Сгорая в наших чувствах - Рей Ана

Я думала, что не хотела больше плакать, целой ночи хватило, но как только ноги переступили порог университета после окончания последней пары и я наконец вышла на воздух, все чувства нахлынули с новой силой. Я была готова сесть на корточки и просто заплакать на лестнице. Но, найдя в себе крупицы сил и собственного достоинства, добрела до небольшого кафе. «Яблочный пирог» – гласила не самая яркая вывеска над дверью. Самое-то, чтобы спрятаться и выпить кружку мятного чая.

Женщина, принявшая у меня заказ, рассматривала меня с такой жалостью, что мне стало еще хуже. Ничего не говоря, я села у дальнего столика, напротив окна, и, сложив на нем руки, опустила голову, пытаясь спрятаться. Слезы потекли по щекам, пачкая рукава и капая на стол. Не знаю, насколько громко я всхлипывала и шмыгала носом. Точно не самая приятная картина открывалась посетителям.

Но простите. Мой парень изменял мне. И, по ходу, уже давно.

– Придурка кусок, – бормочу, вытирая нос, при этом даже не поднимая головы.

– Меня и хуже называли. – Незнакомый мужской голос раздался над головой. Взгляд не подняла, не желая даже знать обладателя.

Он нарушил мое своеобразное уединение с собственной депрессией.

Не дожидаясь моего ответа, незнакомец поставил большой пакет на стол. Сладкий запах сахарной пудры доносился до меня, преодолевая мое скромное препятствие из собственных рук. Я все же подняла взгляд, когда желудок опять начал урчать, и наткнулась на большую кружку ароматного какао и коричневый пакет, полный выпечки, с маленькой запиской:

А внизу был пририсован маленький подмигивающий пингвин. Не смогла сдержать смешка. Как глупо.

И как мило.

Я подняла голову в надежде найти этого парня, но успела заметить лишь удаляющуюся спину в белой футболке и темные волосы.

Вечером меня вновь настигла тоска. Батон ходил за мной по пятам по всей квартире, недовольно виляя своим пушистым рыжим хвостом. Мое плохое настроение ему не нравилось, и он очень старался его исправить. То лез ласкаться, то укладывался на живот и урчал как трактор. Ждал, когда моя реакция изменится со слабых поглаживаний на что-то более нежное. Но не сегодня. И возможно, не завтра.

Я была на грани того, чтобы включить еще какую-нибудь мелодраму и открыть бутылку белого вина, когда позвонил телефон. На экране высветилась старая фотография с моря, где я сижу на руках у тети Нади.

– Печенька, давно тебя не слышала. – Теплый голос раздался в трубке, волшебным способом снимая напряжение с тела. – Как дела? Почему не звонила своей старушке? Я же скучаю.

Улыбка сама расползлась на губах.

– Прости, завал в работе и учебе.

– Понимаю, понимаю. Ты там хоть отдыхаешь? Кушаешь хорошо? Мы там с твоей бабушкой собрали тебе пару баночек клубничного и малинового варенья. Ягод в этом году много, мы весь погреб заставили.

Хихикнув, я непроизвольно посмотрела в сторону кухни, где в шкафах стояло еще три банки того самого варенья.

– И огурчиков насолили. В этот раз не так много, но зато помидор тьма тьмущая. Пораздавали соседям, закатали, еще и какой-то соус сделали. Уж не знаю, как получилось, но обещали, что будет лучше кетчупа.

Уже боюсь представить, сколько в следующий раз сумок с соленьями они мне выдадут в дорогу.

– Еще что-то про меня говоришь. Вы точно там не отдыхаете.

– Да что ты, это же в радость. Зато представь, как зимой будет приятно картошечку с соленым огурчиком навернуть, – сказала тетя это так аппетитно, что живот заурчал. У меня вроде как две банки огурцов в холодильнике есть, может, и правда «навернуть».

Проглотив слюну, спросила:

– Где там бабушка? Хочу с ней поговорить, а то она в последний раз так занята была, что почти сразу сбросила.

– Спит она. С утра пошла с грибниками в лес. Они там грибы искали, а она собирала остатки ягод.

– Зачем? – Уровень моего негодования поднялся с нуля до ста за считаные мгновения. – У вас и так огород огромный, парник, поле картошки, куда еще и в лес. Да и непонятно с кем.

Бабушкина любовь к копанию в земле мне никогда не была понятна, как и к сбору ягод, но радость от урожая на ее лице сияла всегда так ярко, что я никогда не высказывала ей свое «фи». Но часто ей приходилось напоминать о здоровье. Несколько часов под солнцем, тяжеленная лейка в руках подрывали ее и так хрупкое здоровье.

– Захотелось ей компот тебе сделать с черникой, вот и пошла. А ты не нервничай. Грибники – мужчины хорошие, свозили ее только в безопасное место.

– Я и без компота обойдусь, – пробубнила я.

– Да ладно тебе, большое дело. Ты мне лучше расскажи, что там с твоим женихом? – заговорила она шепотом, словно бабушка могла подслушать.

Игоря бабушка не особо жаловала. Нашим отношениям не противилась, но и любви как таковой к нему не испытывала. Всегда была холодна и не улыбалась. Тетя Надя же относилась к нему лояльнее и в шутку звала «женихом», но тоже иногда заикалась о том, что мне стоит и к другим парням присмотреться, вдруг кого лучше найду.

Что ж, похоже, они что-то знали.

Одно упоминание Игоря смыло все то тепло, что вызвал этот разговор.

– Нормально. – Я не хотела пока рассказывать им об измене.

– А по голосу и не скажешь. Что-то натворил? Помнишь, что я тебе говорила?

Кивнула, хоть и знала, что она этого не увидит.

– Напортачил? Забудь, и пусть идет на все четыре стороны. Не он, найдется другой, который портачить не будет.

Шмыгнула носом, что больше походило на смешок.

Звучало так просто.

Забудь.

Четыре года своей жизни. Будь гребаной Эльзой. Отпусти и забудь [1].

– Эх, милая, учила я тебя, что нужно уметь постоять за себя. Нельзя позволять людям топтаться по твоим чувствам, иначе это в привычку войдет.

– И что же мне делать, если уже топчутся? – Мой голос стал таким хриплым и надрывным, что самой горько стало.

– Поставить человека на место. Твоя бабушка бы сказала, что стоит просто уйти и не вступать в конфликт, но разве от этого можно успокоиться? В конце предложения нужно ставить точку, а не многоточие. – Я фыркнула, вспоминая, что Соня говорила что-то похожее.

– Высказать все в лицо и уйти или отомстить. Предлагаешь что-то из этого?

– Почему бы и нет. Была у меня раньше знакомая, завистливая до ужаса. Наговорила на меня с три короба: что я ко всем в кровать прыгаю, что у подруг мужей ворую, что чужие идеи ворую и еще много всего. Я в итоге на нее вылила ведро сока вишневого, когда на дискотеке были. Она туда пришла намалеванная, хотела с одним парнем познакомиться. В итоге осталась без парня и без платья, но больше обо мне ничего не говорила.

– Ты мне эту историю не рассказывала. – Смех сам рвался наружу. Батон довольно замурчал, пристраиваясь рядом со мной на диване.

– Я тебе много чего не рассказывала, оставила на будущее. Бывало, и в озеро кого-то скидывала.

– Что? – Я засмеялась еще сильнее. – Кто же тебя так разозлил?

– Да был один у нас неприятный парень. Ходил ко мне каждый день, прилип как банный лист. Я ему отказывала уйму раз, а он все приходил. И вот одним вечером решила его остудить.

– Тетя Надя, – протянула я.

– А что? Я ему сказала нет, значит нет. Меня после этого парни зауважали, – гордо произнесла она. В голове сразу представила, как тетя стоит в своей комнате: с телефоном у уха, в зеленом фартуке, который я ей подарила на Новый год, с убранными крабиком светлыми волосами – и упирает руки в бока, довольная собой. – И тебе стоит постоять за себя.

– Чтобы и меня парни зауважали?

– Да не только для этого. Ты не трусиха, докажи самой себе, что ты сильная, можешь со всем справиться и заслуживаешь, чтобы к тебе относились хорошо. Иногда людям нужно показать, что ты чего-то стоишь, и для этого не всегда подойдут честные методы.