Плохой парень (СИ) - Юдина Екатерина

«Со мной все хорошо. Пожалуйста, не переживай, я никуда не пропала. Позже поговорим».

После этого отключила телефон и сжала его в ладони. Меня изнутри что-то грызло, выворачивая душу наизнанку и я испытывала невыносимо сильную вину перед Бенуа. Он так долго доказывал, что настроен ко мне серьезно, а я начала встречаться с другим, еще даже не расставшись с Бенуа. Насколько же я ужасна? И, понимая, что завтра в Сорбонне мне придется сказать ему, что мы расстаемся, я сильно нервничала. Боялась ранить Бенуа.

Думая о всем этом я все сильнее нервничала, но, когда, мы заехали в первый округ, я, затаив дыхание, буквально прилипла к боковому окну, а потом взволнованно прошептала:

- Его поставили…

Колесо обозрения, которое ранее каждый год с ноября по февраль ставили на площади Согласия, в этом году перенесли в сад Тюильри и сейчас я его заметила издалека, с замиранием сердца наблюдая за тем, как завораживающе сверкали огни кабинок.

- Доминик, пожалуйста, поехали к колесу. Покатаемся на нем, - умоляюще попросила, обернувшись к парню. По взгляду Моно поняла, что от моей просьбы он не был в восторге. Ему явно не были присущи такие романтичные вещи, как посещение колеса обозрения. – Ну, пожалуйста, умоляю, поехали. Я очень хочу покататься.

Я была настолько взволнована видом колеса, что у меня даже ладони подрагивали. И, чтобы уговорить Доминика я взвинчено приподнялась, после чего поцеловала Моно в щеку. Это был поступок под действием момента и я заметила то, как Доминик, не отрывая взгляда от дороги, приподнял бровь. Я сама от себя такого не ожидала и, поняв, что сделала, ощутила себя неловко, но все же опять прошептала:

- Пожалуйста. Поехали к колесу.

Доминик свел брови на переносице, но все же на очередном повороте свернул направо и уже через пять минут мы подъехали ко входу в парк. Я тут же вышла на улицу и оглянулась по сторонам, после чего, от нетерпения переступив с ноги на ногу, подождала, пока Доминик подойдет ко мне, после чего ринулась вперед.

- Быстрее, там может быть очередь, - сказала Моно, даже не замечая того, насколько радостно улыбалась в этот момент. Вблизи колесо было просто невероятно огромным и при виде него я была готова хлопать в ладони. Хотелось вообще сорваться с места и побежать вперед.

Доминик же на все смотрел с безразличием, но, положив ладони в карманы джинсов, все же шел за мной.

Когда мы подошли к кассе, я почувствовала себя неловко. Оказалось, что билет стоил двенадцать евро, а у меня было только десять, но, прежде чем я успела, что-либо сказать, Доминик уже заплатил за нас.

- Спасибо, - растеряно сказала, опустив взгляд. – Я тебе позже верну деньги за билет…

- Больше никогда такого не говори, - эти слова были сказаны очень жестко. Доминик даже оскалился. В этот момент я еще не понимала, что своими словами о возврате денег оскорбила его. Единственное, что я смогла, так это растерянно кивнуть и пойти к кабинкам. Каждая из них была рассчитана на восемь человек, но в нашей были только мы вдвоем.

Доминик сел посередине и достал телефон, с равнодушием листая в нем вкладки, а я прислонилась лбом к холодному стеклу и посмотрела на улицу. У меня в груди бурлило предвкушение, ведь я так давно хотела покататься на колесе, но чем выше поднималась кабинка, тем более отчетливо я осознавала, что забыла одну очень важную вещь – я, черт возьми, высоты боялась.

Кабинка поднялась на пять метров, а я уже отсела от окна. На десяти метрах я умостилась рядом с Домиником, который все еще читал что-то в телефоне. На пятнадцати метрах кабинка качнулась и я в лихорадочном движении села Моно на колени.

- Что ты делаешь? – услышала вопрос Доминика. Я высоко задрала голову и, упираясь макушкой в грудь парня, посмотрела ему в лицо, заметив, что Моно приподнял одну бровь.

- Ничего, - пробормотала. – Мне просто так удобно.

Пыталась храбриться и не выглядеть полной трусихой, но чем выше поднималась кабинке, тем надрывнее стучало сердце и тело полностью оцепенело. Я не выдержала и закрыла лицо ладонями, пытаясь абстрагироваться. Желая представить, что находилась на земле, а не высоко над ней.

- Ты боишься? – сквозь бешенное биение сердца, отдающееся в ушах барабанной дробью, услышала вопрос Доминика.

- Да, - призналась и в этот момент кабинку особенно сильно качнуло, а у меня от этого сердце рухнуло вниз и нервы накалились. Вообще не соображая, я в лихорадочном движении, так и не открыв глаз, неловко, но очень быстро пересела, из-за чего теперь находилась лицом к Доминику. Лбом прислонилась к его торсу и, очень крепко обняла Моно. Понимала, что сейчас выглядела жутко нелепо, но мне было все равно. – Скоро колесо прокрутится? Мы уже близко к земле? – прерывисто прошептала, прижимаясь к Моно всем телом. Странно, но так мне было немного спокойнее.

- Да, - Доминик положил ладонь мне на талию. Будто придерживал, а у меня от этого, хоть немного, но все же спало напряжение.

- Пожалуйста, скажи мне, когда мы уже будем внизу.

Доминик ничего не ответил и на некоторое время в кабинке повисла тишина. Я делала глубокие вдохи и до побелевших костяшек сжимала ткань толстовки Моно.

Внезапно Доминик поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. Прежде чем я успела что-либо сказать, его губы коснулись моих, опаляя их поцелуем. Я была настолько напряжена, что просто не могла ответить на поцелуй и даже хотела сказать, чтобы Доминик прекратил – мне не до этого, но все же прикосновения его губ дурманили. Пробирались сквозь страх высоты и оставались там на грани, создавая внутри меня целую бурю.

Губы горели и жар, исходящий от них, испепелял мысли, заставляя меня забыть, кто я и где находилась, а я каждый раз удивлялась этому. Как поцелуи могут быть такими? Чтобы апокалипсисом пробираться под кожу и начинать там гореть. Забирать до остатка. И я чувствовала руки Доминика на себе. Понимала, что села не совсем аккуратно и моя юбка задралась оголяя бедра и нижнее белье, но сильные ладони Доминика были на моей талии и не спускались ниже. Это ощущение было по-настоящему сильным и мощным, ведь я понимала, что была в полной власти Моно и, как бы я не желала сопротивляться ему, Доминик мог сделать со мной все, что угодно, но сейчас он держал руки в нескольких сантиметрах от интимных участков моего тела и это распаляло. Ставило некую грань, затишья, ведь, если ладони Моно спустятся немного ниже, я взорвусь. От ощущений и чувств. А он давал мне это временное затишье. Показывал, где была грань и давал ощутить и понять, что я в его руках.

Поцелуй углубился и окончательно взъерошил мысли, но очень резко прекратился. Доминик отстранился, а я, не понимая почему он это сделал, открыла глаза. В этот момент Моно пальцами сжал мой подбородок и заставил посмотреть направо. Прямо в окно кабинки и то, что я там увидела, заставило меня затаить и без этого прерывистое дыхание.

Оказалось, что мы как раз были на самом верху колеса, откуда открывался вид на площадь Согласия, Лувр и Елисейские поля. Казалось, что я видела весь Париж. Нет, целый мир и огни горящие в нем. И этот момент заставлял сердце замереть. Остановиться и перевести дыхание. Будто бы подняться над тем, что находилось внизу - всего того, что отягощало.

Я не могла отвести взгляда от окна, но почему-то все же это сделала и посмотрела на Доминика. Казалось, что вид за пределами кабинки его совершенно не волновал. Моно смотрел только на меня, а я, впервые убрав подрагивающие ладони от толстовки, которую все это время сжимала, положила их на лицо Доминика. Смотрела в его глаза и не могла понять, что красивее – вид за окном, или они? Нет, его глаза однозначно красивее. Черные настолько, что не видно разницы между зрачком и радужкой, казалось, скрывающие в себе куда больше, чем я могла представить. А я ведь и правда пока что многого не знала. Но чувствовала в этих черных глазах жесткость и мощь. Силу, которая окутывала. Казалось, что я в них видела еще что-то, но не могла понять, что именно, вот только, мне самой от этого почему-то стало больно.