Архитектор (не) моей мечты (СИ) - Глиб Тая

В голове крутятся мысли.

Задача номер один — поставить девочку на ноги. Два — объясниться за свой проёб. Три — решить вопрос с Марком, установлением отцовства и опекой. Четыре — поговорить с Севи уже без прикрас и понять: что ей на самом деле нужно?

Надо что-то решать по дислокации Марка. Надо как-то разрулить всё так, чтобы выходки взрослых не задели его слишком больно. Пацан и так уже «бит» со всех сторон: бабушкой-интриганкой, мамой, холодной как лёд, и отцом, который появился как чёрт из табакерки. На «идеального папашу» я пока вообще не претендую. Свыкнуться бы с самой мыслью, что я им являюсь… Результаты ДНК-теста в лучшем случае придут через три дня. Ждём.

Написал Кармацкому и Матвееву, чтобы они сообщили своим «жёнам», сёстрам Наташи: девочка заболела, но я с ней и всё контролирую. Кармацкий, как самый дисциплинированный, работающий, похоже, круглые сутки, ответил сразу — спросил, нужна ли помощь. Я попросил успокоить Марию и не дёргать Наташку. Мы справимся. Матвеев отписался позже. Его тоже попросил не паниковать и пообещал справиться самостоятельно. Дашка в положении, ей к болеющей сестре сейчас точно не нужно.

Снова смотрю на спящую Наташу. Сжимаю её пальцы в своих — тонкие, почти прозрачные в свете ночника. Я выстрою эту крепость заново, лисичка. Даже если придётся снести всё до самого фундамента.

Иду на кухню. Варю кофе, на часах четыре утра.

Горький аромат немного проясняет сознание, но тело ломит от напряжения. Надо что-то приготовить или заказать хотя бы бульон — Наташка ничего не ела со вчерашнего дня, а ей нужны силы. Заказываю завтрак: кашу, омлет, выпечку, несколько вариантов легких супов… Не знаю, что сможет съесть моя девочка, но пусть будет выбор. Завариваю чай. Хорошо, что нахожу всё с первого раза: кухня продумана и функциональна…

Когда заказ привозят, на часах полшестого.

Мой лисёнок спит. Прикасаюсь ладонью к её лбу — кожа сухая, обжигающая. Температура снова ползёт вверх, 38,8. Надо её будить.

Наташка еле поддаётся. Приподнимаю её, прижимая к своей груди, чувствуя, какая она хрупкая и горячая в моих руках. Она не открывает глаз. Слабо тычется носом в моё плечо, неосознанно ища защиты. Подношу чашку к её губам, заставляю выпить немного тёплого бульона. Главное — мне удаётся дать ей лекарство. Обессиленная столь простыми, на первый взгляд, действиями, она снова проваливается в сон.

У меня есть пара часов. Укладываюсь рядом, прямо поверх покрывала, и притягиваю её к себе. Чувствую ритм её неровного дыхания и то, как жаром обдаёт мою кожу сквозь ткань футболки. Когда температура у Наташки начинает спадать, немного выдыхаю и тоже проваливаюсь в беспокойный, но всё же сон.

Из забытья меня выхватывает сообщение от Тимофея. На часах девять.

Они с Марком встали, позавтракали, будут играть в настолки. Тима спрашивает, как Наташа. Коротко пишу, что температура держится, но уже не так страшно. За Марком приеду позже.

Проверяю температуру. Приемлемая — 38,2. Пока пью чай, в голове прикидываю, как быть с Марком сегодня. Надо его забирать сюда. Наташку везти куда-то я не могу, оставить — тем более. Марк всё равно со мной, значит, где бы я ни был, он будет рядом. Надеюсь, Наташка воспримет это нормально. Когда поправится — обсудим, а пока других вариантов не вижу. Ни для себя, ни для Марка, ни для Наташи.

Ближе к десяти тормошу её. Она уже отзывается лучше, но всё ещё вялая. От еды отказывается, но хоть пьёт чай после таблеток. Помогаю ей переодеться, придерживая за талию, чтобы не упала — она совсем невесомая. Меняю постельное бельё, всё влажное от пота. Девочку сильно подкосила эта болезнь. Снова укладываю её на свежие простыни. Укрываю до подбородка и на мгновение прижимаюсь губами к её виску. Спи, маленькая.

Надо съездить за Марком. У меня есть пара часов, пока моя спящая красавица не проснулась. Время — час дня, нужно успеть добраться и собрать мелкого. Отпустить Тиму, который сегодня должен вернуться в Сочи.

Марк, как я и предполагал, вёл себя хорошо. Но, конечно, нужно поговорить начистоту — объяснить, почему батя внезапно свинтил на всю ночь и оставил его на друга.

Присаживаюсь перед ним на корточки. Кладу руки ему на плечи, ощущая, какой он ещё маленький и хрупкий под моими ладонями.

— Марк, Наташа очень сильно заболела, ей нужна была помощь. Я не смог её оставить.

— Угу.

— Я хотел тебя попросить поехать и навестить её. Может быть, даже остаться там. Я не могу ни её, ни тебя сейчас оставить одних.

— А она не заругается, что я приеду без приглашения? — Марк смотрит на меня снизу вверх, в его глазах — смесь любопытства и опасения.

— Уверен, что нет. Наташа очень добрая и гостеприимная. Но нам с тобой нужно проявить заботу и вести себя как настоящие мужчины.

Со знанием дела Марк упирает руки в боки и выдаёт:

— Тогда нам нужны цветы и мороженое.

— Почему мороженое? Наташа же болеет.

— А оно не для неё, а для меня! — Марк хитро прищуривается, и я невольно усмехаюсь, легонько взъерошив его волосы. — А к маме мы не поедем?

Вопрос бьёт.

— Ты хочешь поехать к маме?

— Ну… я привык быть с ней.

— Я могу тебя отвезти в поместье, Марк. Но позже.

— Ладно.

Вижу, как он опускает плечи, и во мне что-то болезненно ворочается.

Не учёл я того, что какая бы Севи мать ни была, Марк к ней привязан. Он любит её.

И снова моя кривая мужская логика неопытного папаши летит к чертям. Нет, из Марка просто «+1» не получится. Тут нужны более тонкие инструменты, чем те, что есть в моём арсенале.

Надо искать подход…

Глава 46

Без масок

Илья

Заезжаю на территорию поместья. Надо поговорить с Севи начистоту. Она сама встречает нас выйдя из дома. Смотрю на неё и чувствую, как внутри всё каменеет.

Марк немного обнимает её без ответной реакции и бежит в дом.

— Севи, поговорим в кабинете?

— Хорошо.

Походкой пантеры она заходит в дом. Я иду следом, фиксируя, как она по-хозяйски оценивает интерьер, словно уже проводит инвентаризацию.

В кабинете не тяну:

— Севи, зачем ты приехала?

— Познакомить тебя с сыном.

— Почему именно сейчас?

— Потому что захотела лишь сейчас.

— Есть причина твоего «хотения»? — выделяю это слово интонацией. В голове пульсирует: «Не верю. Ни единому слову».

— Не хочу, чтобы отец Марка был женат на другой. Это всё, — она обводит небрежным взглядом стены, — принадлежит Марку, а не каким-то возможным будущим отпрыскам.

Меня обдаёт ледяным холодом. Вот оно. Фундамент её «любви» — голые цифры и право наследования. Эта женщина — ходячий калькулятор, прикрытый обёрткой от «Шанель».

— То есть дело в деньгах? И только?

— Я хочу, чтобы ты стал ему настоящим отцом. А мы — семьёй.

— Последнего никогда не будет, — отрезаю я. Голос звучит как удар молота по свае.

— Илья! Она соплячка, падкая на твоё имя и деньги. На возможности твоей семьи.

— Это ты сейчас о себе? — язвительно уточняю я. Внутри закипает ярость: как она смеет ровнять Наташку по своей мерке?

— Илья, она не заслуживает всего этого!

— Чего «этого»?

— Всего, что принадлежит семье Ольховых.

— А ты откуда знаешь? — В эту секунду пазл в моей голове складывается в идеальную, уродливую картину. — А-а, мама? Севи, а при чём здесь вообще мама? То, что есть — это наследие моего отца, а когда его не стало, оно перешло ко мне. Если ты волнуешься за Марка, то я могу тебя уверить: если он и правда мой сын, то мы с ним сами разберёмся в правах. Но ни тебя, ни мою мать это не должно касаться…

— С чего вдруг⁈ — её голос срывается на фальцет. Маска «леди в белом» окончательно трещит по швам. — Я хочу гарантий!

— Каких? — смотрю в её лживые глаза, фиксирую вульгарную позу, готовность на всё ради выгоды. Она не за Марка борется. Для себя готова «рвать на тряпки».

— Хочу это поместье… Как гарантию…