Да, мой босс (СИ) - Победа Виктория

— Я не хочу быть секретуткой, которую босс без всяких обязательств потрахивает в перерывах между делами, и я надеялась как-то лишиться девственности в нормальном сознании, — вот это я зря.

Лицо Смолина неестественно вытягивается, во взгляде проскальзывает что-то опасное, а потом, вопреки моим ожиданиям, он вдруг начинает смеяться.

Да что там, ржать он начинает. В голос.

— Очень смешно, — бурчу обижено.

Ну да, сама я виновата, но все же совсем не обязательно вот так откровенно насмехаться.

— Откуда ты на мою голову свалилась, — произносит задумчиво, когда справляется с приступом смеха, — во-первых, я никогда бы с тобой так не поступил, не стал бы потрахивать тебя в перерывах между делами без обязательств, Маша.

— А с обязательствами стали бы? — ну кто меня тянул за язык? — Простите, это нервное.

— А во-вторых, — он игнорирует мой выпад, — девственность твоя на месте.

— В смысле? Мы не переспали?

— Ты как будто даже расстроена этим фактом.

— Да ну вас. А почему на мне нет трусов?

Он молчит и что-то в его взгляде мне не нравится, только я не могу понять что.

— Вставай давай, за завтраком поговорим. Твои вещи высохли, в ванной на вешалке, но пока можешь взять мои штаны в шкафу.

— Но…

— Давай, Машунь, поднимай свою обнаженную задницу, я жрать хочу.

— Да вы… — я от возмущения дар речи теряю.

А он встает молча и просто идет к двери. Гад такой.

Но красивый гад, и спина у него красивая.

— Вы просто отвратительны!

— Я в курсе.

Глава 35

— Тебе особое приглашение нужно? — недовольно бубнит босс, когда я замираю в проходе, не решаясь пройти в кухню.

Да, мне все еще слегка не по себе. Не каждый день просыпаешься в квартире своего начальника, в его собственной постели, да еще и без трусов.

Это, знаете ли, слегка дезориентирует, пусть даже ничего не было. Сам факт, понимаете?

А в нашем случае это уже какой-то традицией становится, еще чуть-чуть и такие вот ситуации станут закономерностью.

Честное слово, если я еще раз проснусь в его кровати, Смолину как порядочному мужчине придется на мне жениться. В том, что он хоть и скотина, но порядочная, мне уже довелось убедиться.

Не дожидаясь второго “особого” предложения, я все же прохожу в кухню.

— Садись, — сухо бросает босс, указав взглядом на стул.

— Может, вам помочь? — мне как-то даже неудобно становится.

— Маша, просто сядь! — рявкает внезапно, что у меня в ушах снова начинает звенеть.

Да что ж такое!

— Орать совсем не обязательно, — бурчу слегка обиженно, морщась от неприятной пульсации в висках, — а можно мне водички? — спрашиваю осторожно, мало ли, что ему в голову стукнет, опять орать будет.

К счастью ничего подобного не происходит, передо мной просто ставят стакан с водой, тарелку с яичницей, бутерброды и кофе.

Вот это я понимаю — сервис.

Это было бы даже забавно, будь на месте Смолина кто-то другой.

Я слишком отвлекаюсь на свои мысли, что забываю следить за мимикой.

Свою ошибку понимаю лишь когда слышу очередной недовольный бубнеж:

— И что тебя повеселило? Не поделишься? — садится напротив, вперив в меня свой фирменный взгляд.

Он, кстати, на меня не действует.

Во всей компании на него иммунитет у двух человек. У меня и у Богомолова.

— Ничего, — качаю головой, старательно давя рвущийся наружу смех, — ладно, просто это странно, я думала без помощницы вы даже галстук завязать не можете, а тут целый завтрак, — ой дура, ну дура же.

На лице босса после моих слов сменяется с десяток эмоций.

И все-таки природа забыла заложить в меня столь необходимую способность затыкаться вовремя.

— Еще скажи, что я без тебя ни на что не способен, — произносит, усмехнувшись.

— Ну галстук завязывать вы и правда не умеете, — ладно, мне просто доставляет удовольствие его дразнить, пора бы уже самой себе признаться.

К тому же мне этот стеб ничем не грозит, кроме сурового взгляда.

— Ешь давай, — больше он никак мое замечание не комментирует, но я замечаю мимолетную улыбку, едва коснувшуюся уголков его губ.

— Не расскажите подробнее, как я тут оказалась? — я все еще не теряю надежды узнать подробности.

Босс, на секунду перестав жевать, смотрит на меня исподлобья, потом вздыхает и, дожевав, начинает говорить:

— Я забрал тебя из клуба после того, как ты мне позвонила.

— Позвонила? — я чуть не роняю вилку от удивления.

В смысле позвонила? Я? Зачем?

— Да, Маша, видимо, почувствовав неладное, ты включила мозги, за что тебе честь и хвала, и позвонила мне из туалета. Там я тебя и нашел в компании какого-то утырка, — он произносит это с таким выражением лица, что мне реально не по себе становится.

Какого еще утырка?

Я честно напрягаю память, чтобы вспомнить хоть что-нибудь, но ничего путного из моих попыток не выходит. Просто чистый лист.

— Я ничего из этого не помню, — вздохнув, признаюсь честно.

— Может оно и к лучшему, — с каким-то странным выражением лица говорит босс.

Он как будто виноватым кажется.

— В каком смысле?

Отложив вилку, он поджимает губы в тонкую линию, сводит к переносице брови и откидывается на спинку стула. Я внимательно слежу за изменениями на его лице, босс словно сам с собой борется, прежде чем продолжить:

— Сначала я подумал, что ты перебрала, Маш, — он вздыхает, проводит ладонью по лицу, ерошит свои и без того растрепанные волосы.

— Я пила безалкогольное пиво, я не стала бы…

— Я уже понял, — перебивает меня резко и морщится, словно ему самому неприятен этот разговор, — тебе в стакан подмешали какую-то дрянь, стимулирующую… сексуальное влечение, — последние слова он выплевывает со злостью.

Мне требуется время, чтобы переварить полученную информацию.

Да нет, ну нет. Быть не может!

— Никто из моих ребят бы так со мной не поступил! — восклицаю слишком громко, потому что не могу поверить в услышанное, все мое нутро противится услышанному.

Мы не то чтобы близкие друзья, но я хорошо знаю этих людей, они нормальные ребята, со своей придурью, но нормальные.

— Я и не говорил, что это были твои друзья, — несмотря на недружелюбный тон Смолина, я чувствую облегчение.

— Тогда кто?

— Ты вообще не помнишь? Совсем?

Я снова силюсь вспомнить, но очередная попытка отзывается выстрелом в виски.

— Я помню как танцевала и увидела вас наверху, потом я вернулась за наш столик, — отвечаю, потирая пульсирующие виски, — дальше смутно, и вот я просыпаюсь в вашей квартире.

— Парней, которые за ваш столик подсели тоже не помнишь?

Я молча качаю головой. В мыслях полная неразбериха, окутанная густым туманом. Где-то на задворках сознания мелькают отдельные картинки и тут же пропадают.

— Один из них решил познакомиться с тобой поближе, — продолжает босс, всем своим видом источая хорошо уловимую опасность.

Он злится, это сложно не заметить, и мне сложно сейчас понять, на кого больше направлена эта злость: на мою дурную задницу, умудрившуюся попасть в такую идиотсткую ситуацию или на того, кто эту ситуацию создал.

Вообще, по логике, злиться на меня как минимум неправильно, я жертва в конце концов и обвинять жертву — последнее дело.

А Смолин вроде как вполне себе логичный мужик.

— Я не могла не заметить, как мне что-то подмешивают, — сама не знаю, зачем начинаю оправдываться, — я… — он же не считает, что я сама виновата?

Не считает, ведь?

— Успокойся, никто тебя ни в чем не обвиняет, — он закатывает глаза, — ты бы и не заметила, тебе на баре подмешали.

— На баре? — переспрашиваю, все еще не складывая два и два. — Аа… А как вы узнали?

— Барнс хорошо умеет добывать необходимую информацию, — расплывчато отвечает босс.

Я хмурюсь, не совсем понимая, причем тут наш безопасник. А потом меня внезапно озаряет прозрением. Точно, Барнс был там вчера. Был в клубе вместе со Смолиным. Я его видела. Видела же? Или это мое воображение только что дорисовало несуществовашую вовсе сцену?