"Лучший" папа (СИ) - Вишневская Виктория

Слышу тихие всхлипы возле своей ноги. Опускаю взгляд — Тимка сидит на корточках, уткнувшись лбом в мои ноги, плечи мелко дрожат.

— Постииии, — хнычет он, прикрывая голову руками, будто прячется от удара. — Я посе так не будуууууу.

Резко присаживаюсь рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Истерика уже на подходе, это видно по его сжимающимся кулачкам и дрожащим губам.

Но больше всего пугает, как он закрывается, будто я и правда собираюсь его ударить.

— Ты чего? — осторожно беру его за запястья, мягко опускаю его руки вниз. — Ну, бывает. Просто в следующий раз так девушек по попе не шлёпай, ладно? А то у меня лицо раздует, как у хомяка.

Он шмыгает носом, вытирает кулачком слёзы и кивает, чуть успокоившись. Глаза у него красные, ресницы слиплись от слёз.

Беру его за ладошку — маленькую, тёплую — и веду к ближайшему киоску. Покупаю ему молочный коктейль с клубникой. Он хватает стаканчик обеими руками, жадно тянет через трубочку.

Пока гуляем по парку, он уже почти улыбается, иногда поглядывает на меня снизу вверх, будто проверяет, не сержусь ли я ещё. Долго не задерживаемся — всё же вот-вот должна вернуться Лисина.

Приезжаем домой.

Консьержка, сидящая за стойкой и вяжущая что-то розовое, поднимает на нас глаза поверх очков:

— Никто не приезжал, — говорит она, качая головой.

Задерживается… Даже я, с учётом всех приключений, потратил на это три часа, а её всё нет.

Поднимаемся на свой этаж, я открываю дверь и запускаю мальца в квартиру. Он сразу же бежит в туалет, а я по пути натыкаюсь на сумку, которую привезла мне Алина. Хватаю её и, пока Тим справляет нужду, начинаю разбирать.

Вещей немного, это радует. Но для двух часов отсутствия — подозрительно много.

Пара машинок, плюшевый заяц с оторванным ухом, зубная щётка с пастой, несколько шортиков и футболок, носки с ракетами. А вот трусов будто на несколько лет вперёд. Ладно, утрирую, но всё равно странно.

Зачем вообще всё это? Словно его на неделю привезли, а не на пару часов.

Пока Тим в ванной, звоню другу.

— Что-нибудь узнал? — спрашиваю с надеждой, вглядываясь в окно.

— Узнал. Хочу тебя расстроить, — отвечает он, и по голосу слышно, что новость не из приятных.

— Если ты скажешь, что она аферистка, ты только обрадуешь меня, — пытаюсь пошутить, но выходит нервно.

— Не знаю, делай выводы сам. Два часа назад она села на самолёт.

Так, куда она могла слетать на два часа туда-обратно?

— За границу.

Ещё хуже.

— Обратный билет взят… через две недели.

Две недели…

Рука с телефоном плетью падает вдоль тела. То есть сегодня какая-то ненормальная привезла мне своего ребёнка и укатила за границу на две недели? Вспомнила, что есть богатый папик, которому не жалко денег на няню, и свалила? Или что? Нет, это вообще нормально? Я в органы опеки обращусь нахрен.

Но вообще… Вспоминаю эти два пальчика. Может, он имел в виду две недели?

— Эй, Лазарев, ты меня слышишь? — голос друга возвращает меня в реальность.

Подношу телефон обратно к уху.

— Да-да, что там ещё?

— ДНК-тест сделал-то?

— Сделал. Завтра-послезавтра будет готов.

— Ну, мать если что бессмысленно в розыск подавать. Могу позвонить участковому, чтобы по соседям походил, поспрашивал. Я прописку её нашёл.

— Погоди, голова не соображает. Давай я перезвоню.

Отключаюсь, смотрю на сумку с детскими вещами и слышу, как вдалеке шумит вода.

Отключаюсь, падаю на диван.

Что же мы имеем? Ребёнка, его вещи и две недели.

Я могу отдать его в полицию. И сделаю это. Потому что носиться с чужими детьми я не хочу и не буду. Это не мои обязанности.

А если эта сучка не солгала и сказала правду? Что Тим всё же мой?

Хватаюсь за волосы и чуть не вою.

Так меня ещё жизнь не имела, как сегодня.

Вдруг хлопает дверь ванной — малец возвращается, топая босыми пятками по коридору.

— Есть хочешь? — спрашиваю у него рефлекторно.

— Неть, не хотю, — мотает головой, глядя в пол.

— А что хочешь?

— Мутики, — тихо, почти шёпотом.

Без слов включаю ему телевизор. Он устраивается на ковре, поджав под себя ноги, и залипает в какой-то яркий мультфильм, где пищат зверята. Я сижу на диване, уставившись в потолок. В голове каша. Надо как-то дождаться завтрашнего вечера — тогда всё решится. А что мне делать сегодня? Покормить и уложить его спать? Отличный план. Только ещё даже не вечер.

Залипаю в телефоне, гуглю вопросы типа: "Что делать, если у тебя вдруг появился ребёнок?"

И как назло, Тимур активизируется.

— Пап, а мона я хоёдиник отклою? — появляется рядом, убрав ручки за спину.

— Открой, — киваю.

Возвращается через пару минут.

— А япоко съесть?

— Кушай.

Ненадолго убегает, возвращается уже с яблоком. Садится на ковёр у телевизора, залипая на мультике. Недолго.

— А мона поисовать? — приходит уже с карандашами, которые выделил ему.

— Рисуй.

— А мона попить? — с кружкой.

— Попей.

— А мона луки помыть? — смотрит снизу вверх, глаза огромные.

Раздражает. То, что он спрашивает разрешения на каждую мелочь, будто боится ошибиться.

— Так, — хватаю его за плечи, когда он приходит с очередным вопросом. — Давай договоримся так. Ты можешь делать всё, кроме: совать пальцы в розетку, играться со спичками, трогать острые предметы, засовывать руку в унитаз, поджигать квартиру, затапливать дом, плеваться в полицию и писать на людей с балкона. Нельзя хранить запрещённые вещества, распивать спиртные напитки и приходить на работу с перегаром...

Последнее явно лишнее.

— А какать можно? — спрашивает серьёзно.

— Можно, — выдыхаю.

— Тогда я хочу какать, — улыбается, будто выиграл в лотерею.

— Так иди, — улыбаюсь ему в ответ.

— Там неть ситушки, — мнётся на месте.

— Сидушки?

Кивает.

— Её надо купить?

Опять кивок.

— Прямо сейчас?

— Сечас уже не надо, — продолжает нервно улыбаться.

— Ты перехотел?

Мотает головой.

— Уже сделал? — спрашиваю в отчаянии.

— Пости, — произносит, не меняясь в лице.

Дорогой дневник…

Я никогда не вёл тебя и не планировал. Но сегодня… Я хочу тебе пожаловаться.

Мне не подобрать слов, чтобы описать ту боль и унижение, что я испытал, пребывая в ванной один на один с мальчиком и его грязной задницей.

Я победил, но был сломлен.

И уверен, на этом всё не закончится. И завтра я снова вернусь к тебе с мысленным обращением.

Но надеюсь, что уже с радостными новостями и тестом-ДНК.

Глава 6. Ренат

Проснулся, чёрт возьми.

Разлепив глаза, пялюсь в потолок и надеюсь, что вчерашний день мне приснился.

— Добое уто! — вдруг раздаётся рядом звонкий, тонкий детский голосок. Я вздрагиваю и резко поднимаюсь с постели.

Маленький мальчик, мой сын, сидит на корточках у самой кровати, обхватив колени руками. Его темные волосы торчат в разные стороны, а на лице застыло серьёзное выражение.

— Доброе, — отвечаю сонно, протирая глаза. — Ты чего здесь?

— Тя жду, — серьёзно сообщает он, глядя на меня снизу вверх.

— Кушать хочешь?

— Не, туалет.

— А, какать?

— Писять.

— Так чего не идёшь?

Он вроде достаёт, я ему ещё и дощечку подложил на всякий случай.

— Ты не лазлешал.

Господи, где он рос до этого? Почему ему нужно разрешение буквально на всё? Даже чтобы просто сходить в туалет!

Я нехотя сползаю с кровати, торопливо прикрываясь простынёй. Привык спать голым, и вчера, по привычке, сразу разделся и завалился спать, не подумав о сыне.

— Тим, — мягко беру его за плечи. — Это ненормально, что ты такой послушный. Ты же ребёнок, должен быть неуправляемой торпедой, которая носится по квартире и делает, что хочет.

Вспоминаю себя в детстве: слово «нет» меня никогда не останавливало. Мне позволяли почти всё. В итоге я ни разу не пробовал курить, не тянулся к запретному. Даже татуировку разрешили сделать в восемнадцать. Я сделал, понял, что это ерунда, и больше не хотел.