Подлец с листовки смотрел с осуждением – обычный кошачий подросток шпротного окраса, серо-чёрно-полосатый, с белой отметиной на лбу. Судя по выражению морды, пристраиваться он не хотел категорически.
«Ну что ж, приятель, – пронеслось в голове. – Придётся смириться. Я тоже редко делаю то, что хочу».
До открытия оставалось ещё время; таймер для выпечки тоже должен был сработать только через восемь минут. Март сделал кофе и вышел на крыльцо. Есть, по правде говоря, не хотелось, пить тоже, но он прекрасно знал, что его рожа – сама по себе лучшая реклама, особенно если улыбнуться, блаженно зажмуриться и сделать вид, что он наслаждается и жизнью, и работой, и особенно – кофе.
– …Смотри-смотри, он на этого похож, как его…
– Молодого Шаломе?
– Да-да! Уи-и-и, он на нас посмотрел?
Мимо проскользнули, хихикая, две девчонки – скорее всего, спешили в колледж. Март подмигнул им, надеясь, что они заглянут в обед, а лучше – приведут сюда всю группу. Тётка Вилена, совершив променад до угла и обратно, тянула за собой шпица, поглядывая на время. Обычно она брала латте навынос, но сейчас, похоже, слишком торопилась. Других привычных клиентов из тех, кто приходил прямо к открытию, тоже видно не было…
«Так и знал, что день дурацкий».
В глубине зала прозвенел таймер. Март вздохнул, допил кофе и, поменяв табличку на двери на «Открыто», направился к стойке.
Погода у моря переменчива и зависит от направления ветра.
Человеческие сердца тоже.
Поначалу утро было мрачным и хмурым. Прохожие спешили мимо «Маяка», даже не оборачиваясь; неприветливо хмурились, вышагивали, низко наклонив головы из-за ледяного норд-оста, зябко поднимали воротники. Когда на переходе включался красный, то на тротуаре скапливалась толпа. И пока шёл тягостный обратный отсчёт, кто-то обязательно начинал ёжиться от холода и поглядывать по сторонам, явно размышляя, куда бы забежать и чем бы согреться…
«Ну же, – думал тогда Март. – Зайди сюда. Тут же пахнет кофе и выпечкой, и свет такой тёплый, и кресла удобные… Никуда твоя работа не денется».
Но потом снова загорался зелёный, и весь этот пёстрый рыже-коричнево-серый поток утекал дальше.
Обычно прибыль делали три «золотых часа»: сразу после открытия, когда все шли на работу, в обед и вечером. Март уже почти смирился с тем, что на приличную выручку рассчитывать сегодня не стоит, когда наконец звякнул колокольчик над дверью, и девчонка лет тринадцати решительно затолкала в кофейню рослого мужчину с круглым лицом.
«Родственники, – намётанным глазом определил Март. – Отец и дочь? Нет, разница в возрасте маловата. Дядя и племянница?»
– Кася, да не надо мне эту бурду, возьмём на заправке что-нибудь…
Девчонка сердито пнула мужчину по щиколотке и натянула капюшон толстовки на самый нос. Март спешно отвернулся и сделал вид, что ужасно занят.
– Тут хороший кофе! – буркнула она. И добавила, понизив голос: – Дядь Жень, ну возьми! И себе, и папе! У вас сегодня важное дело.
– И что?
– Тут счастливый кофе! – зашептала девчонка, подталкивая его к стойке. – Попроси, чтобы рисунок на стаканчике сделали!
– Зачем, Кась?
– На удачу! Ты не слышал, что ли?
– Нет, – озадачился мужчина. – Ты в такое веришь, что ли?
– Все верят! Все так говорят!
Март наклонился над прилавком, чтобы скрыть усмешку.
«Ну ещё бы. Я сам эту сплетню и запустил».
Это была одна из маленьких хитростей, чтобы выделить «Маяк» среди других кофеен и удержать на плаву с окончанием сезона. Отец посмеивался над его уловками, но не вмешивался… А потом стало ясно, что они работают. Ведь каждому нужно маленькое чудо – верней, надежда на чудо. Чтобы кто-то шепнул: «У тебя всё получится». Подмигнул исподтишка; вручил счастливый билетик.
Именно этим Март и занимался.
– Доброе утро, – сконфуженно произнёс круглолицый мужчина, которого племянница дотолкала наконец-то до стойки. – Э-э… Мне, пожалуйста, один большой капучино, один американо, а этой балбеске что-нибудь сладкое и без кофеина.
– Мне бамбл на вишнёвом соке, декаф, без сиропа, – деловым тоном заказала девчонка, оттеснив дядю в сторону. – Навынос! И на стаканчике что-нибудь нарисуйте.
– Пожелания будут? – улыбнулся Март заговорщически.
И она серьёзно кивнула:
– Что-нибудь хорошее!
Колокольчик снова звякнул. На пороге появилась соседка Вилена, уже без шпица, зато одетая в выглаженный синий костюм и красивое пальто с отложным воротником. За ней почти сразу же, без перерыва, влетела стайка взбудораженно галдящих подростков с дорожными рюкзаками…
Март с облегчением выдохнул.
Кажется, утренняя выручка была спасена.
Прислушиваясь краем уха к разговорам в очереди, он быстро сделал три напитка навынос. На стаканчике с бамблом красовался аккуратно выведенный маркером щенок; на капучино – четырёхлистный клевер на удачу; на американо – глазастый мультяшный автомобиль.
Когда мужчина получил заказ, то смешно округлил глаза, так, что они тоже стали точно мультяшные.
– Что-то не так?
– Нет, э-э… Всё хорошо. Просто… Как вы догадались?
– О чём? – безмятежно переспросил Март.
– Ни о чём, – пробормотал мужчина. И дёрнул племянницу за рукав. – Пойдём, Кась, твой папка нас заждался небось… Слушай, откуда пацан знает? – шепнул он. – Ты его надоумила, что ли?
– Нет! Я же говорила, что у него рисунки особенные!
– Но всё-таки как он угадал, что мы машину покупать едем…
«А я не угадал, – подумал Март, оборачиваясь к следующей посетительнице, крайне довольный собой. Ему нравилось вот так случайно попадать в цель. – Просто подумал, что раз вы на машине приехали, то почему бы её не нарисовать».
Настроение начало улучшаться.
Ветер стих; проглянуло солнце.
Спустя примерно час стало не до размышлений о прибыли. Посетители шли один за другим; вдобавок к этому доставка отчего-то приехала раньше, и Март буквально разрывался между тем, чтобы принять по накладной ящик батончиков, и тем, чтобы сделать очередной капучино навынос. Куда-то запропастились картонные «рукава» на стаканчики; банда подростков нагло обчистила стойку, и теперь там не было ни салфеток, ни палочек для размешивания, ни сахара.
Без четверти десять, когда поток немного схлынул и Март спрятался за стойкой, чтобы сжевать наконец сэндвич и выпить воды, в «Маяк» завернула девчонка с зелёными прядками за ушами, зевающая во весь рот, невысокая, в куцей курточке, коротком шерстяном платьице и цветных колготках. С виду ей было лет восемнадцать, не больше. Она часто забегала весной и летом, а затем пропала на несколько месяцев. И вот появилась снова – осунувшаяся, побледневшая и грустная. Вернее, она по-прежнему улыбалась, хохотала, отвечала звонко и весело, но только когда на неё кто-то смотрел.
Но Март видел её настоящую, отражённую в блестящей боковине кофемашины.
Вот и сейчас девчонка, верно, думала, что никто не видит, поэтому шла ссутулившись, а между бровями у неё залегли морщинки.
«Раньше она почти всегда заходила с друзьями, – пронеслось в голове. – А сейчас одна».
Он отложил надкушенный сэндвич, отошёл на пару шагов, пригибаясь за витриной, и нарочно громыхнул молочником в мойке. Досчитал про себя до десяти и лишь затем обернулся.
Девчонка улыбалась и с преувеличенным энтузиазмом изучала меню.
– Привет-привет! – радостно взмахнула она рукой. – А можно мне большой-пребольшой латте на кокосовом?
– Конечно, – кивнул Март. – Сироп добавить?
Девчонка мотнула головой:
– Нет, я сладкое не люблю… А вы можете, ну… – Она застенчиво переступила с ноги на ногу, прижимая к себе рюкзак обеими руками. – Можете нарисовать на стаканчике книжки?
Просьба прозвучала беспомощно и жалко; рука дрогнула, и молочник чуть не полетел на пол.
«Жаль, что я не умею творить волшебство на самом деле».
В груди кольнуло.
– Конечно! – откликнулся Март вслух всё с той же дружелюбной улыбкой, ничем не выдавая своих чувств. – Намечается что-то интересное? Набег на книжный? Охота на редкое издание?
