— Лука. Дважды за два дня. Я уже начинаю привыкать...
— Где она? — рявкаю я, прерывая приветствие Брая.
— Э-э... сзади с Джулианом.
— Черт, — рявкаю я, бегу к задней двери.
— Что случилось?
Я не задерживаюсь, чтобы ответить на его вопрос, вместо этого врываюсь в дверь и с такой силой хлопаю ею о стену позади себя, что удивляюсь, как она не слетела с петель.
Вид закрытой двери кабинета Джулиана ничуть не успокаивает меня по поводу того, что происходит внутри.
Схватившись за ручку, я поворачиваю ее и бьюсь плечом в дверь, ожидая, что она распахнется. Но когда этого не происходит, гнев и страх, которых я никогда раньше не испытывал, проникают в меня и овладевают моим телом.
Я бьюсь о дверь снова и снова, пока дерево не разлетается на куски, и я влетаю в комнату. Мой гнев сразу же достигает точки кипения, когда вижу, в каком положении они держат Пейтон.
— Убери от нее свои гребаные руки, — рычу я, бросаясь на отца, вцепляясь пальцами в его рубашку и оттаскивая его от того места, где он прижал Пейтон к столу Джулиана.
— О, привет, сынок. Пришел присоединиться к вечеринке? — спрашивает он с ухмылкой, которую мне хочется сбить с его лица.
— Я не твой сын, ты, больной ублюдок.
Хруст его носа под моим кулаком ощущается лучше, чем любой другой удар, который я наносил в своей жизни.
— Лука, перестань. Мы просто веселимся, — говорит он, выпрямляясь и совершенно не обращая внимания на то, что из его носа хлещет кровь, пачкая его прежде безупречную белую рубашку.
— Веселишься? У тебя чертовски извращенное представление о веселье. Ты правда думал, что я никогда не узнаю о Либби, больной ублюдок? Скольких еще детей ты обхаживал, а, старик? Сколько несовершеннолетних девочек трахнул своим жалким подобием члена?
Он слегка бледнеет, но не отступает ни на дюйм.
— Ты ничего не знаешь, — выплевывает он, заливая кровью и без того отвратительный ковер Джулиана.
— Л-Лука. — Испуганный плач Пейтон превращает мою кровь в лед.
— Ты, блядь, за это заплатишь, — предупреждаю я, снова отвожу руку назад и наношу сильный удар в висок отца, от которого тот падает на пол.
— Не надо, пожалуйста. Отстань от меня. — Ее голос разбивает мое и без того разбитое и избитое сердце, и я с ревом кручусь на месте, но, кажется, я опоздал, потому что Брай присоединился к нам и опускает стул на голову Джулиана.
Тот издает стон боли, прежде чем удариться о стол и рухнуть на пол.
— Пейтон, — выдыхаю я, бросаясь туда, где она лежит на полу, с широко раскрытыми от ужаса глазами. — Малышка, все хорошо.
— Уведи ее отсюда, — приказывает Брай. — Я разберусь с этим.
— Как? — спрашиваю я, глядя на двух больных ублюдков, потерявших сознание на полу.
— У меня есть связи, не волнуйся.
Я прищуриваю глаза, но когда Пейтон вздрагивает в моих руках, забываю об этом.
— Выйди через черный ход, тебя никто не увидит.
— Да, хорошо.
Встав, я стягиваю с себя толстовку и натягиваю Пейтон через голову, чтобы прикрыть, а затем поднимаю девушку на руки и выношу из здания.
Осторожно, как только могу, сажаю ее на пассажирское сиденье и пристегиваю ремнем, а затем бегу к водительской стороне, сажусь в машину и выезжаю оттуда так же быстро, как и приехал.
— Все будет хорошо, детка. Ему это с рук не сойдет.
Мы уже почти подъехали к дому, когда брат наконец решает мне перезвонить.
— Ты дома?
— Да, собираюсь уходить, а что?
— Я как раз подъезжаю. Мне нужна твоя помощь.
Он вздыхает, давая мне понять, что я разрушаю все его планы, но мне плевать. Это важнее, чем все, что он собирался делать.
Я паркуюсь, когда Леон выходит из дома.
— В чем дело, Лу... Какого хрена? — рявкает он, как только видит Пейтон, свернувшуюся калачиком рядом со мной и смотрящую перед собой остекленевшими глазами.
— Помоги мне затащить ее внутрь.
— Да, конечно.
Он смотрит на мой кулак и хмурит брови.
Мы работаем в тишине, я все еще пытаюсь взять себя в руки, пока поднимаю Пейтон из машины, а Ли, очевидно, пытается читать между строк, чтобы понять, что, черт возьми, произошло.
Я бегом поднимаюсь с ней по лестнице в свою комнату, к счастью, не столкнувшись при этом ни с кем из парней, и укладываю ее посреди кровати, натягивая поверх простыни, потому что понятия не имею, дрожит ли она от страха или холода, или от того и другого.
— Что, блядь, происходит, Лу? Что случилось?
— Джулиан и... — Я выдыхаю длинный медленный вдох, пытаясь успокоиться, когда передо мной снова возникает образ его рук, обхвативших мою девушку. — Бретт.
— Отец? Он сделал это? — рычит брат, на его лице написано недоверие.
— Они были в задней комнате «Раздевалки».
— Я, блядь, убью его, Лу. Клянусь, блядь, Богом, я...
— Я оставил их в офисе. Брай разбирается с ними.
— Брай? Да что он, блядь, знает о том, как разбираться с таким дерьмом?
— Я, блядь, понятия не имею, Ли. Но он предложил, а меня больше всего волновало, как вытащить ее оттуда. Они собирались... — Я с трудом сдерживаю слова, пытаясь отдышаться от того, что при одной мысли об этом мне хочется заблевать весь пол в спальне. — Они собирались...
— Я понял, Лу. Я ухожу. Я разберусь с этим. Этот мерзавец заплатит за все.
Я киваю ему, прежде чем брат исчезает из моей комнаты, оставляя меня с дрожащей Пейтон.
Откинув простыни, я поднимаю девушку к себе на колени и крепко прижимаю к себе.
— Все хорошо, детка. Ты в безопасности. Я с тобой.
Достаю из кармана мобильный и нахожу последний разговор с Летти о ее планах на Пейтон сегодня утром.
Лука: Отправь Кейна в Раздевалку. Ли будет там. Ему понадобится его помощь.
Летти: Какого черта ты сделал?
Лука: Я позвоню тебе, когда смогу. Пейтон со мной. С ней все в порядке.
Летти: Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Бросив телефон на кровать, я смотрю на Пейтон и вижу, что ее широко распахнутые серебряные глаза смотрят на меня.
— Почему ты мне не сказал? — шепчет она.
На секунду я задумываюсь, о чем она говорит, но потом меня осеняет. Она имеет в виду Бретта.
— Поверь мне, детка, это не потому, что я не хотел. — Я глажу ее по щеке и наклоняю голову, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на меня. Мне нужно, чтобы она увидела честность в моих глазах, чтобы поняла, как сильно я боролся с этим решением в течение последних нескольких недель. — Я знаю, как сильно тебе нужна была эта работа и деньги, которые она приносила. Если бы я тебе сказал, ты бы в итоге выбирала между оплатой долгов и своей честностью, а я этого не хотел. Как бы сильно я ни ненавидел твою работу там и то, что ты проводишь время с этими подонками, я знал, что ты считаешь, что это то, что тебе нужно делать.
— Вот почему ты был там каждую ночь.
— Отчасти поэтому, а отчасти потому, что просто не мог держаться от тебя подальше, — признаюсь я. — Я бы выплатил твой долг в тот день, когда узнал о нем, если бы мог, но я знал, что ты никогда не примешь этого.
— И сейчас не хочу принимать.
— Я знаю, детка. Но как бы тебе это ни нравилось, иногда просто необходимо принять небольшую помощь. И в конце концов, это не мои деньги, а деньги, которых ты и твоя семья более чем заслуживают.
Она нервно сглатывает, ее глаза снова наполняются слезами.
— А что с ними будет?
— Я не знаю, детка. Ты знаешь, с кем связан Брай?
Она качает головой.
— Я послал туда Ли и Кейна, чтобы они помогли.
Она озабоченно хмурит брови.
— Не волнуйся, если Брай не знает нужных людей, могу заверить тебя, что Кейн точно знает.
— Для чего?
Я пожимаю плечами.
— Закончить то, что я начал.
Как только я произношу эти слова, она отстраняется от моих рук и берет мой кулак в свою ладонь.
