— Я беременна на пятом месяце, Влад. Вряд ли я кому-то нужна.
Он отстраняется и смотрит на меня, и в его глазах — то, от чего у меня до сих пор перехватывает дыхание, хотя прошло четыре года, и я видела этот взгляд тысячи раз: утром за завтраком, вечером перед сном, в машине по дороге с работы в садике, через стол, через комнату, через любое расстояние…
— Нужна, — говорит тихо, и это не комплимент, не утешение, не дежурная фраза мужа, который привык говорить правильные слова. Это факт. Голый, простой, неоспоримый, как то, что небо — синее, а вода — мокрая.
Он разворачивает меня к себе, и его ладони обхватывают мое лицо, и он целует меня медленно, нежно, со вкусом кофе и солнца, и я цепляюсь за его футболку, и мой живот упирается в его тело.
Утро продолжается, и море плещется под солнышком, и все это — мое…
— Ей идет это парео, — бормочу ему в губы, когда он отстраняется.
— Не начинай.
— Коралловый — ее цвет.
— Женя.
— И Маттео, кажется, симпатичный мальчик. Воспитанный.
Он закатывает глаза, и я смеюсь, нарочно дразня его, и он не может сдержать улыбку.
Все это ощущается как ответ на вопрос, который я задавала себе четыре года назад. Стоя в лифте его дома, прижимая к груди конверт с зарплатой и думая, что влюбилась в человека, который никогда не будет моим…
Ошибалась.
Он мой. Они оба…
Моя семья.
Я допиваю какао, которое успело остыть, и корица оседает на языке горьковатой сладостью. Влад стоит рядом, прислонившись к перилам террасы, и смотрит на Машу, которая ныряет в волну и выныривает, отбрасывая мокрые волосы. На его лице — смесь гордости и ужаса, которая, подозреваю, теперь будет сопровождать его до конца жизни.
— Она счастлива, — говорю, вставая рядом с ним.
— Она так выросла… — отвечает он, в его голосе — удивление, будто он только сейчас это заметил.
— Это обычно происходит с детьми.
— Не так быстро. Не должно быть так быстро.
Кладу голову ему на плечо, и он обнимает меня одной рукой, и мы стоим на террасе и смотрим, как Маша плещется в море с новыми друзьями, и солнце поднимается выше, и день начинается
А где-то далеко, в другом городе, в другой жизни, осталась девочка, которая плакала в лифте, прижимая к груди конверт, и думала, что любовь — это то, что причиняет боль.
Она ошибалась.
Любовь — это какао с корицей на утренней террасе, и его ладони на моем животе, и Машин смех над волнами, и тихое «нужна» вместо тысячи слов.
Любовь — это когда не страшно.
