— На улицу выйду. Подышу немного.
— Шапку надень! — ворчит на меня.
На автомате беру шапку и выхожу во двор.
Несмотря на ночь, на улице светло от блестящего мелкими искорками снега. Немного отхожу от дома и смотрю в усыпанное звёздами небо. Хочется плакать и кричать от радости, и я просто падаю в снег, широко расставив руки. Лежу как в детстве, когда мы делали снежного ангела.
Доченька! И я всей душой благодарю небеса, глядя на свисающие надо мной мерцающие звёзды.
Тихая торжественная тишина ночи разрывается непонятной мелодией. Не желая подниматься, вытаскиваю телефон из кармана. Звонит Овчинников по видеосвязи.
— Алло? — принимаю вызов.
— Здорово, Бес! — радостно кричит в камеру Тёмыч. — Не понял? — хмурится, вглядываясь в экран. — А ты где?
— На улице, — показываю камерой двор.
— Ох, ни фига у вас снега! А у нас нет почти.
— Так-то ж Москва. Ты к нам приезжай, — приглашаю столичного жителя. — Нам снега не жалко.
— Заеду. Не вопрос. А ты что, бухой что ли?
— С чего вдруг?
— В снегу валяешься.
— Так я снежного ангела делаю, — леплю отмазку.
— В натуре, бухой! Вроде праздники только закончились… Жена, что ли, родила?
— Да, Тём. Девочку.
— Поздравляю! Так ты у нас теперь многодетный папаша?
— А то!
— Слушай, я, конечно, рад за тебя, но ты ничего себе не отморозишь, а? Так-то вам детей хватит, но зачем ты жене будешь нужен… недееспособный? — ржёт.
— Ты за меня не беспокойся. Скажи, что сам не можешь.
— Чего не могу? Детей делать?
— И детей, и снежного ангела.
— С детьми как-то проще.
— Да ладно? А снежного ангела слабо?
— Бес, ты прикалываешься сейчас, да?
— Нисколько.
— Да иди ты! Меня ж сразу примут, если я снежного ангела на Красной площади изображать буду.
— Эх, скучно вы живёте, Тёмка!
Конец.
