- Сколько с меня?
- Нисколько.
- Тогда не возьму. Это взятка должностному лицу.
- Вы и так нам очень много помогаете, Илья Муромович, поэтому исключительно благодарность.
- Так меня ещё не называли, - улыбается и забирает. - Ладно, рассчитаюсь. На массаж сегодня придешь?
- Да, как, кстати, твое плечо? - трогаю его.
- Нормально, на удивление. Живительные у тебя пластыри.
- К девяти приду.
У него в улыбке “буду ждать”, но вслух не говорит.
Закрываю за ним дверь.
- Мам…
- Что? - иду назад, любуюсь новым карнизом.
- А чего соврала, что это на конференции букет подарили?
- А кто?
- Илья Романович.
Эмм…
Глава 47
- Ты с чего взял?
- Он сам сказал?
- Зачем?
- Там записка была.
Записка? Там ещё и записка была?
Я как шоколад увидела, так про записку и забыла.
Штирлиц спалился.
- А ты знаешь, что нельзя читать чужие записки и письма?
- Знаю, но странно было, что тебе подарили цветы на конференции и вложили туда записку. Илья Романович так на тебя смотрит, что все очевидно.
- Как так?
- Ну вот так.
- И что тебе очевидно?
- Очевидно, что ты ему нравишься.
- Денис…
- Он же все ради тебя делает. А он, между прочим, сама знаешь кто. Не стал бы подставляться, если бы ты ему не нравилась.
- Много ты понимаешь.
- Я прикинул, что так бы делал, как он. Но вот, кто он. С ним же спокойно не вздохнешь - все заметит.
Тут да, все знает обо мне. Что-то даже узнает обо мне, чего я сама о себе не знаю.
- Иди, занимайся своими делами, Денис.
- Если бы он не был ментом, то такой папа мне даже понравился бы.
- Денис, ну что за выражения? Какой мент.
- Как есть, мам. Он мент.
- Все же лучше, чем преступником быть. Согласись?
- Ну да, - пожимает плечами и уходит к себе.
Когда он вырос и так быстро начал все понимать и подмечать?
Надо поговорить с Муромовым. Так у нас все очень быстро выйдет из-под контроля.
Но поговорить сегодня опять не получается. Сначала делаю массаж Любе, потом с Муромовым собираемся выгулять собак, но Илью вызывают на работу.
Какой-то склад загорелся, и начальник полиции тоже должен быть на месте.
- Бро, сегодня без свидания, - говорит Муромов, почесывая Графа за ухом.
- Вы, Илья Романович, наобещаете собаке, а он потом грустит.
- Ну, с Любой прогуляйтесь, - предлагает нам.
- Ей нельзя после массажа.
- Тогда переживет один вечер без подруги. Василиса, закроешь за мной?
- Да, - поднимаюсь. - Нам немного осталось, и я тоже уже пойду.
Поднимаюсь, провожаю его до двери.
Муромов обувается. Заглядывает в коридор, убеждается, что Любы нет и притягивает меня к себе. Быстро обнимает и целует.
- Скучаю по тебе и очень хочу, - шепчет на ухо. - Может, в обед завтра увидимся?
Я киваю и отпускаю его.
- Люб, - возвращаюсь к ней. Она убирает телефон. - Ты завтра погладь шторы и повесь.
- Хорошо.
- Сумеешь?
- Да, вроде бы.
- Там ничего сложного. Крючки у вас есть. Просто в ленту проденешь.
- Угу, - снова кивает и утыкается в телефон, с кем-то переписываясь. - А точно мне ещё нельзя с Графом погулять?
- Нет. Завтра утром гуляй.
- Жаль, ну ладно.
Проснувшись утром, первым делом смотрю во двор. Места свободные есть, но машины Муромова нет.
Не вернулся, что ли, ещё?
И вроде неудобно писать. А может, всё-таки написать?
Почему я не могу написать, если волнуюсь за него?
Беру телефон и набираю сообщение.
Был в сети два часа назад.
М-да.
Мало ли, вдруг ответит. Пока жду, открываю соц.сети.
Просматриваю новинки в области восстановления после операций. Тут надо держать руку на пульсе. Постоянно что-то новое придумывают.
Потом залипаю на котах, которые каким-то образом пролезают в любую рекомендательную ленту.
- Мам, тебе на работу не пора? - проходит мимо меня сонный Денис в направлении туалета.
Черт.
Подскакиваю.
И Муромов ничего не написал. И все это время я просто слила в никуда.
- Денис, выгуляешь собаку? Я не успеваю.
- Окей, - кричит из-за двери.
- Мне послышалось или ты сказал “окей”?
- Не послышалось. Я схожу.
- А чего так? Не споришь даже.
- Мам, я отказываю - плохо, соглашаюсь - тоже плохо.
- Нет, мне хорошо, неожиданно просто. Без споров.
- Хочу пробежаться. Забросил тренировки, надо в форму возвращаться.
- Отлично, возвращайся. Вечером я пойду.
- Я и вечером могу.
- Ого. Такими темпами скоро будем график устанавливать.
- Давай, собирайся на работу.
- Точно! Спасибо, сынок.
Сообщение от Муромова догоняет меня в дороге. Он очень занят, домой ещё не возвращался. И не знает, когда будет. Днем не получится увидеться.
Жаль, но раз с Ильей не встречаюсь, то погружаюсь в работу.
Вечером, как обычно, возвращаюсь домой. Чайка скачет под ногами, встречает.
- Денис, выгуливал? - снимаю обувь, бросаю сумку у стены.
- Нет ещё. Мы же не решили, кто пойдет.
Ну да.
Я мою руки и иду к себе в комнату.
На ходу снимаю рабочую одежду и подхожу к окну, чтобы посмотреть на окна Ильи. Может, вернулся?
Не то чтобы я рвусь его увидеть или снова вытаскивать гулять.
Просто хочется, чтобы он был дома и отдохнул.
И замираю.
В окнах Муромова Люба с какой-то женщиной в домашних леггинсах и облегающем топе вешают шторы и тюль. И, судя по всему, те, что выбрала я.
Пытаюсь разглядеть там Илью, но его не видно.
Сейчас повесят шторы - и вообще ничего видно не будет.
Женщина легко становится на подоконник. Худенькая, гибкая, как Люба…
Ещё и мои шторы.
Я вообще их Илье покупала, а не этой женщине.
А они как специально отгораживаются от меня.
Они с Любой о чем-то говорят, смеются.
Заканчивают, расправляют тюль.
И все. Конец спектакля - занавес опущен.
Который я сама и заказала им.
В груди что-то непонятное и неспокойное.
Похоже на ревность.
Вот только этого мне не хватало.
Я, не имея никаких прав, никаких договоренностей, никакого статуса, ревную мужчину к женщине, которая вешает шторы в его комнате.
Пусть это будет мама ее одноклассницы. Или тетя. Или…
Только не мама.
Но мне прям очень кажется почему-то, что это она.
И если она, то решила помириться с Ильей? Или Люба решила их помирить?
У Любы на этой неделе день рождения. Может, она пригласила маму?
Здорово, Илья Романович, хоть бы предупредили меня.
Открываю чат с Ильей.
Потом закрываю.
Потом снова открываю.
Нет.
По-детски сидеть и накручивать. У меня есть вопрос - я задам вопрос. Лучше сейчас узнать, что у них происходит, чем выяснить это слишком поздно.
Звоню.
Гудки идут долго.
Слишком долго.
И не знаю, чего хочу больше: сразу услышать правду или ещё немного жить надеждой, что все поняла неправильно.
- Да, Вась.
На фоне шум. Машина? Люди? Рация? Не понимаю.
- Илья, ты занят?
- Очень. Что-то случилось?
Прекрасно.
Сразу “что случилось”.
Как будто я звоню только при падении карнизов, травмах, подростках и чрезвычайных происшествиях.
- Нет. Ничего не случилось. Просто… хотела узнать, что у тебя всё хорошо?
- Рабочие моменты. У тебя все в порядке?
Ну как…
У тебя в квартире какая-то красивая женщина вместе с Любой вешает мои шторы. И я себя чувствую дурой. А так ничего.
Но сейчас не самый подходящий момент говорить.
- Все нормально, позвони, когда освободишься. Я волнуюсь за тебя.
- Хорошо. Пока, Вась.
Переодеваюсь и иду на кухню.
Только там понимаю, что есть вообще не хочется.
