Беспощадная Игра (ЛП) - Бреннер Джо

А его неприязнь к профессору Джонатану становилась всё сильнее.

Я уже сомневалась, что мы доживём до конца семестра без того, чтобы Джек избил его до полусмерти просто за то, что тот осмелился дышать со мной одним воздухом.

К счастью, унижения и оскорбления из-за моей сексуальной жизни прекратились.

Вместо этого остальные студенты Рейны теперь относились ко мне с каким-то странным почтением, словно я была девушкой Джека, а не объектом его издевательств.

Я не знала, что думать об этом.

И что думать о самой себе.

Мне казалось, будто я предаю Ашера, и я понятия не имела, что с этим делать.

Я не могла сопротивляться Джеку.

Ни когда он был жесток.

Ни когда становился нежным.

Моя преданность постепенно смещалась в другую сторону, и это пугало.

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

Передышка появлялась только тогда, когда Джек уходил на тренировку, занимался в спортзале или уезжал на выездные матчи.

Это время я использовала, чтобы искать другие способы раздобыть необходимые мне доказательства против Джошуа Дженсена. Я взялась за свою миссию с новой силой, одновременно чувствуя, как стены вокруг меня постепенно сдвигаются.

Всё, что я делала ради брата, теперь могло причинить боль Джеку.

Меня разрывало надвое.

После того как Джек ударил собственного грёбаного вратаря, возможность подобраться к Дейву и расспросить его обо всём окончательно отпала.

Я не могла поговорить с Дейвом так, чтобы Джек об этом не узнал. А вратарь не заслуживал ещё одного удара. Или чего-нибудь похуже, что Джек мог придумать в качестве расплаты.

К тому же я сомневалась, что Дейв вообще захочет со мной разговаривать.

Нет.

Мне требовалось что-то другое.

Това провела небольшую разведку и выяснила, что тренер Дженсен живёт в закрытом жилом комплексе, въезд в который осуществляется по коду. Значит, пробраться к нему домой не получится.

Как украсть его телефон, я тоже не представляла.

Оставался компьютер в его настоящем кабинете.

Не тот, что находился возле раздевалки, а тот, что располагался в здании спортивной администрации, Холлистер-холле.

В тот вечер у Джека должна была быть поздняя тренировка. У них намечался тренировочный матч.

Он сказал мне прийти.

Именно сказал.

Не попросил.

Я соврала, что у меня вечерняя смена в «Стэкс». Пообещала встретиться с ним в хоккейном доме после работы, и он, на удивление, не стал спорить, хотя что-то пробормотал себе под нос о том, что мне «нахрен не нужна эта работа».

Меня всё сильнее беспокоило, что он собирается превратить меня в полностью обеспечиваемую им женщину, поэтому развивать эту тему я не стала.

Если всё пойдёт по плану, я успею проникнуть в Холлистер-холл, сделать всё необходимое и выбраться оттуда ещё до окончания его тренировочного матча.

А когда Джек вернётся, я уже буду ждать его в постели.

Мне совершенно не нравилось, что всё это говорило обо мне.

Но всё же это было лучше, чем если бы он выяснил, чем я на самом деле занимаюсь.

Когда я заранее осматривала здание, то обнаружила на первом этаже заднюю дверь, ведущую в небольшой закрытый внутренний дворик.

Ну конечно.

Разве тренеры и всякие важные шишки из спортивной администрации не заслуживали собственного дворика, подальше от простых смертных?

Главное заключалось в другом.

Эту заднюю дверь, похоже, никогда не запирали.

Я перелезла через одну из живых изгородей и приземлилась прямо на задницу.

Позорище.

Хорошо хоть никто не видел.

Поднявшись и отряхнувшись, я на всякий случай осмотрелась и только потом подошла к двери.

Всё ещё не заперта.

Мой облегчённый выдох показался самым громким звуком этой ночи.

Я потянула дверь на себя и вошла внутрь.

Кабинет тренера Дженсена находился на втором этаже, в восточном крыле. Угловой кабинет, который, должно быть, считался здесь невероятно престижным.

Я поднялась по старой деревянной лестнице, невольно разглядывая роскошное здание.

Кремовые стены были увешаны фотографиями бывших тренеров и игроков, а также вырезками из газет, рассказывающими об исторических победах.

Днём здесь наверняка было светло и просторно.

Ночью же здание выглядело тёмным и почти зловещим.

Казалось, все эти бывшие спортсмены с фотографий следили за мной глазами, пока я шла по коридору к кабинету Джошуа Дженсена.

Добравшись до двери, я вытащила из волос невидимки, разогнула их и принялась за работу.

Джек ошибался, когда называл меня лгуньей.

Но был абсолютно прав, называя воровкой.

В своё время я частенько таскала деньги на еду из сумочки тёти и «одалживала» её кредитную карту, когда она была слишком больна или слишком не в себе, чтобы вспомнить о необходимости купить продукты.

Свою комнату она всегда запирала.

Поэтому мне пришлось научиться вскрывать замки.

Полезный навык.

И сейчас я была за него особенно благодарна.

Я осторожно шевелила кончиками невидимок в замке, прислушиваясь и ожидая характерного щелчка: он означал бы, что механизм поддался.

И вот он.

Щёлк.

Торжествуя, я потянулась к ручке, чтобы открыть дверь...

Но кто-то с силой захлопнул дверь и впечатал меня в неё.

Чёрт.

Я повернула голову.

И встретилась с разъярёнными глазами Джека.

— Ты просто не способна перестать мне врать, да, маленькая фурия? — произнёс он голосом, в котором звенела угроза.

— А ты не способен перестать врать самому себе.

— Возможно, — признал он.

Схватив меня за бёдра, он развернул меня лицом к себе, снова прижал спиной к двери и обхватил ладонью шею.

Поза настолько напоминала нашу первую встречу, когда он поймал меня за попыткой куда-то пробраться, что мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить, где именно мы сейчас находимся.

Джек, похоже, тоже это заметил.

Его улыбка казалась почти... печальной.

— Знакомо, правда? Ты просто не могла оставить всё как есть. Я сказал тебе, что позабочусь о тебе и твоём брате. Неужели месть за то, что он потерял место в команде, настолько для тебя важна? Почему ты не можешь отпустить это?

Я потрясённо посмотрела на него.

Мне было больно.

И я злилась.

— Ты правда до сих пор в это веришь? После всего этого времени? После всего, чем я с тобой поделилась? После всего, что я тебе показала? Ты действительно всё ещё считаешь меня такой мерзкой сукой, которая пытается уничтожить твоего тренера из каких-то подлых побуждений?

Он замешкался.

— Авива, я...

— Что вы, дети, здесь делаете? — раздался грубый голос.

Я выглянула из-за широкого плеча Джека и увидела пожилого мужчину в форме охранника, который сердито смотрел на нас.

Вот дерьмо.

Джек развернулся и прочистил горло.

Он ведь собирается меня сдать?

Перед глазами тут же возникли тюремные камеры.

Декан, сообщающий, что меня исключили и я больше никогда не смогу поступить в магистратуру и стать психологом.

Никогда не смогу помогать другим людям справляться с горем.

А потом я увидела Ашера.

Одинокого.

Сломленного.

Больше никогда не способного играть в хоккей.

Вынужденного всю оставшуюся жизнь жить со стыдом и сожалениями.

— Джек, пожалуйста...

— Простите, сэр. Мы подумали, что будет весело пробраться в самое красивое здание кампуса и... немного развлечься. Ну, сами понимаете. Возбуждённый чемпион-хоккеист и всё такое, — произнёс Джек с нарочито простодушной интонацией.

Охранник переменился в лице. Строгость уступила место улыбке.

— Конечно, Джек. Я твой поклонник. Огромный поклонник. На этот раз закрою глаза, но свою хоккейную подстилку тебе придётся увести куда-нибудь ещё.

Кулаки Джека сжались.

Когда он заговорил, его голос был тихим.

Но именно в этой тихой мягкости таилась угроза, от которой стало страшно даже мне, хотя обращена она была не ко мне.