Счастье для Веры (СИ) - Перун Галина Сергеевна

Милиционером оказался их участковый. Она видела его однажды, когда у кого-то из дачников украли велосипед, тогда он приходил и к ним в дом, расспрашивал, не видели ли кого. Вера даже имя его запомнила, так как оно показалось ей очень необычным — Даниал Артурович. Молоденький безусый мальчик с очень цепким взглядом. Она сердцем почувствовала, что шел он именно к их дому, так как, заметив ее у калитки, сразу ускорил шаг, но старушки у соседнего дома задержали его какими-то вопросами, и он вынужденно остановился, то и дело бросая взгляды в сторону Веры. И она подумала, что если сейчас воспользоваться моментом и уйти подальше в лес, то он все равно рано или поздно придет к ним в дом. Уж лучше сразу узнать, что он хочет. К тому же в доме осталась Злата, и Вера очень за нее волновалась.

Она сделала небольшой круг у дома и направилась в сторону старушек, но близко подходить к ним не собиралась. Каждый шаг давался с трудом, ноги стали ватными, а сердце так часто колотилось в груди, что ей стало страшно — вдруг кто-то услышит. Изо всех сил она пыталась сохранить маску спокойствия. Даже выдавила подобие улыбки, но нерв в верхней губе предательски пульсировал, выдавая волнение. Вера машинально прикоснулась к губам и почувствовала, как дрожат пальцы. Но отступать было уже поздно. Это может вызвать подозрение. И девушка решила притормозить и поздороваться с соседками издалека, чтобы ее видели и обратили на нее внимание. Если милиционер интересуется ей, то обязательно подойдет сам. Незаметно делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, ровным шагом она приблизилась к беседующим и кивком головы поздоровалась, а потом не спеша поехала на второй круг. Старушки охотно закивали в ответ, провожая девушку придирчивыми взглядами.

— Это Смирнова? — насторожился участковый. — Слышал, у них умер ребенок?

— Да, ребеночка они потеряли, — вздохнула седоволосая женщина в синем платье. — Вроде даже по ее вине — недосмотрела малышку. После этого у них в семье и начался разлад. Муж ее почти здесь и не бывает. Все одна она с этой коляской гуляет. И зиму с ней тягалась, и лето вот тягается. Жаль ее очень.

— У них другой ребенок родился? С кем она гуляет?

— Вы бы видели, Даниал Артурович, какую куклу она возит! — Женщина перекрестилась. — Страх один. Живой младенец!

— Ничего не понял. При чем здесь кукла? — начал нервничать милиционер. — Вы видели у нее младенца? Кто у нее в коляске?

— Кукла! Кукла в коляске лежит! Будто живая! — закричали наперебой женщины.

— Ясно, что ничего не ясно!

Мужчина заторопился. Он не спускал глаз с Веры, намереваясь ее догнать.

— Куклы такие есть для взрослых, вот они и тешатся с ними. Наиграться никак не могут. У богатых свои причуды, их не поймешь! — кричала ему вслед одна из женщин.

Ускоренным шагом участковый приближался к Вере. Странное чувство овладело им. Шикарная блондинка в роскошном белом платье величественно плыла по утоптанной дачниками дорожке. Шелестящий подол колыхался и путался в ногах от порывов ветра. Волосы крупными локонами рассыпались по плечам, едва прикрывая треугольный вырез на спине. Неужели ему повезло и он действительно напал на след преступницы? Под ложечкой неприятно засосало.

Неожиданно вспомнил, что в кабинете у него лежат бутерброды с колбасой и сыром, заботливо собранные утром матерью. Сейчас бы поесть, а потом заняться проверкой частного сектора, но он не мог больше ждать: районное начальство наседало с поисками похищенной девочки. Даниал Артурович сглотнул слюну и еще больше нахмурил лохматые черные брови.

Ну разве может такой прелестный ангел быть преступником? Милое скромное создание… Да весь ее облик говорит о том, что она в своей жизни и моли не обидела! И все же пришлось отогнать от себя эти мысли — прежде всего работа и трезвый ум. Внешность преступников бывает весьма обманчивой. И все же как она хороша!

— Вера Смирнова? — как можно серьезнее спросил он. Девушка остановилась, продолжая покачивать коляску.

— Слушаю вас. В чем дело?

Опущенные уголки алых губ поднялись кверху. Большие голубые глаза смотрели на милиционера с грустью.

— Старший лейтенант Гуров Даниал Артурович, ваш участковый, — смягчил тон мужчина. — У меня есть к вам несколько вопросов. Не уделите мне немного внимания?

— Да, конечно. Я помню вас. Вы приходили к нам домой и разговаривали с моим мужем по поводу украденного велосипеда.

— Было такое.

— У вас необычное имя, — мягко сказала Вера, стараясь звучать естественно, и улыбнулась, сверкнув белизной зубов.

«Это уже похоже на легкий флирт, — поймал себя на мысли Гуров. — Если она в чем-то и виновата, то по внешности и поведению никогда не скажешь, что она замешана в похищении».

— Слышал, у вас ребенок умер. Примите мои соболезнования. Но… вы же не занимались с мужем усыновлением или опекунством? — задал свой главный вопрос участковый.

Лицо Веры резко переменилось, стало бледным и безжизненным, глаза будто провалились, потеряли свой естественный блеск, губы задрожали, обескровились. Гуров даже растерялся от такой реакции. Вспомнилось, как недавно читал о священном цветке из Шри-Ланки. «Цветок с небес» — кажется, так переводится его название. Два часа цветок неземной красоты благоухает, а потом лепестки сворачиваются и увядают, превращаясь в прах. Еще минуту назад эта милая девушка буквально светилась — открытая улыбка, юная свежесть, беззаботный взгляд. Но один-единственный вопрос изменил ее до неузнаваемости: черты заострились, в глазах мелькнула паника, и вся ее привлекательность мгновенно испарилась.

Гуров почувствовал, как под ложечкой засосало еще сильнее, по спине пробежали мурашки. Вопрос, который он задал, явно выбил ее из колеи. Неужели его чутье не ошиблось? Вот сейчас она попытается изобразить заботливую мать — но чей это ребенок? Он проверил все досконально: у них в семье детей не было. Столько усилий — и вдруг! Неужели похищенная девочка все это время была прямо у него под носом? Дикая смесь ярости и торжества ударила в голову, заставив кровь пульсировать в висках.

— Для чего вы это спрашиваете? — голос Веры дрогнул, ее пронзило внезапным холодом, но она мгновенно взяла себя в руки и продолжила игру: — Вас ввели в заблуждение. Моя малышка жива, с ней все в порядке. Мы только что поели, а теперь гуляем в лесу — скоро у нее дневной сон.

— Сколько вашему ребенку? Это девочка?

Стараясь не спугнуть женщину, Гуров приблизился к коляске на расстояние вытянутой руки. Хотя отлично понимал, что бежать от него бесполезно, да и некуда.

— Шесть месяцев.

Вера поправила москитную сетку на люльке и проехала чуть вперед, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать разговор и хочет покинуть собеседника.

Ловкая подножка под переднее колесо — и ликующим жестом участковый сдернул сетку. Там действительно сладко спал малыш.

— Что вы делаете! Вы же ее разбудите! — вскрикнула Вера, показывая, будто хочет уйти от навязчивого собеседника.

— Ну и как вы это объясните?! Чей это ребенок? Не смейте выкручиваться и врать мне! Знаете, какой срок теперь светит вам? — распалялся Гуров.

Едва слышно Вера с облегчением выдохнула.

— Что за ребенок у вас в коляске? — повторил вопрос участковый, крепко схватив ее за руку.

— Мне больно! Отпустите! По какому такому праву вы меня хватаете! Сейчас разбудите мою малышку!

Вера попыталась пристегнуть москитную сетку обратно, но Гуров с силой рванул коляску на себя, все еще удерживая девушку. Свободной рукой он осторожно потрогал тонкий флисовый плед, словно желая убедиться, что ребенок действительно там. Но Гурова смутило то, что от громкой речи и встряски девочка не проснулась. К тому же одна нога ее была как-то неестественно вывернута. К горлу подступила тошнота.

— Что с ней? — Участковый в панике отбросил плед. Страх на лице сменился изумлением. — Это еще что такое? Мать моя женщина! Что это?!

При других обстоятельствах, скорее всего, Вера бы рассмеялась — такое глупое лицо у него было, но сковавший ее страх потерять то единственное, что держит на этом свете и заставляет дышать и жить, не позволил так сделать.