Развод (не) состоится (СИ) - Рымарь Диана

Вот так грубо. Мне аж самой неловко, ненавижу, когда люди ведут себя так с официантами или кем-либо еще, кто не может ответить.

Встаю по стойке смирно перед директором, готовлюсь к выволочке. Ну да, не успела с тортом, так оно нереально было! И на шута оно мне все нужно? Меня, вообще-то, собственная кондитерская ждет, пока я тут убиваюсь.

— Ульяночка, — ласково обращается ко мне директор. — Что же вы стоите такая скованная? Вас кто-то напугал?

— Нет, что вы, — качаю головой. — Дело в том, что торт-мороженое еще не застыл, не готово…

— О, ничего страшного, у нас вся ночь впереди, успеет замерзнуть, — машет он рукой.

В смысле, блин? Мне тут полночи торчать? Я устала, домой хочу.

— Э-э… — только и успеваю проблеять я.

Ренат Алексеевич меня прерывает:

— Вы ведь не откажетесь провести со мной время?

— То есть? — Я невольно морщу губы. — Вы же ждете какого-то суперважного гостя…

— Мой суперважный гость — вы, — сообщает он с милой улыбкой.

— Вы вообще о чем? — Я смотрю на директора с глупым непониманием на лице.

Он поясняет:

— Ульяночка, я подумал, что нам давно нужно сходить на настоящее свидание. Решил устроить для вас романтический вечер. Небольшой джентльменский жест, чтобы показать вам мои чувства.

Вот это я жираф женского рода, зацикленный на своих проблемах и не видящий ничего вокруг…

Наконец до меня доходит, что тут происходит.

Сразу становится понятно, почему всех поваров отпустили одного за другим. Даже Филька и тот скрылся из зала со скоростью звука. Не удивлюсь, если тоже отпущен домой.

Зал украшен живыми цветами, на столе стоят свечи, а стульев всего два…

Директор использует ресторан, как свою собственную песочницу. Похоже, не наигрался в игрушки. И в данный момент его главная игрушка — я.

Вот только я-то давно вышла из детсадовского возраста.

— Я подумал, вы не откажетесь разделить со мной вечер, — тем временем продолжает он. — Одно свидание, и…

— Ренат Алексеевич, что вам от меня нужно? — перебиваю я строго. — Я ведь сказала, что не намерена начинать с вами отношения.

— Пожалуйста, присядьте, — просит он. — Спокойно поговорим.

С этими словами он отодвигает для меня стул, жестом приглашает умостить на него мою пятую точку.

Но мне этого совсем не хочется.

— Ренат Алексеевич, я…

— Присядьте, — настаивает он.

Мне не хочется откровенно с ним ругаться, поэтому все же сажусь на указанное место.

Директор бросается сайгаком к своему стулу, усаживается.

Чинно-благородно на меня поглядывает с противоположной стороны стола и, по ходу дела, не теряет надежды:

— Какова причина вашего отказа, Ульяночка? Что бы вас ни беспокоило, знайте, я все решу. Буквально все…

Пф-ф-ф, наивный.

Наверное, мне пора просветить директора.

— Причина есть, — сообщаю, чуть задрав подбородок. — Возможно, мне стоило сказать об этом раньше, но я говорю сейчас. Я беременна, и в мои интересы не входит…

— Ах дело в этом. — Он понимающе кивает.

На секунду мне кажется, что он был в курсе. Вот только мое положение его нисколько не смущает.

Ренат Алексеевич продолжает:

— Да, я заметил, что вы немного поправились.

Его слова наводят в моей душе еще больше смуты, я ведь совсем не поправилась, чтобы по моему внешнему виду можно было что-то определить. Взвешиваюсь каждый день, цифра на весах та же. Даже живот и тот не увеличился, разве что немного грудь… Впрочем, мне нет разницы, какой меня видит директор.

— Я думаю, мне стоит уволиться, — наконец говорю. — Так будет лучше…

— Что за глупости? — машет он рукой. — Я понимаю вашу ситуацию. Вы были замужем, а беременность для замужней женщины не такая уж удивительная вещь… Но вам придется сделать аборт, конечно же.

Моя челюсть летит вниз. Даже примерно не представляю, с чего вдруг директору пришло на ум такое.

А он продолжает выдавать мне свои далеко идущие планы:

— Вы не переживайте, Ульяна, я настроен очень серьезно! Как только вы разведетесь, я планировал за вами ухаживать. И, конечно же, мои намерения включают дальнейший брак. Как вы знаете, своих детей у меня нет, и… Я бы очень хотел завести ребенка! Но своего, вы ведь меня понимаете, да? Поэтому, конечно же, пока аборт, но я возмещу. С удовольствием сделаю вам нового ребенка…

Слушаю это, и меня передергивает.

Кого он там мне делать собрался?

А при слове аборт мне вообще сразу вспоминаются картинки, развешанные в старом кабинете женской консультации, куда я ходила, будучи беременной близнецами. Там как раз были снимки прерывания беременности в схематичном варианте. Сначала в животе находится целый маленький ребеночек, потом в полость матки входят хирургические щипцы, захватывают плод и вытаскивают его. При этом плод оказывался раздроблен на две части, как и мое сердце каждый раз, когда я смотрела на эту дурацкую картинку.

Столько лет прошло, а я все еще помню то изображение. Именно из-за него я, наверное, никогда в жизни не согласилась бы на добровольное прерывание беременности.

Внутри аж все переворачивает от одной мысли обо всем этом.

Хочется разорвать директора зубами на части.

— Пошел к черту! — вырывается у меня. — Вот прямым ходом взял и пошел! На аборт он меня собрался отправлять… Да кто ты мне такой, чтобы я из-за тебя шла на аборт!

Я понимаю, что переборщила. Поступила очень неуважительно.

Все же я не ожидала такого зверского выражения лица директора. Кажется, не разделай нас стол, он бы попросту протянул руку и придушил меня.

— Как ты смеешь? — цедит Ренат Алексеевич, привставая с места. — Я так старался ради тебя, а ты…

Не оценила, коза такая. Понятно, обиделся.

— Простите, — говорю не слишком убедительно, потому что на самом деле никакой вины не чувствую.

Серьезно, если хоть секунду подумать, на что он, вообще, надеялся? Что я буду рада и счастлива сидеть тут с ним? Особенно после того, как он заставил меня понапрасну работать в единственный на этой неделе выходной.

Знай я, ради чего это все затевается, вообще бы не приходила.

Неужели он не мог спросить меня заранее? Тогда бы и стараться не пришлось.

— Думаю, мне лучше уйти, — говорю с серьезным видом.

Эти слова действуют на него мгновенно, он тут же перевоплощается обратно в вежливого милаху, каким обычно со мной бывает:

— Ну что вы, Ульяна, чуть повздорили, с кем не бывает. Простите, если наговорил вам глупостей. Я только надеялся… А впрочем, неважно. Давайте просто посидим, пообщаемся как друзья. Посмотрите, как старались повара, сколько вкусной еды. Поужинайте со мной! Вам же надо есть, верно?

В ответ на его предложение мой желудок начинает урчать от голода. В глаза бросаются брускетты с красной рыбой и сливочным сыром. Невольно сглатываю слюну.

Но не буду я с ним есть.

Не буду, и все тут.

— Извините, я бы предпочла поехать домой, — стою на своем.

— Ах так? — Он выразительно на меня смотрит. — Хорошо, Ульяна, я понял.

— Я могу идти? — Встаю с места.

— Что ж… — шумно вздыхает он и тоже встает. — Раз так, идите, конечно.

Я выдыхаю, уже поворачиваюсь в сторону кухни.

Но неожиданно мне в спину прилетает:

— Только выполните одну крохотную просьбу…

— Какую? — Я поворачиваюсь к нему.

— Все-таки хотелось бы попробовать ваш торт, Ульяна, — вздыхает он. — Вы так старались, я не могу не воздать должное вашему таланту. Хоть тортом подсластите горькую пилюлю отказа.

Любитель тортов, вашу маму.

Всеми силами стараюсь подавить вздох раздражения.

— Видите ли, торт, скорей всего, еще не застыл до конца…

— О, это не обязательно, — машет рукой директор. — Давайте как есть. Пойдемте, я помогу вам его принести, тяжелый, наверное.

Неуверенно киваю и иду на кухню.

Слышу за собой шаги директора.

Мысленно прикидываю, насколько не готов может оказаться торт, ведь не хочется опростоволоситься напоследок.