Предатель. Цена прощения (СИ) - Багирова Александра

Огромный валун с плеч.

- Как там мама?

- Мама… она… - а дальше не могу произнести ни слова.

- Я понял, - деловым тоном заявляет. – Меня сейчас к вам привезут. Вместе во всем разберемся.

Мой сын… мой маленький и такой взрослый сын, он меня успокаивает. А в другой стране еще один мой сын, которого еще не видели Ви и Родион.

- Приезжай, если хорошо себя чувствуешь.

- Я в полном порядке.

Конечно, не в полном. Но Родион никогда не признается в обратном.

Звоню Каролине, рассказываю все, что произошло.

- У меня тут все под контролем. Не переживай. Я документами займусь, с Вениамином побуду. А ты там Виолетту на ноги ставь. Не переживай, Степ все образуется.

И мне отчего-то легче становится. А когда я вижу, как ко мне по коридору идет Родион, а следом за ним Адам… немного выдыхаю.

Родные люди… как же они много значат…

Ждем новостей от врачей уже втроем. Когда хмурый врач выходит, я хочу поговорить с ним один на один. Не стоит Родиону слышать. Но он упрямо идет рядом со мной.

- Я хочу знать, что с мамой, - сводит брови на переносице и смотрит на врача.

- Плохо с вашей мамой, - врач снимает очки. – Жизни ничего не угрожает, но травмы многочисленные. Возможно, потребуется операция… - дальше он начинает перечислять травмы… волосы у меня на голове шевелятся, а проснувшийся зверь жаждет крови нелюдей, заставивших так страдать мою любимую женщину.

Глава 74

Сначала на меня обрушиваются кошмары. Кажется, что я еще в той черной комнате. Мои дети… что с ними… И только потом боль в теле… осознание, что я проснулась.

Боюсь открыть глаза. Я еще в той комнате. Степа… мне же показалось. Он в другой стране. Он просто не мог быть там. Не мог меня спасти.

Почему даже в такой момент я его вижу?

Когда отпустит?

Перед глазами его лицо… Вениамин… он так сказал… Игра воображения?

Боль усиливается. С губ стон срывается.

Я столько прошла, а сейчас я просто боюсь открыть глаза.

Трусиха.

Делаю над собой усилие. Глаза распахиваю.

Белый потолок.

Шаги. И вот надо мной склоняется лицо незнакомой девушки. Белый халат.

- Где… - дальше горло сдавливает такая боль, что и слова не произнести.

- Вы в больнице. Все хорошо, - говорит мне.

У меня миллион вопросов, но я не могу их задать.

Снова проваливаюсь в темноту.

Кошмары отступают. Сон спокойный, умиротворенный.

Еще несколько раз просыпаюсь. Засыпаю. И снова мне кажется, что я вижу лицо Степана. Но только хочу что-то сказать, все пропадает. Снова сон, бред, галлюцинации. Я теряю ощущение реальности.

Но как-то я просыпаюсь и понимаю, что у меня на удивление ясная голова. Да, тело болит. Но мысли больше не путаются.

Бодро распахиваю глаза.

- Мам! – музыка для моих ушей! Голос сына!

- Родион… я не сплю…

- Мы ждали, когда ты проснешься, - он подходит ко мне, вижу его серьезное личико. Как он нежно гладит мою руку.

- Мы?

- Привет, Ви… - а вот этот голос из моих видений.

- Степа…

С другой стороны кровати он появляется. В его глаза тревога, тоска и что-то такое, что прям за душу хватает.

- С возвращением. Мы очень переживали.

- Сколько я тут?

- Неделю.

- Неделю валяюсь? Почти ничего не помню… обрывки какие-то… Сын? Вениамин? Сон? – вопросы начинают из меня сыпаться. Я слишком долго была в отключке и молчала.

- С Вениамином все нормально, он в безопасности. Ты быстро идешь на поправку. Врач переживал, что потребуется операция, но пока обошлось, - он делает еще шаг. И эти глаза, не сводит их с меня.

Мне как-то не по себе.

Я не привыкла к такому Степе.

Отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Я еще не понимаю, как ко всему относиться.

- Родя, тебе вреда не причинили?

- Все хорошо, мам. Ты видишь я здоров.

- Никита! – выкрикиваю громко. Выгибаюсь, тело пронзает болью. – Он… он…

- Жив. Там сложно… но выжил.

- Он? С ним что-то не так? – снова голову к Степе поворачиваю.

- Подлечится, будет нормально.

Родион глаза отводит.

Они явно мне что-то недоговаривают.

- А эти… птица… Г… - дальше произнести имя не могу. Сразу накатывает воспоминание о черной комнате.

- О них не беспокойся.

- Это не ответ. Я хочу знать все в подробностях.

- Не сейчас, - Степа наклоняется и целует меня в щеку. – Я так рад, что ты в себя пришла. Мы тебя ждали, любимая, - шепчет мне на ухо, жаром обдает.

Даже несмотря на мое состояние меня током пронзает.

Нельзя так на него реагировать!

Нервно сглатываю.

- Где Вениамин? Что с ним? – от Степы отворачиваюсь.

Зачем он будоражит меня. Где тот робот? Кто его подменил?

С роботом было все понятно, а с теперешним Степой я не знаю что делать и как себя вести. Он еще и спас меня…

- Он в Болгарии. Там документы надо еще сделать.

- У него есть… родители… приемные… - едва шевелю губами. Страшно.

Не представляю, как бы забирала у людей ребенка, которого они воспитывали много лет.

- Нет. С ним все в порядке.

- Хватит ходить вокруг да около! Скажи, как есть! Это меня еще больше нервирует!

- Мам, мой брат в детском доме. Но папа говорит, там нормальные условия, - спокойный голос Родиона, а у меня градом слезы.

- Нормальные условия? Для ребенка, у которого есть отец и мать? Дайте мне нож, я сама прирежу птицу! Я хочу к сыну немедленно! Вылетаем! – у меня куча желаний, то прибить гнид, то как можно скорее увидеть сына, аж на постели подкидывает.

Степа берет мое лицо в капкан своих рук. Большим пальцем по шершавым губам проводит.

- Не переживай, - шепчет. – Чем скорее ты на ноги встанешь, тем быстрее полетим.

- Да, мам. А пока ты бы могла за папу замуж выйти, это все упростит, - выдает мой не по годам смышленый сын. – Я узнавал, это спокойно можно сделать в больнице. Могу договориться.

Глава 75

Это все последствия ударов. Больницы. Моей отключки!

Все именно так!

Иначе я не понимаю, как я могла согласиться, что к следующему дню, моя палата превратится в цветочную оранжерею, а заполнится моими подругами, их мужьями, детьми и моим братом.

У меня почему-то на голове фата.

Родион нацепил, сказал, что это очень нужный атрибут, так я себе невестой почувствую.

А я никак себя не чувствую. Мне будто дали по башке, вокруг нее крутятся звездочки, и я в полном ауте. Могу только водить глазами туда-сюда и ничего не говорить.

- Все же отлично! Врач разрешил, он сказал положительные эмоции только на пользу! – говорит Кристина.

- Положительные? – смотрю на нее как на инопланетянку.

- Вы же созданы друг для друга! – восклицает Кира.

- Они одно целое, - заявляет Родион, тоном, который не терпит возражений.

Он стоит в окружении дочерей Кристины, девочки держат его с обоих сторон за руки и с восхищением взирают на него.

- Виолетта, мы так за вас рады, - в один голос горят Лада и Лида.

- Чувствую, - ко мне наклоняется Кристина, - Нас еще ждут проблемы в будущем. Слишком неразлучное это трио.

Киваю. Эта мысль давно крутится у меня в голове. Но они дети, просто дружат. Или уже надо что-то с этим делать?

- Но об этом потом! Сегодня у нас праздник! – Крис возвращается на волну оптимизма.

А праздник ли?

После вчерашнего предложения Родиона я опешила. И тут Степан ляпнул:

- Отличная идея! – а у самого глаза хитрющие. Довольные. – Нам тогда быстрее все документы оформят, как семейной паре. Все же Вениамин в другой стране. А так мы его биологические родители, семья, проблем вообще не будет.

- Да, это острая необходимость, - Родион подошел заглянул мне в глаза. – Мама ради нас. Так всем будет лучше.

И вот я до сих пор не понимаю, как согласилась.

Они все организовали. Быстро. Молниеносно.

И вот я в фате на больничной койке. Рядом Степан взирает на меня, как на свое любимое лакомство, которого сто лет не пробовал.