— Подойди ко мне, девочка.
Она сделала пару шагов, остановилась посреди комнаты, потом ещё несколько, пока не оказалась перед моим столом. Смотрела на меня, кусая нижнюю губу. Такая нежная… Я дал себе несколько секунд, чтобы насладиться этим зрелищем, а потом отодвинулся от стола и похлопал себя по коленям.
Лера замерла. Дыхание её участилось, грудь поднималась и опускалась под тканью футболки, бусинки сосков обозначились сквозь хлопок. Я не произнёс ни слова, просто смотрел на неё и ждал.
Она должна сделать это сама, без моей помощи. Должна решиться переступить ту грань, которая отделяет покорность от доверия.
Потому что я мог командовать ей, и она слушалась бы, потому что привыкла, что есть те, кто сильнее её. Но я не хотел её покорности. Я хотел её доверия, основанного на выборе. Хотел, чтобы она пришла ко мне не потому, что я велел, а потому, что сама захотела.
Лера сглотнула и сделала ещё один, пока не оказалась в нескольких сантиметрах от меня. Замерла, смотря на мои широко расставленные ноги, потом подняла взгляд на лицо. Я продолжал молчать, давая ей время. Она вздохнула и положила ладони мне на плечи, пальцы её слегка подрагивали.
И затем Лера опустилась мне на колени, садясь боком. Я всё ещё не касался её, держал руки на подлокотниках кресла, позволяя ей устроиться так, как удобно самой. Она села, прижимаясь боком к моей груди и положив голову мне на плечо. Я улыбнулся, рассматривая ее.
— Поцелуй меня, — попросил, наклоняя голову и заглядывая ей в лицо.
Лера удивлённо выдохнула, приоткрыла рот, облизнула губки, и от этого движения языка по пухлой нижней губе в брюках мгновенно стало тесно. Она чуть повернулась ко мне и наклонилась, робко касаясь моих губ своими.
Да, вот так девочка…
Я обхватил её затылок, зарываясь пальцами в волосы и перенимая инициативу, провёл языком по её нижней губе, надавил, заставляя приоткрыть рот шире. Лера сжала ладошки на моей рубашке, комкая ткань, и открыла рот, впуская меня внутрь.
Когда я оторвался от желанных губ, Лера смотрела на меня с поволокой в глазах, зрачки у нее были расширены, а дыхание сбилось. Я всё ещё держал руку только на её затылке, не касаясь больше ни одной части тела, и она недоумённо моргнула, ожидая продолжения.
— Умничка моя, — я убрал руку и кивнул на кресло напротив стола. — Теперь садись туда, и начнём урок.
Лера отстранилась, непонимание сменилось смущением, она покраснела, отводя взгляд.
— Вадим Дамирович...
— Давай, девочка, — я похлопал её по попке, игнорируя растерянность. — Нас ждёт занятие.
Она слезла с моих колен, мелькнув белыми трусиками под задравшейся футболкой, и я выдохнул сквозь зубы, отговаривая себя схватить её. Проклятье, эта красавица сводит меня с ума.
Лера обошла стол и опустилась на кресло напротив меня, поджав ноги и обхватив колени руками, пытаясь максимально закрыться. Я встал, обошёл стол и остановился перед ней, опираясь о столешницу и скрещивая руки на груди.
— Сегодня мы проводим твоё тестирование по истории Византийской и Османской империй, — я взял со стола папку с распечатанными листами. — Но у нас будет особый формат… проверки знаний.
Лера подняла на меня взгляд, закусывая губу, и я позволил себе улыбнуться.
— Я буду задавать тебе вопросы из этого списка, — я раскрыл папку, показывая ей листы с вопросами. — А ты будешь отвечать. За каждый правильный ответ ты… должна будешь загадать мне желание, что я должен... сделать с тобой. — С удовольствием пронаблюдал, как её щёки наливаются краской. — А если ты даёшь неправильный ответ, то я говорю желание, что ты должна сделать со мной.
Лера глубоко вздохнула, шокировано уставившись на меня.
— Но я... я не могу так... это же...
— Это нормально, — перебил ее, склоняясь и ловя ее испуганный взгляд. — Это часть нашего урока, җаным. Ты должна научиться не только отвечать на вопросы, но и требовать того, чего хочешь. Выражать желания. Иначе мы так и будем держать дистанцию, а я хочу, чтобы ты верила мне настолько, чтобы могла сказать мне о любой своей потребности.
— Но я не знаю, как... я не умею... — она теребила край футболки, отводя взгляд.
Я присел перед ней на корточки, взяв её лицо в ладони и заставляя посмотреть на меня.
— Лера, посмотри на меня. — Она подняла ресницы, встречаясь со мной взглядом, небесные омуты, трепетные и хрупкие. — Ты доверяешь мне?
Она кивнула, не раздумывая.
— Тогда доверься и в этом. Я не попрошу тебя ни о чём, к чему ты не готова. И ты можешь загадать мне что угодно, от самого невинного желания до самого развратного. Я выполню любое. Договорились?
Лера помолчала, потом выдохнула и снова кивнула.
— Хорошо, — я поднялся, возвращаясь к столу и открывая папку. — Начнём.
Я взял ручку и посмотрел на первый вопрос в списке.
— Вопрос первый: в каком году пала Константинопольская империя?
Лера задумалась, кусая губу. Завис на этом движении, сексуальная невинность в одном флаконе.
— В... тысяча четыреста пятьдесят третьем году?
Поставил галочку напротив вопроса.
— Правильно. Твоё желание, девочка?
Она покраснела, опуская взгляд.
— Я... можно... можно вы... поцелуете меня в шею?
Я усмехнулся, откладывая папку и ручку и подходя к ней. Наклонился, убирая волосы от её шеи и целуя нежную кожу. Лера вздрогнула, прикрывая глаза, и я провёл языком по этому месту, слегка прикусывая зубами, втягивая кожу в рот и посасывая. Лера слегка вздрогнула, сильнее запрокидывая голову.
Я отстранился, любуясь покрасневшим следом на её шее, и вернулся к столу.
— Следующий вопрос: кто был основателем Османской империи?
— Осман Первый, — ответила она, дыша чаще и прижимая ладонь к шее, где я её целовал.
— Правильно. Твоё желание?
Лера помолчала, собираясь с духом.
— Расстегните... расстегните… одну пуговицу на рубашке.
Сдержал улыбку от такой робкой просьбы, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, обнажая шею и ключицы, и вернулся к столу.
— Третий вопрос, девочка: какое событие ознаменовало падение Византии?
Лера нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Падение... Константинополя?
— Неправильно. Некорректно. Это был захват Константинополя османами во главе с Мехмедом Вторым. — Я отметил неправильный ответ. — Моё желание: сними футболку.
Лера ахнула, прижимая руки к груди. Смотрела на меня при этом так, словно я смухлевал. Тихо рассмеялся.
— Но я... я в одних трусиках останусь...
— Именно, — усмехнулся, наклонив голову вбок. — Снимай, җаным. Покажи мне свои трусики.
Она неуверенно нахмурилась, но опустила руки, отводя взгляд. Покраснела ещё сильнее и невероятно медленно потянула футболку вверх. Лера боролась с собой, стыд окрасил её щёки в ярко-розовый цвет, а руки дрожали, пока она стягивая ткань. Вот Лера подняла футболку до груди и замерла, прикрывая глаза.
— Смотри на меня, — скомандовал я. — Хочу видеть твои глаза, когда ты раздеваешься для меня.
Лера открыла глаза, встречаясь со мной взглядом, и стянула футболку до конца через голову, оставаясь в белых трусиках. Руки её инстинктивно потянулись прикрыть округлую грудь, но я покачал головой.
— Не прячься от меня. Опусти руки.
Лера не сразу, но опустила руки на подлокотники кресла, сжимая их. Грудь её поднималась и опускалась от частого дыхания, розовые соски стояли, и я, как наяву, представил, как возьму их в рот, как буду посасывать и слегка прикусывать, пока она не начнёт извиваться подо мной.
Но не сейчас. Сейчас я хотел растянуть это удовольствие.
— Четвёртый вопрос: как назывался корпус элитной пехоты Османской империи?
— Янычары, — выдохнула она, скрещивая ноги и пытаясь унять дрожь.
— Правильно. Твоё желание?
Лера облизнула губы. Несколько секунд молчания и…
— Расстегните ещё одну пуговицу.
Я расстегнул вторую пуговицу, обнажая часть груди, её взгляд задержался на моей коже, она непроизвольно подалась вперёд, словно хотела прикоснуться, но не смела. Ну же девочка, будь смелее.
