Однолюб. В руках бандита (СИ) - Блэк Дана

Мне хочется верить.

И с ним поехать хочется.

Он прав, никто не угадает, как будет...

Я помню, что код от его сейфа - мой день рождения. Помню карандашный рисунок девушки, что на меня похожа.

А еще его тело, его руки и объятия, губы и поцелуи...

- Мне нужен второй шанс, - говорит Андрей. - Просто хочу быть с тобой. И главное, чтобы ты тоже этого хотела. Силой любить меня я тебя не заставлю.

Он свернул к знакомым высоким коттеджам - на следующей улице уже наш отель.

Он снова выяснил, где я живу, когда я изо всех сил скрывалась.

Андрей нашарил в кармане тренькнувший телефон и сбросил вызов.

- Кто звонил? - зачем-то спросила.

- По работе, - отозвался он кратко.

- Из казино?

Молчание.

К горлу ком подступил, меня сейчас вырвет. От запаха бензина и вонючки с морским ароматом, что под зеркалом болтается, и от такого знакомого парфюма Андрея, смешанного с запахом табака, от казино о котором забыть старалась и от чувства, что я в ловушке, а это мой бег по кругу, я запал теряю, вперед лечу, но в конце пути - неизменно он.

С трудом усидела на месте, пока Андрей не тормознул возле отеля.

И сразу выскочила на воздух.

- Ты мне скажешь что-нибудь? - он вышел следом.

- Я не поеду с тобой, - стараюсь, чтобы голос ровно звучал, но каждое слово выдавливаю и мысленно твержу одно:

Сейчас станет получше.

Сейчас я прилягу и отпустит.

- Почему? - он сунул руки в карманы брюк и приблизился. Внимательно посмотрел мне в лицо: - Ты очень бледная.

- Конечно, ведь мне рядом с тобой плохо, - выплюнула и попятилась. - Андрей, все. Если ты говорил правду и делаешь, что я скажу - ты уедешь. Давай, уезжай. Быстрее. Я вынесу тебе деньги и...

Меня так накрыло, что противиться не смогла. Зажала рот ладонью, но тошнота уже по горлу рванула, и шоколадный коктейль, что я на завтрак выпила - фонтаном изо рта вылетел, ударил в нос.

Поперхнулась и над травой склонилась. Трясусь и отплевываюсь, ладонью держусь за живот.

Я в ужасе, спиной чувствую его черный взгляд и в пропасть проваливаюсь, и зарываю сама себя.

Понял?

Не понял?

Вздрогнула, когда перед лицом появилась его рука с протянутым синим платком.

- Угу, - выдернула платок и прижала к губам. Шумно выдохнула и выпрямилась. Зажмурилась на секунду. И повернулась. - В машине укачало. Поесть не успела, еще и вина выпила, у хозяйки день Рождения.

Андрей не отвечает, и это хуже всего, сказал бы хоть что-нибудь, хоть кивнул бы, он он молчит, лишь смотрит на меня так, что внутри все подпрыгивает, и язык не поворачивается врать дальше, но в висках пульс стучит оглушительно, сдаваться мне не дает.

- Я вынесу деньги, - повторила, отворачиваясь от его пронзительного взгляда. - И ты поедешь, ты сказал заставлять меня не будешь, ты помнишь, да? Ну все, я пошла, а ты подожди здесь, я принесу.

Юркнула по саду.

В траве стрекочут насекомые, из открытых окон доносится музыка, за столом в тени раскидистой яблони пьют чай Зина, Галина Степановна и какая-то пожилая пара.

- Так быстро вернулась? - с удивлением крикнула хозяйка и салютовала мне чашкой. - А у нас пополнение.

- Иди тоже чай пить, - позвала Зина. - С постояльцами познакомишься. Это наша горничная, - добавила она для гостей.

- Сейчас...- забежала в холл и понеслась в ванную.

Открыла ледяную воду и плеснула в лицо.

Боже мой.

Не могу.

Я уже привыкла жить здесь.

И старенький отель, и спальня, которую я делю с Зиной - это мой дом теперь, а эти люди семья, что помогли и приютили, когда мне идти было некуда.

Я очень сильно скучаю по родителям и сестре.

Но вернусь когда-нибудь, не станет Андрей бесконечно меня преследовать, он ведь сказал:

главное, чтобы я хотела сама, силой любить его он меня не заставит.

А мои чувства - они утихнут, нельзя любить человека и ежеминутно подозревать, гадать, на работе ли он или снова спокойно объявляет в микрофон имя очередного бойца, который на их гребаном ринге на потеху богатенькой толпе просто умрет.

Какой из него отец? У него самого родителей нет, а еще совести, сострадания...

Как ему верить после всего?

В комнате достала фирменный потертый пакетик с деньгами и, зажав его подмышкой, вышла из комнаты.

Ничего.

Эти деньги моими никогда не были, я справлюсь и одна. Галина Степановна говорила, что когда ребенок родится - выделит нам с ним отдельную комнату.

Я все буду успевать, и работать, и быть рядом с малышом.

Все у меня получится.

Вышла на крыльцо и сощурилась на солнце, пытаясь за воротами разглядеть высокий силуэт Андрея. Мысленно себе приказала держаться уверенно.

Даже если он спросит про тошноту - повторю про вино и Галину Степановну.

Не так уж сильно я потолстела, он не заметил...

- Ксюш! - раздалось звонкое от столика. - А у нас тут сюрприз.

Машинально повернулась к яблоне и застыла на полпути.

За большим столом все та же компания, пьют чай и болтают.

Но в это мирное течение жизни будто вплелся черный ручей.

Андрей сидит сбоку, рядом с самоваром. В руках держит чашку, пьет. Он неотрывно смотрит, и все мои скромные планы на будущее словно под танком давит.

Он понял - обреченно стукнуло в голове.

- Ксюнь, чего застыла? - позвала Галина Степановна. - Иди к нам! От радости, похоже, забыла, как ходить, - сказала она Андрею и засмеялась.

- Радость, действительно, большая, - подтвердил он. - Не каждый день узнаешь новость, что станешь отцом.

- Я ведь с ней в одной комнате жила, но эта партизанка все скрывала! И как я не заметила? - сокрушается Зина, пока я с колотящимся сердцем шагаю к ним, как на казнь.

Новость, что станет отцом - его слова в мозгах молотками выстукивают, и не верится мне, что все это по-настоящему сейчас.

Еще с утра я планировала закупиться бытовой химией для отеля и присмотреть новые брючки, а теперь он сидит здесь, в нашем саду под моей любимой яблоней и невозмутимо чай пьет из самовара.

Поздравления принимает.

- Хорошо, что вы приехали, Андрей, - говорит ему Галина Степановна. - Негоже это, ребенка без отца растить. Уж как я ее жалела. Как вас последними словами проклинала. А вы, оказывается, и не в курсе были. Ксюшка! Почему жениху своему про беременность не сказала?

Подошла к столу и молчу.

Тереблю в пальцах пакет с деньгами и взглядами боюсь пересечься с Андреем.

- Сам не понимаю, почему она молчала. Как такое можно скрывать - ума не приложу. Присаживайся, родная, - он церемонно встал и галантно отодвинул для меня стул. - Выпьем чайку и поедем.

Посмотрела на Галю - та одобрительно подняла вверх большой палец.

Он тут всех очаровал.

Плюхнулась на стул.

И, когда Андрей сел рядом, положила ему на колени пакет.

- Вот твои деньги, - шепнула, придвинувшись. - Забирай, пей чай и уезжай. А я остаюсь. Ты сказал, заставлять меня не будешь, - напомнила, ни на что уже не рассчитывая.

- Не буду, - отозвался он тихо. - Оставайся. А я всех тут перестреляю.

Вздрогнула и подняла глаза.

Он с улыбкой пьет чай и участливо кивает Галине Степановне, которая что-то ему рассказывает. И мне снова мнится, что я с ума схожу, ведь это невозможно - таким располагающим быть снаружи и монстром внутри.

- Ты так не сделаешь, - шепнула в отчаянии, - ты никого не тронешь. Эти люди тебе ничего плохого не сделали.

- Я тоже не хочу делать им плохо, Ксюша, - Андрей повернулся ко мне и тяжелым взглядом надавил, прижал к месту. Он в таком бешенстве, что кажется, будто уже земля под нами шатается. Он говорит шепотом, а будо орет: - Ты сама меня вынуждаешь. Кто кому врет? Я готов был уехать, если ты просишь. А ты не просто деньги украла, маленькая, ты забрала у меня право отцом стать. Иди за вещами. Не вернешься через пять минут - застанешь здесь трупы. Услышала? Иди.

Глава 57