— Какого черта, Кира! — ударяет кулаком об стол Вяземский. — Почему ты мне ничего не сказала? Ни тогда, ни сейчас, — цедит каждое слово Алексей.
— Ты сделал свой выбор, я сделала свой, — с губ сорвался нервный смешок.
— Почему ты не сказала мне, что беременна?
Я даже рассмеялась в голос.
— Кому, Вяземский? Твоему адвокату?
Во время бракоразводного процесса со мной разговаривал только адвокат Вяземского. Какое-то время Алексей молча сверлил меня.
— Я хочу видеть ее, — сухо произнес Алексей.
— Ты не стал разговаривать со мной четыре года назад, я не хочу разговаривать с тобой сейчас, — я выдержала взгляд Алексея.
Рано или поздно этот разговор состоялся бы. Увы, Вяземский вернулся, а судьба любит сводить нас нос к носу. И уже ничего не будет как раньше.
— Кира… — Вяземский оперся обеими руками об стол и уставился стеклянным взглядом в полированный стол. — Все могло быть по-другому, если бы ты… — Покачав головой, произнес Алексей. — Ну так что насчет встречи? С собственным ребенком.
Я сипло втянула воздух, заёрзав в кресле.
— Нет.
— Почему? — спокойно спросил Вяземский. Даже удивил своим спокойным тоном. — Можешь представить, что я чувствую?
— Могу. Я уже это пережила, — я опустила взгляд на подол своего легкого платья.
— Это что-то вроде женской мести? Да?
Меня потряхивало. Озноб расплылся по спине и конечностям.
— Моя дочь никогда не будет орудием мести и чем-либо еще. Ты отказался от нас, Леш. А значит, так будет и дальше. Ты забыл за бумаги?
— К черту бумаги!
— Они вдруг стали неважными для тебя? Как же так? Дела превыше всего, Алексей Дмитриевич, — иронично подмечаю.
— Ты же понимаешь, что я не оставлю в покое?
— В этом случае я исчезну из этого города.
Несколько секунд Алексей спокойно выдерживал мой гневный взгляд, а потом вышел из кабинета.
Вот и поговорили… Руки дрожали, и я принялась наводить порядок в письменных ящиках стола, чтобы хоть как-то отвлечь себя от разговора и от взглядов моих коллег, заходящих в кабинет, у каждого из которых на лице было написано: «Что, черт возьми, происходит?»
Собрала блокноты и любимую кружку, леденцы, которых оказалась целая куча в моих ящиках, и уткнулась в телефон.
В глазах стояло его лицо, а в голове я прокручивала каждое слово, сказанное им.
— К черту бумаги!
Этой фразой Вяземский удивил. Как и то, как Алексей так быстро сдался.
Чтобы с пользой тратить время, я ответила на запросы, которые пришли от отдела кадров из разных организаций. Руки аж зачесались ломануть через весь город и пройти собеседование, на которое меня вежливо пригласили.
Добрый день, Кира Владимировна, когда вы готовы пройти собеседование?
Я бросила взгляд на Бурову, которая старалась не смотреть на меня. Как теперь отпроситься у Марины Константиновны?
Я могу подойти в любое время.
Даже почесала напряжённо лоб, как только прочитала следующее сообщение:
Ждем вас в понедельник в девять утра. Адрес я вам скину отдельным сообщением.
Спасибо. Я подойду к девяти утра.
Настучала ответ на клавиатуре телефона.
Ещё не знала какую легенду буду придумывать для Буровой, но все уже прекрасно понимали: мои дни в «Альянсе» сочтены.
Последние минуты рабочего дня тянулись невыносимо медленно. Как только рабочий день закончился я выскочила из кабинета первой.
— Свобода! — тягостно выдохнула, догоняя Овчарову в длинном сером коридоре. Я даже улыбнулась, представляя тихие домашние радости.
— О, уже и настроение другое! — подбодрила Вика.
— Уже устала грустить и расстраиваться, — рассматривая холл, произношу.
Хорошее настроение рухнуло в одночасье. Высокая спортивная фигура тут же приковала к себе взгляд.
— Он узнал, что я родила от него дочку, — сипло произнесла, не отрывая от Алексея взгляд. Хотелось поделиться своими удручающими мыслями с Овчаровой.
Вика ахнула, прикрыв рот ладонью: «Как узнал? И что теперь? Он… Он что-то сказал?»
— Сказал, что очень хочет её увидеть.
— А ты? — подруга подалась вперёд, а её глаза расширились.
— Естественно, отказала. Между нами все было окончено еще четыре года назад.
Алексей словно почувствовал мой взгляд. Повернулся и уставился чёрными как ночь глазами. Долгий, пронзительный взгляд, в котором смешалось столько всего: сожаление, толика боли, грусть. А потом медленно, будто каждый шаг давался с трудом, опустился в машину.
Внутри всё заныло так, что я опустила глаза, которые вдруг наполнились слезами.
— Ох, Кира, не закончилось ничего между вами, — подытожила Вика, рассматривая нас с Вяземским.
Я не стала посвящать в подробности нашей ночи с бывшим мужем Викторию. Пока сама не могла разобраться с тем, что случилось и разложить по полкам.
— Просто Лёша… Он столько всего сказал обидного, столько сделал, что у нас, наверное, ничего не получится.
Глава 57
Глава 57
Я несколько раз оглядывалась и рассматривала в зеркале заднего вида автомобили, тянущиеся за мной. Большого белого автомобиля я не заметила и облегчённо вздохнула.
И всё же, почему из четверых все же я?
Почему не Молотов, к примеру? Или не Дудич? Степана можно отнести при любом раскладе. Слишком далёк был простой веснушчатый парень, работающий водителем.
Нетерпеливо нажала кнопку лифта и через несколько минут раскрываю объятия для любимого ребенка.
— Кира, всё хорошо, — отчиталась Татьяна Витальевна. — Только полдник свой не стала.
— Разберёмся, — сбросив туфельки в прихожей, прошла в комнату.
В сумке настойчиво завибрировал телефон. Отвечаю, не проверив имя абонента.
— Кир, привет, — громыхнул в трубке телефона мой одноклассник.
— Здорова, Костик, — отвечаю, спуская Ксению со своих рук. — Что-нибудь есть по Молотову?
— Есть. Точнее, нет.
— Говоришь ребусами, — напряженно тру лоб указательным пальцем.
— Нет твоего Молотова больше трёх лет.
Опа…
— Как так? — присела на диван и уставилась в одну точку. — Каким образом?
— Не телефонный разговор, — коротко отрезал Лавров.
— Можем поговорить вечером?
— Можем, — после продолжительной паузы произнес Лавров. — Рядом с управлением кафешка. Я заканчиваю работу в восемь вечера.
— Я буду, — коротко ответила и сбросила звонок.
Вот те раз… Молотова нет в живых уже три года. Интересный факт. Понятно, что список сузился, и я первая в нем под раздачу.
— И почему мы ничего не кушаем? — растянулась в натянутой улыбке.
— Не хочу, — по слогам произносит Ксения.
— Тогда на прогулку поеду сама, — прищурившись, всматриваюсь в лицо дочки.
— Холошо, — соглашается Ксения и машет утвердительно головой.
Ксения старательно водила в тарелке с картофельным пюре, я едва могла выпить полчашки кофе. Мне вроде не нужны дела Вяземского, но я упорно в них совала свой нос. По большому счету нам же все равно, что думает о нас этот высокомерный нахал. Но разговор о Ксении всё же прошел не в том ключе, которого я ждала.
Вяземский отступил?
Вряд ли.
Переодевшись в спортивные брюки и длинный светлый кардиган поверх футболки, подхватив Ксению и ключи от машины, спустилась вниз.
Солнце уже садилось, окрашивая небо красно-розовыми разводами. Передернула плечами и присела за руль.
Отделение полиции в центре, где работает Лавров. Совсем недалеко от офиса «Альянса». Припарковав автомобиль, подхватила Ксению и не спеша направилась к летнему кафе. На летней террасе замечаю Константина, который замахал руками при встрече.
— Привет поближе, — усаживаю Ксюшу, вручив ей интерактивную игрушку, чтобы отвлечь внимание.
— У тебя ребенок? Не знал, — пристально всматриваясь, в лицо моей дочери, произносит Костя.
— Как видишь.
— Ты вышла замуж?
— Костя, — цокнула нетерпеливо. — Я не за этим. Что по Молотову?
— Стандартное ДТП. Вылетел в лобовое стекло.
