Метка сталкера (ЛП) - Уайлдер К.Н.

– Кто они? – спрашиваю я, уже зная ответ нутром.

– Люди Блэквелла, – отвечает Зандер, пальцы порхают по клавишам, переключая виды камер. – Должны быть.

Моя грудь сжимается, когда один из них достаёт электронное устройство, прижимая его к моему дверному замку. В течение секунд они проникают в мой дом.

– Они в моей квартире, – шепчу я, возмущение пылает в моих жилах, пока они нарушают моё пространство с механической эффективностью. – Они трогают мои вещи.

Один мужчина направляется прямиком к моему столу, другой – к моему ноутбуку. Третий начинает обыскивать мою спальню, пока четвёртый охраняет дверь.

– Этот ублюдок обыскивает мои исследования, – шиплю я, пока искатель в столе вытаскивает папки, фотографируя содержимое.

Зандер наблюдает в опасном молчании, от него исходит новое напряжение – сжатая готовность, что я узнала из клиники. Хищник готовится к нападению.

Мужчина вытаскивает толстую красную папку. Моё сердце замирает.

– Зандер. – Мои пальцы впиваются в его руку прежде, чем я успеваю подумать.

– Что? – Его глаза остаются прикованы к экрану.

– У нас проблема. – Мой голос звучит отдалённо, отстранённо.

– Я знаю. Они охотятся за тобой.

– Нет, эта папка... в ней всё, что я собрала о тебе. Все мои исследования о тебе.

Теперь он смотрит на меня, его выражение меняется с сосредоточенности на нечто острое, как лезвие.

– Определи четче, что такое «всё».

– Всё, что я подозревала. – Я встречаю его взгляд. – Фотографии наблюдения, что я сделала, следуя за тобой. Твоё имя. Мои теории о твоих... внеурочных активностях. Никаких веских улик, но достаточно, чтобы идентифицировать тебя. Соединить точки.

На три удара сердца он превращается в камень.

– Нам нужно уходить. Сейчас. Они будут здесь через минуты.

Он поднимается одним плавным движением, хватает телефон и печатает указания.

– Насколько детальны твои исследования?

– Достаточно детальны, чтобы разоблачить тебя, – говорю я, осознавая, что на мне ничего, кроме его рубашки, пока он движется по дому со смертоносной целью. – Теории, методы, связи – всё там.

– Чёрт, – выдыхает он, и редкое ругательство раскрывает серьёзность больше, чем любой крик. – У нас есть минуты. Может, меньше.

Зандер замирает на полпути, разворачиваясь ко мне с пылающей интенсивностью.

– В твоих исследованиях упоминается «Общество Хемлок»? – Его голос сжимается, словно удавка.

Я моргаю, смущение затуманивает мозг.

– Что? Что это?

Его плечи покидает напряжение, сдержанный выдох вырывается.

– Ты не знаешь. Хорошо. Значит, мы можем использовать их скрытое местоположение.

Замешательство, должно быть, написано у меня на лице, потому что он возвращается ко мне, руки хватают мои плечи.

– Общество Хемлок. Ты не раскрыла эту связь?

– Нет, я... Я отслеживала тебя. Твои перемещения, твою личность. – Я качаю головой, раздражение нарастает из–за этого несоответствия, когда нам следует бежать. – Что, чёрт возьми, такое это твое Общество?

– Это то, куда мы направляемся, – говорит он, отпуская меня и возобновляя приготовления с просчитанной эффективностью. – Туда, где даже Блэквелл не сможет достать.

Он достаёт заранее упакованную сумку из потайного отделения в шкафу и швыряет её на кровать.

– Одевайся. Быстро.

– Моя одежда... – Я оглядываюсь в поисках наших сброшенных вещей.

– Нет времени. – Он бросает мне пару спортивных штанов из ящика. – Они сойдут. Велосипедки, но лучше, чем ничего.

Я натягиваю спортивные штаны, несколько раз подворачивая пояс, пока он перепроверяет содержимое своей сумки. Даже в кризисе его движения остаются точными, математическими.

Он проверяет часы.

– Пять минут, не больше, прежде чем они найдут мой адрес и направятся сюда.

Я завязываю шнурки на кроссовках, когда его телефон вибрирует с очередным предупреждением. Он замирает, мышцы блокируются, пока он читает экран.

– Что теперь? – спрашиваю я, узнавая смену в его позе.

Он поворачивает телефон ко мне. Похожий чёрный внедорожник из моей квартиры теперь работает на холостом ходу у его дома.

– Они нашли тебя, – шепчу я, и желудок проваливается. – Как они добрались сюда так быстро?

– Несколько команд, – говорит он. – Двигаемся сейчас.

Зандер бросает мне кожаную куртку, которая проглатывает меня целиком, пока он засовывает гладкий ноутбук в чёрную спортивную сумку. Его движения остаются экономными, несмотря на срочность, отбирая только необходимое.

– А что насчёт одежды? Еды? – спрашиваю я, мой журналистский мозг всё ещё каталогизирует детали, несмотря на колотящееся сердце.

– У нас будет всё необходимое там, куда мы направляемся. – Он застёгивает сумку и перекидывает её через плечо, доставая ещё две из–под кровати. – Держи.

Сумка приземляется в моих объятиях тяжелее, чем ожидалось. Я заглядываю внутрь – пачки наличных, металлический кейс и рукоятка пистолета, устроившаяся на дне.

– Господи, – бормочу я.

Зандер замирает у окна своей спальни, просматривая через щель в жалюзи.

– Выход в гараж. Сейчас.

Он ведёт меня по узкой служебной лестнице. Спортивные штаны сползают с моих бёдер, требуя одной руки, чтобы они не упали к щиколоткам.

– Машина здесь, – бормочет он.

Мы выходим в подземный гараж, и Зандер направляется к невзрачному серому седану. Не к тому гладкому чёрному автомобилю, что был раньше.

– Садись, – приказывает он, швыряя обе сумки на заднее сиденье.

Я вскальзываю на пассажирское сиденье, пока он заводит двигатель. Машина пробуждается с едва слышным шёпотом.

– Это не твоя машина, – говорю я.

– Не по документам, – подтверждает он с мрачным удовлетворением, выезжая с места. – Но одна из нескольких чистых машин, что я содержу.

Его внимание делится между зеркалом заднего вида и выездным пандусом, пока мы поднимаемся до уровня улицы. Мой пульс стучит в горле, пока мы приближаемся к воротам, ожидая, что люди Блэквелла материализуются.

Вместо этого ворота поднимаются, и мы выезжаем на пустые предрассветные улицы.

Зандер ведёт машину с хирургической сосредоточенностью, выполняя случайные повороты через жилые районы.

Я поворачиваюсь, чтобы просмотреть через заднее стекло.

– За нами следят?

– Не думаю, но мы предполагаем, что да, пока не доказано обратное. Здоровая паранойя – это, по сути, мой язык любви. – Его руки остаются на руле, костяшки белеют от напряжения. – Проверь бардачок.

Внутри лежит металлическая коробка с несколькими телефонами–однодневками.

– Возьми один, – инструктирует он. – Выключи свой настоящий телефон и извлеки SIM–карту.

Я подчиняюсь, чувствуя спокойствие, несмотря на обстоятельства. Возможно, шок, или, возможно, принятие того, что я перешла в мир Зандера.

Мы едем почти час, петляя по городу, прежде чем направиться к фешенебельному району, застроенному современными высотками.

– Где мы? – спрашиваю я, когда он паркуется между двумя роскошными внедорожниками.

– В безопасном месте, – отвечает он, собирая наши сумки. – Место, известное лишь определённым людям. Это здание принадлежит кое–кому, кого я знаю.

Он ведёт меня к частному лифту, требующему ключ–карту. Двери расходятся, открывая зеркальный интерьер.

– Девятнадцатый этаж, – говорит он, когда мы заходим внутрь. – Никакого наблюдения в лифте или коридорах. Безопасность здания работает на закрытой сети.

Лифт поднимается, и моё отражение смотрит на меня с зеркальных стен – растрёпанные волосы, бледное лицо, утопающее в одежде Зандера. Я выгляжу, как беглянка.

Полагаю, я и есть беглянка.

Когда двери открываются, Зандер сканирует коридор, прежде чем motioning меня вперёд. Коридор поблёскивает сдержанным богатством – отполированные бетонные полы, встроенное освещение, пронумерованные двери без табличек.

Он останавливается у 1902 и отпирает дверь.

– Внутри, – бормочет он, направляя меня рукой у меня на пояснице.