ходила по спальне. Светлые кудри подпрыгивали и от этого были похожи на хрустальные спиральки. – А она? Ева? Почему они…

– Я не знаю… – я сидела на диване, поджав под себя ноги, и, если честно не хотела говорить, просто потому что слишком больно и непонятно все. Что теперь делать? Сейчас я не могу выбрать работу, которая устроит меня по всем параметрам. Мне придётся устроиться хоть куда-нибудь, и не факт, что я буду получать прежние деньги.

При мыслях о финансах меня охватил мандраж. Я как представила, какая война начнётся, когда дело дойдёт до раздела имущества…

Мне поплохело.

Ляля принесла с кухни какой-то очень терпкий чай и много сладостей. Подруга прижимала меня к себе и гладила по голове. Я ощущала себя странно. Почти как мертвец. Внутри по кусочку отмирали органы и тлели на углях предательства все чувства.

Что могло пойти не так в моем браке?

Да просто ничего не могло.

Я опасалась мужчин. После дурака с универа. И Андрей мне казался идеальным кандидатом на роль мужа, потому что из хорошей семьи, сам очень внимательный. То есть, выходя замуж, я думала прежде головой, чем сердцем. Я уверена была, что предательство не повторится.

Телефон звякал смсками. Пришлось врать свекрови, что мне стало плохо, поэтому уехала. А вот на частые звонки Софии я мстительно нажимала сброс.