# И всё пошло прахом (СИ) - Сорока Кира

Блять, остановите Землю, ладно?

Оторвавшись от люльки, приближаюсь к Тае. Встречаемся глазами. Зависаем друг на друге.

Она была беременна и как-то справлялась... Совсем одна? Родила, заботилась о нашей дочке. Тоже совсем одна?

А я бухал, играл в футбол и жалел себя из-за предстоящей свадьбы. Потому что не стал её слушать тогда. Не поверил.

– Что сделала моя мать? – просаживается до хрипа мой голос.

– Она дала мне деньги. Я их взяла. Взамен я должна была молчать о нашей дочке. Я не должна была тебе говорить, Рамиль. В рюкзаке лежат соответствующие документы, которые я подписала. Показать?

– Потом.

Забираю у неё рюкзак, ставлю на пол. Подхожу ещё ближе, беру лицо Таи в ладони. Её ресницы начинают трепетать, взгляд становится испуганным.

– Я так виноват… Я встретил Антона тогда. Он рассказал мне о вашей схеме развода. Сказал, что ты солжёшь мне, заявишь о беременности и попросишь денег. А я… Я, мудак, поверил ему. Ведь именно так ты сделала.

Тая зажмуривается и качает головой.

– Антон втянул меня во всё это. Да, сначала ты был лишь моим заданием, Рамиль, – признаётся шёпотом.

– А потом?

– А потом… – кусает губы. – А ты разве не чувствовал того, что между нами было потом?

– Чувствовал, Тай, – шепчу я, склоняясь к её лицу.

Мне хочется поцеловать её, прижать к себе, вымаливать прощение.

– Чувствовал, но поверил Антону! – рычит она и отшатывается от меня.

Бросается к люльке, но я успеваю подхватить её за талию и спиной прижать к своей груди. Втыкаюсь носом в её скулу.

– Да, я мудак, Тай. Поверил, да. Ты сбежала, я тебя искал. Был в неадеквате. А может, искал причину, которая поможет переболеть и забыть тебя.

– Переболел?

– Нет. Не смог.

Она разворачивается в моих руках, смотрит в глаза. В её – стоят слёзы.

– Я тоже не смогла.

Глава 43. Прощение.

Тая

Кажется, меня не обнимали уже целую вечность. Женя не в счёт, это другое.

Рамиль просто притянул меня к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

Я слышу, как разгоняется его сердцебиение, чувствую, как напряжено тело. Пытаюсь переварить все эти ощущения, не захлебнуться в них.

Прожить. Просто прожить…

А потом уже думать.

Но всякое невольно лезет в голову.

Он поверил Антону, не выслушал меня.

Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваюсь и отхожу в сторону. Замерев у люльки, гляжу на спящую дочь.

Дышать нечем. Сжимаю пальцами горло.

– Тай… – слышится его тихий болезненный шёпот за спиной.

Чувствую, как прикасается ко мне его тело, как он утыкается губами в моё плечо. Осторожно кладёт ладонь на мой живот и прижимает меня к своей груди.

– Тай, я облажался. Тут даже отрицать что-то бессмысленно. Тупо. И я не знаю, как могу искупить свою вину. Перед тобой. И перед собой тоже.

Молчу, пытаясь откопать в себе какие-то здравые мысли. Но они путаются и расплываются, когда Рамиль откидывает мои волосы на другое плечо и прижимается губами к шее. Его наглые жадные пальцы стискивают ткань блузки, впиваются в кожу на животе.

– Я так скучал… Таечка… Маленькая моя… Прости, что рядом не был! Но я теперь здесь. Навсегда с тобой, – судорожно шепчет он, водя носом и губами по пылающей коже.

Разворачиваюсь в его руках. Вновь упираюсь ладонями в грудь.

– Я…

Я так много хотела ему сказать! Часто представляла нашу встречу, репетировала этот разговор, фантазируя, что Рамиль вот так же, как сейчас, будет просить у меня прощения. В самые тяжёлые моменты жизни я представляла это и упивалась восторгом, «слушая» его мольбу, «видя» его раскаяние. А сейчас… Сейчас я не могу найти достойную причину, чтобы действительно обижаться на него и наслаждаться его покаянием.

Он не оставлял меня одну. Он подарил мне дочь, благодаря которой я обрела внутреннюю силу. И неважно, что последнее время я была размазнёй. Сейчас я эту силу чувствую.

– Где твоя невеста, Рамиль? – тон получается ледяным.

– Её нет. Я ушёл перед самой регистрацией.

– Когда получил моё сообщение?

– Нет. Его я получил уже в дороге.

То есть… Не я спровоцировала отмену свадьбы? Ох... Вздыхаю с облегчением.

Вика внезапно начинает кряхтеть и жалобно похныкивать. Бросаюсь к ней и пытаюсь вернуть пустышку на место. Но малышка выплёвывает её, поняв, что это не еда.

Рамиль стоит рядом и напряжённо смотрит на нашу дочь, вцепившись пальцами в край люльки.

– Всё нормально? Или у неё что-то болит?

Меня, надо сказать, умиляет искреннее волнение в его голосе.

– Вика проголодалась, – достаю дочь из люльки, прижимаю к груди. – Пойдём.

Втроём идём на кухню. Я не включаю общий свет, только подсветку кухонного гарнитура.

– Мне нужно приготовить смесь для неё. А тебе придётся подержать дочку.

Он тяжело сглатывает и вытирает ладони о бёдра. Правда, на лице – решительность.

– Давай. Я готов.

Передаю ему Вику, показываю, как держать. Дочка продолжает хныкать, но, оказавшись в неизвестных руках, меняет тональность. Словно ещё не решила: устроить скандал или рассмотреть того, кто её держит. Сверкает своими яркими карими глазами, глядя на Рамиля. Недовольно морщит лобик, сведя брови.

Рамиль медленно опускается на стул, не сводя с дочки шокированного взгляда, и что-то бормочет. Но я не разбираю слов.

Быстро размешиваю смесь в бутылке, подношу соску к губам Вики, и она яростно за неё хватается. Продолжая сканировать Рамиля внимательными глазками, начинает быстро-быстро чмокать.

– Давай я, – Рамиль забирает бутылочку. – Она так похожа на тебя... – переводит на меня взгляд.

Усмехаюсь.

– Похожа? В ней вообще ничего от меня нет.

– Есть.

– Да перестань! Твои глаза, волосы, брови…

– А я вижу в ней тебя, – настаивает Рамиль. – Это что-то внутреннее, не внешнее. Темперамент, внутренняя энергия. Это ты, Тая. В ней – вся ты.

Опускаюсь на соседний стул. Молча смотрим на Вику, которая быстро разделывается со смесью и снова начинает засыпать.

Прощупываю памперс, тот почти сухой.

– Надо осторожно положить её обратно, – говорю Рамилю.

– Я сделаю, – шепчет он и встаёт.

Уносит Вику в комнату, а я остаюсь на кухне. Чтобы немножко передохнуть. Усмирить эмоции, которые по-прежнему душат.

Там, внутри, много всего... Столько внезапных надежд...

Подхожу к окну, зависаю взглядом на тёмном дворе. Рамиль возвращается, вжимается в меня сзади и начинает шептать:

– Я снимаю квартиру. Не очень далеко, на Парковой. Однушку, правда, но она очень большая. Комната двадцать четыре метра. Мы можем сделать там ремонт, выделить детскую. Или снять другую квартиру. Возможно, что-то поскромнее. В другом районе, к примеру. У меня есть небольшие накопления. И есть перспектива заработать ещё. В футболе я сейчас на пике, есть предложения из разных клубов. Там хорошие контракты. Я смогу нас поднять. Слышишь,Тай? Ты можешь мне полностью довериться.

Откидываюсь назад, прижимаюсь затылком к его плечу.

– Мы не виделись целый год, Рамиль. А до этого были знакомы неделю.

– И что ты хочешь этим сказать? – нервно вздрагивает его голос. – Что мы, типа, чужие?

– Что совместный ребёнок – не повод действовать импульсивно.

Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.

Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.

– У тебя кто-то есть? – срывается на хрип его голос.

Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.

– У меня дочь есть! – обиженно выпаливаю я. – О чём ты вообще? Боже…

Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.