Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли

Мама драматично покачала головой, и Руби взвизгнула.

— Я! Я та девочка!

Она вскочила с колен Блэр, едва не столкнув Мэгги с настила.

— Мы правда можем, нана? Сегодня?

Мама кивнула и приподняла все, что держала в руках.

— Я же не просто так это все тащила. Было бы обидно, если бы мы с Джун съели все сами.

— Нет! Я иду! — Руби помчалась по настилу и уже была на середине трапа, когда резко затормозила.

Она посмотрела на маму, замялась, потом развернулась и со всех ног рванула обратно.

Блэр едва успела среагировать, как Руби врезалась в нее, обвив шею крепкими объятиями. Я видел все это с травы — мышцы свело, воздух вышел из легких. Блэр обняла ее, так бережно, прижала к себе, закрыв глаза и уткнувшись лицом в мою девочку. Я видел, как шевелятся ее губы — она шептала что-то, предназначенное только для Руби. Та кивнула, а потом выбралась с ее колен.

Руби быстро обняла Мэгги и даже Алисию, прежде чем наконец спустилась обратно по трапу.

— Люблю тебя, Блэр! — крикнула Руби, не останавливаясь.

— Люблю тебя, Руби. Пусть это будет самое классное приключение, — улыбнулась Блэр.

И я поймал себя на том, что думаю: понимает ли она, что делает. Знает ли, какой властью обладает, как легко может все к чертям разрушить.

— Ты попал по полной, — пробормотал Маккой, посмеиваясь, но я не ответил.

Я поднялся и подошел к маме и Руби. Мама сжала Руби в самых крепких объятиях, и тут же маленькие ручки потянулись к пледу и маршмеллоу.

— Хочешь сказать, все эти девочки получили по обнимашке, а для папы ты ни одной не оставила? — поддразнил я, и Руби дернула головой, будто ее поймали.

Она подбежала ко мне, не выпуская маршмеллоу, и бросилась в объятия. Я поймал ее — так же легко, как дышать, — и она прижалась ко мне, будто знала, как сильно мне это нужно. Я прижал ее к груди, подбородком накрыв макушку, и сжал крепко-крепко.

— Я люблю тебя, папа. Я иду к приключениям с наной и мисс Джун, — сказала она, слова утонули у меня в шее.

Я старался запомнить ее вес, то, как пальцы сминают рубашку, запах солнцезащитного крема на коже. Она не всегда будет такой маленькой, не всегда будет возвращаться ко мне. Мысль эта с каждым днем бьет все больнее.

— Папа тоже будет, — добавила мама с улыбкой. — Уговорим его рассказать страшную историю перед сном. — Она зашевелила пальцами, уже готовясь пугать внучку.

— Мам, — одернул я, но Руби только захихикала.

Я поставил ее на землю и присел, чтобы мы были на одном уровне.

— Береги нану и мисс Джун, ладно? И не съедай весь маршмеллоу.

Руби быстро кивнула.

— Иди обними дядю Коя, — я оглянулся и увидел, как к нам возвращается Хантер. — И дядю Хантера.

Она рванула прямо к Хантеру, а он наклонился и подхватил ее на руки.

— Вам не обязательно забирать Руби сегодня, — сказал я маме. — У тебя и так забот хватает.

А их у нее и правда хватало. Сколько я себя помнил, именно она была мотором нашей семьи. Вставала первой, ложилась последней и никогда не отступала перед кризисом. Отец давно болел — медленной, злой болезнью, что стачивает человека по кусочкам. Примерно пять лет назад у него случился первый сердечный приступ, и с тех пор все тянулось тяжело и изнуряюще. Мама ухаживала за ним в доме, который он построил, среди земли, которую любил, и это изматывало ее тысячей мелких, незаметных способов, в которых она никогда бы не призналась.

Я помогал как мог, разрываясь между Руби, ранчо и очередными неотложными делами недели, но именно мама держала нас всех. Всегда.

Так что, когда она закатила глаза, будто не верила, что вырастила настолько упрямого сына, который станет спорить с ней из-за собственной внучки, я не удивился.

— Даже не вздумай отнимать у нас этот вечер. — Она уперла руки в бока. — Я скучаю по своей девочке, и у нас ночевка. Точка.

Я поднял руки в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, — рассмеялся я, глядя, как сурово она это сказала.

— И потом, — добавила она, — ты загнал себя. Тебе не помешает вечер отдыха.

Я хотел возразить, но какой смысл. Она всегда видела меня насквозь. Я много работал, но больше всего боялся отстать, дать тревогам и делам догнать меня, признать, что, возможно, мне всего этого не по плечу. Может, она видела и это.

Я кивнул, и признание больно кольнуло.

— Да, наверное.

Руби вернулась к нам, и мама сжала ее ладонь, прежде чем они пошли через траву, плед волочился сзади. Они залезли в побитый сайд-бай-сайд, на котором мама всегда ездила по участку, и она завела двигатель. Руби устроилась на пассажирском сиденье, все еще прижимая маршмеллоу, и, когда они тронулись, обернулась и помахала мне.

Я повернулся обратно к воде, моргая от солнца и тишины, что наступила с уходом Руби. Без ее болтовни воздух казался слишком неподвижным. Я привык, что Руби делает все выносимым, служит защитным слоем между мной и тем, как я не умел быть рядом с Блэр. Теперь, когда ее не было, все мои острые углы обнажились.

Блэр стояла на коленях на полотенце, собирая вещи, убирая в сумку солнцезащитный крем и книгу. Мэгги сидела на краю настила, болтая ногами в воде и подставив лицо солнцу, а Алисия переводила взгляд то на нее, то на моего брата.

Хантер, разумеется, стряхнул с себя весь дискомфорт и теперь болтался у настила вместе с Маккоем — оба на надувном матрасе, с пивом в руках.

Я держался в стороне, изо всех сил стараясь не думать о том, что сегодня ночью Блэр будет в моем доме без Руби. Я собрал пустые бутылки и выбросил их, ломая голову, что, черт возьми, мне теперь делать.

Это была моя собственная земля, но без Руби я чувствовал себя здесь чужим.

Блэр застегнула сумку и выпрямилась. Белая майка прилипла к телу, местами стала почти прозрачной, отчетливо показывая бикини под ней, и задиралась, открывая живот.

— Думаю, я пойду в душ.

— О, черта с два, — сказал Хантер, подплывая к лестнице. — Никто никуда не сваливает. Нам редко выпадают вечера только для своих, а ты собираешься сбежать мыть волосы?

Она посмотрела на него, потом на Мэгги, потом на открытую дорожку к дому.

— Мы целый день на солнце. Я устала.

Хантер выбрался по лестнице и потянулся к полотенцу, скомканному у ног Блэр. Он шлепнул им по ее ногам и ухмыльнулся, когда она вскрикнула и отскочила.

— Вот в чем ваша беда, городские девчонки, — сказал он. — Вы не выдерживаете.

— Я не городская, — огрызнулась Блэр, закатив глаза и скрестив руки. — И выдерживаю я отлично.

Мэгги оживилась и повернулась к подруге.

— Я на стороне Хантера. Уходить тебе нельзя. Считай, что тебя похитили.

Смех Блэр прозвучал легко, но то, как она обхватила себя руками, говорило о другом.

— Вы все ненормальные.

— У нас тут свои правила, — сказал Хантер, накинув полотенце на шею и усаживаясь рядом с Мэгги.

Алисия следила за каждым его движением.

— Никто не уходит с настила, пока не сыграем хотя бы один раунд в игры с выпивкой. Кольт, подтверди.

Я пожал плечами, взял кулер и вышел на настил, стараясь выглядеть так, будто мне все равно, останется ли она.

— Он не врет.

Блэр посмотрела на меня, когда я переходил по трапу. В ее глазах мелькнула та же паника, что жила во мне. Потом она поставила сумку, снова опустилась на полотенце и уперлась руками позади себя.

— Ладно, — сказала она, но голос ее был совсем не спокойным. — Во что играем?

Хантер потер ладони, а Маккой как раз выбрался по лестнице.

— Вот это разговор.

Глава 21. БЛЭР

Двадцать восемь лет и вот я снова играю в «Я никогда не…», будто мы опять дети.

Солнце скрылось за гребнем холма, и озеро стало черным стеклом, ловящим первые искры звезд.

Колено Мэгги то и дело задевало мое под очередной вспышкой смеха, она сидела, поджав ноги. Маккой растянулся рядом с ней, а Хантер устроился по другую сторону от меня, и Алисия прижалась к нему так, словно боялась, что кто-то отнимет ее место.