Без памяти твоя (СИ) - Ставрогина Диана

Не нужно быть врачом, чтобы с одного взгляда на Глеба понять, кому из нас двоих повезло меньше. За кровоподтеками, повязками, гипсом, трубочками и проводами медицинских приборов я едва могу рассмотреть уложенного на больничную кровать мужчину. Вид у моего друга, чье лицо сейчас совершенно мне незнакомо (и дело не в проступающих на его коже гематомах), пугающий и безжизненный.

У меня щемит сердце и ест солью глаза. Не знаю почему, но его бессознательное состояние рвет мне душу. Я чувствую себя ужасно виноватой.

Позади меня раздается приглушенный стук закрывшейся двери. Я оборачиваюсь, собираясь обратиться к Майклу с просьбой о паре дополнительных минут, однако натыкаюсь на темный взгляд своего мужа и едва не отшатываюсь.

— Кристина, — произносит он сухо.

Я все-таки дергаюсь и признаюсь:

— Привет. Не ожидала, что ты тоже тут будешь.

По неизвестной мне причине Влад усмехается и отвечает сущую бессмыслицу:

— Зато ты очень предсказуема.

— Предсказуема? — повторяю я с любопытством в голосе. — Почему же?

— Всегда печешься о других больше, чем о себе, — поясняет Влад и в несколько длинных шагов пересекает палату. Его взгляд перемещается на беспробудного Глеба, и мой скользит следом. — Вот и сейчас, едва на ногах стоишь, а уже здесь.

— Мне явно лучше, чем ему, — замечаю я сухо. Недовольство Влада моим естественным порывом навестить нашего общего друга кажется странным, если не сказать подозрительным. Во избежание конфликта я решаю сменить тему: — Каковы прогнозы врачей? Он очнется?

Мой муж, к которому я еще ни разу не испытала и малейшего прилива теплых чувств, не спешит с ответом, отчего мое раздражение лишь усиливается. Что за человек! Раздумывает над каждым вопросом, словно сообщить мне информацию без внутренней цензуры — немыслимый проступок.

Оторвавшись от наблюдения за бледным и неподвижным лицом Глеба, я кошусь на Влада в ожидании. Он же сосредоточено смотрит на моего — нашего? — лучшего друга, и понять, каково сейчас содержание его мыслей, невозможно.

— Со слов его родных, — заговаривает он наконец, — доктора не уверены, как скоро Глеб выйдет из комы. И выйдет ли вовсе.

Я хмурюсь и непроизвольно прикладываю к тревожно занывшей груди ладонь. Дышать становится тяжелее.

Если врачи и правда ничего не обещают, значит, состояние Глеба не внушает им спокойствия. Я надеялась на иное положение дел.

Трудно объяснить, откуда во мне столь острое волнение за человека, о котором я ничего не помню, но оно есть. Как и постепенно проклевывающиеся убежденность: довериться Глебу не было бы проблемой.

Уже сейчас мне до слез хочется с ним поговорить. Мне кажется, он смог бы понять, насколько незавидна моя нынешняя участь, — Влад же будто и не пытается меня поддержать, невзирая на наш семейный статус.

— Тебе как будто все равно, — замечаю я осторожно, облачая все свои впечатления о супруге в обтекаемую формулировку, и спешу извиниться за бестактность, пусть и без особой искренности: — Прости.

Влад поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Ты часто говорила, что я бесчувственный мудак.

Распахнув от удивления рот, я даже не сразу нахожу, что сказать.

— Я так говорила и вышла за тебя замуж?

— Да, — подтверждает он совершенно спокойно. — Вышла.

Наше не то чтобы приятно общение прерывается: в палату входит Майкл. Время моего визита к Глебу истекло.

Вернувшись к себе и расположившись на кровати, я устало вздыхаю. Мы снова наедине с Владом, и вибрирующая между нами напряженность ничуть не располагает к разговорам по душам.

— Я хотела спросить… — решаюсь я, когда становится понятно, что Влада вполне устраивают тишина и пейзаж за окном.

— Да? — Он резко оборачивается.

— Мой телефон… Где он?

— Разбит всмятку, — отвечает Влад.

— И починить никак? — вклиниваюсь я, не позволив ему продолжить. — Восстановить карту памяти или как сейчас все работает?

Он отрицательно качает головой.

— Там без шансов, Кристина. Извини, не подумал, что тебе так скоро потребуется телефон. В любом случае, — продолжает он, пока я потерянно молчу, — данные наверняка сохранились в «облаке», но вряд ли ты помнишь пароль?

— Не думаю. Я даже не совсем уверена, что знаю, о чем ты.

Влад понимающе кивает.

— Завтра принесу тебе новый телефон.

Глава 3

Следующим днем моим главным занятием снова оказывается ожидание. Я жду визита врача, жду окончания лечебных процедур и очередных исследований, жду наступления завтрака и обеда, но не потому что голодна: эти временные вехи помогают не чокнуться от однообразия, — и, конечно, я жду визита своего мужа.

Мужа… С ума сойти!

Наверное, осознание подбирается ко мне медленнее, чем я считала: даже после нескольких встреч с Владом представить его в роли супруга не получается. Женой себя я тоже вообразить не могу.

Хуже всего: поговорить по душам совершенно не с кем. Если верить Владу, то мой лучший друг сейчас в коме и борется за жизнь. А я, хотя и тревожусь за благополучие Глеба, никакой глубокой привязанности к нему не чувствую. Впрочем, по отношению к мужу — тоже. И это… странным образом печалит.

Я словно отрезанный ломоть: ни воспоминаний, ни связей с людьми, — меня ничего не держит и не определяет. Что, к слову, мне как раз-таки очень знакомо. Вот только та моя версия, чьей памятью я обладаю, больше всего мечтала стать взрослой и забыть об этом чувстве неприкаянности навсегда.

Мне страшно думать, что надежды были напрасными и у нее ничего не получилось.

Поэтому сегодня я полна решимости выяснить у Влада подробности: о себе и о нас. Хочется верить, что его вполне заметное нежелание вести со мной долгие беседы вызвано стремлением не навредить процессу восстановления. Если же причина в другом… Не знаю.

Так или иначе, чем светлее становится в моей голове, тем больше вопросов без ответов в ней возникает. Каждый из них я намерена сегодня озвучить Владу. Если он снова попробует оставить меня в неведении о прошлом и настоящем, разговаривать нам придется на куда менее приятные темы. Например, о том, что я ни на грамм ему не доверяю.

Когда вызванная затянувшимся ожиданием нервозность становится особенно гнетущей, раздается короткий и уверенный стук в дверь. Я вздрагиваю и секунду спустя встречаюсь взглядом с появившимся в проходе мужем.

— Привет, — произносит он.

Его сухой, лишенный любых эмоций тон не в первый раз сбивает меня с толку. Пряча неловкость за неуклюжим покашливанием, я отвечаю:

— Привет. Очень ждала, когда ты придешь.

Темные брови, только что чуть нахмуренные, удивленно приподнимаются.

— Правда? — Влад смотрит на меня так пристально, что я тушуюсь и для вида непринужденно пожимаю плечами:

— Ну да. Я хочу нормально поговорить, узнать о себе больше. Залезть в интернет. — Мой кивок в сторону белоснежного пакета с известным всему миру логотипом будто заставляет Влада вспомнить о своей ноше.

— Точно. — Наконец двинувшись с места у порога, он за несколько длинных шагов оказывается рядом со мной: — Возьми.

— Спасибо тебе.

Влад дергает головой, словно отмахивается от моей благодарности.

— Модель новая, но интуитивно должна быть тебе понятна, — объясняет он, и я, решив, что можно не скрывать из вежливости своего нетерпения и любопытства, берусь распаковывать телефон. — Они, конечно, много чего добавили, если сравнивать с тем, что ты, наверное, помнишь, но интерфейс по сути тот же.

— Супер. — Подняв на Влада взгляд, я коротко улыбаюсь и лишь отчасти шучу: — «Гугл» же никуда не делся, да?

Он усмехается.

— К счастью, нет.

— Значит, проблем не будет. Если что-то не пойму, «гугл» мне поможет. Или ты, — добавляю я неожиданно и осекаюсь.

— Или я. — Влад притворяется, что не заметил промелькнувшего у меня лице вопросительного выражения. — Мой номер уже в контактах, пиши или звони в любое время.

— Хорошо, — отвечаю я, нажимая на экран непривычного на вид телефона. Впрочем, в руке он лежит вполне удобно, как будто пальцы сами знают, какое положение лучше всего принять: спасибо матушке-природе за мышечную память. Мне стоит немалых усилий удержаться от дальнейшего исследования технологий, но существуют вопросы, о которых «гуглу», увы, ничего неизвестно. Поэтому, набравшись смелости, я произношу: — Мне кажется, нам пора познакомиться по-настоящему.