Измена. Подари мне мечту (СИ) - Тэя Татьяна

А я затыкаю уши, и пру вперёд, как танк. Видя только свою машину, на которую держу курс. Боковое зрение отключается. А вместе с ним отключается и способность воспринимать реальность.

– Стой! Рузанна! Стой! – уже орёт Матвей.

Что-то бьёт меня в бок. Я пошатываюсь, падаю и ощутимо бьюсь затылком об асфальт. Перед глазами всё плывёт. В голове искры от звёзд. В ноге и животе пульсация. Боже… что со мной?! Мне не больно, а страшно.

Тёмные шины удаляются, а я закрываю глаза, предпочитая отключиться, потому что эмоционально выпотрошена и поддерживать сознание уже нет сил.

Глава 24

– Арсений Викторович, к вам можно? – ловлю врача в коридоре больницы.

Это отцовский доктор, он один из лучших. Без лишних раздумий я отдал Рузанну в его руки, зная, что если её травмы будут не по его профилю, то он подтянет самым высококлассных специалистов.

Мы в платном отделении, оно небольшое. Бледно-зелёный цвет стен должен успокаивать, но я взвинчен до предела, потому что здесь лежит небезразличный мне человек.

Когда увидел, как машина сбивает Рузанну, перестал дышать, хотелось умереть на месте. Но слава богу, нетерпеливый преступник не дождался, когда Руза полностью выйдет на дорогу, поэтому столкновение было не лобовым. В противном случае, всё могло закончиться реанимацией.

– Да-да, Матвей Осипович, проходите, – доктор смотрит на меня внимательно, что-то в моём виде его настораживает, так как он бросается меня успокаивать. – Да не волнуйтесь вы так, всё с Рузанной хорошо. Её по касательной задело. Переломов нет. Травм внутренних органов тоже. Ну будет гематомка, затылком ударилась, что плохо, конечно, но сотрясения у неё тоже не произошло.

Мы перешагиваем через порог кабинета, дверь на доводчике без стука закрывается за нами.

Ничего себе гематомка. Я заходил к Рузе, у неё бедро и бок – один сплошной синяк. Под грудью на животе кровоподтёки. Не хило так железо прошлось по телу. С момента наезда прошли сутки, и это были одни из самых сложных суток в моей жизни. Я знаю, что состояние может ухудшиться внезапно, даже если внешне кажется, что всё нормально. Теперь же, когда все анализы взяты и мониторинг проведён, можно вздохнуть с облегчением.

– Живот у неё уязвимое место, – всё же считаю нужным сказать.

– Оно у всех уязвимое.

– Да-да, конечно, – сажусь напротив стола и поясняю. – Насколько знаю, у неё несколько лет назад была операция по гинекологии, большая травма при падении, ей удалили все репродуктивные органы.

– Почти все, да. Мать Рузанны выписку не нашла, но я сделал запрос в больницу, где её оперировали. Да и мы провели полное обследование, как вы просили. Сами всё видим.

Кое-какие слова Арсения Викторовича вызывают во мне интерес. Возможно, я лезу не в своё дело, но считаю нужным уточнить.

– Простите, а вы сказали, что не все органы удалены. Это что значит?

– Гистэроктомию ей провели, а вот яичники оставили.

Я не врач и вообще далёк от медицины, но в голову приходит мысль

– Это странный вопрос, но… Рузанна действительно не может иметь детей? То есть я понимаю, что технически она их не выносит сама в связи с отсутствием… предназначенного для этого органа, но всё же…

Доктор понимает, что имею в виду.

– Технически можно попробовать извлечь материал и при удачном исходе воспользоваться услугами суррогатной матери. Но за качество материала я вам ответить не могу. Чем меньше прошло времени с момента гистэроктомии, тем больше шансы на успешный исход.

Образование яйцеклеток непосредственно с маткой не связано.

– Понятно.

Теперь у меня три вопроса: знает ли об этом Руза, если знает, то не хочет ничего предпринимать, либо она не знает, а если узнает, то примет такой вариант?

Не уверен.

Если б рассматривала суррогатное материнство, наверное, уже бы это сделала. Но что, если… что если она не в курсе, что так можно. Мужу её дети по факту не были нужны, так не проще было убедить жену, что никаких шансов на счастливое материнство и быть не может?

Сейчас уточняю это не ради себя, а ради неё.

У Рузы есть мечта. Как она думает – несбыточная. Если бы я мог подарить ей мечту, я бы обязательно это сделал. Поэтому обязательно с ней поговорю, хоть и рискую нарваться на непонимание и, возможно, даже отторжение.

– Когда её можно забирать?

– Завтра, думаю, можно. Пусть ещё сегодня останется под наблюдением.

Мы ещё недолго беседуем с Арсением Викторовичем, в конце уточняю про состояние отца. Он уверяет, что с ним также всё в порядке.

Когда захожу к Рузанне, она не спит, лежит, смотрит, как мерно капает лекарство в капельнице. Я попытался приукрасить её палату, заказал букеты её любимых ранункулюсов. Они нежные и хрупкие, как и сама Рузанна. Даже её имя напоминает цветок на тонком стебле.

– Мама на обед ушла, – сообщает мне.

– Она у тебя прелесть.

Уже успел с ней познакомиться и, надеюсь, очаровать. Между ней и Рузой, на мой взгляд, мало общего. Видимо, Рузанна в отца пошла. И характером, и внешностью.

– Говори ей об этом почаще, и она будет тебя боготворить. Мама падка на комплименты от красивых мужчин.

Сажусь на край кровати, легонько трогаю кончики пальцев лежащей на кровати руки, из которой торчит игла капельницы. Я тысячу раз пожалел, что скрыл от неё покупку фирмы. Признаться, купил на нерве, настолько неприятно было то, что Руза меня отталкивала. Знал, что это её разозлит, хотел на эмоции вывести. Потом, правда, необходимость злить Рузанну пропала, так как между нами всё наладилось, и едва не разрушилось вновь от моего поступка. Но мы поговорили и пришли к пониманию.

– У тебя ещё одно судебное дело добавляется, кстати

– Ещё одно? – удивляется.

– Да. Поздравляю.

– А насчёт чего?

– Покушение на убийство.

Руза всё понимает.

– Вероника, да?

Очнувшись, она сразу сказала, кому принадлежит, наехавшая на неё машина, но служба безопасности уже посмотрела по камерам и сообщила в полицию, кто виновник и как его искать.

– Она самая. Глупо, конечно, с её стороны. Наехала на тебя в месте, где куча камер. Неужели не понимала, что попадётся?

– Возможно, она просто самоуверенная бабёнка, которой всё сходит с рук?

Усмехаюсь от меткости её определений.

– Возможно. Люди часто убеждены в собственной безнаказанности.

– И наглости. И хитрости, – вздыхает. – Ей всё мало. Квартиру она для сына от меня получила. Осталась сама малость, собственность оформить в Росреестре. Так она подумала, что ликвидирует меня, и они с Ромочкой тяпнут оставшуюся жилплощадь. Скверная история.

– Думаешь, только в квартирах дело?

Она задумывается, но ненадолго.

– Не только в них. Она ведь меня тогда столкнула с лестницы, не Рома. Вот сейчас я в этом убеждена. И Ане она на выставке помогла упасть. Хорошо, что история не повторилась. Для Ани хорошо, не для Вероники.

– Кстати… – медлю – … по поводу твоего падения. Нужно обсудить один момент.

Из меня просто рвётся информация, которую узнал. Не знаю почему, но считаю, что надо обсудить это с Рузой вот прямо немедленно. Если она не в курсе, это может вселить в неё надежду и желание жить дальше. Пока что она выглядит подавленной и крайней печальной. Ещё и я, своей опрометчивой покупкой, настроение ей подпортил. Хотя до сих пор считаю, что поступил правильно.

– Какой момент? – хмурится, не понимая, о чём я.

Набираю в лёгкие воздуха и за раз пересказываю ей всё, что узнал от доктора.

Рузанна лежит, ни жива, ни мертва. Лишь слёзы в уголках глаз указывают на пережитый шок. Господи, она не знала. Она реально не знала.

– Со мной никто и никогда не обсуждал это. Не могу сказать, что регулярно ходила к гинекологу, но она всегда лишь констатировала факт бесплодия, да и я как-то думала, что там действительно всё удалено. Но всё же это как-то неправильно.

– Почему?

– Это не по законам природы, по науке.